Ринг Страстей: Удар Сердца

_Джейвон_

Пока Элин принимает душ, я проверяю, что все шторы опущены, чтобы закрыть стеклянные стены на ночь. Мне нужно, по крайней мере, поспать в уединении. Стены встроены в А-образную раму, самая высокая точка потолка направлена прямо в небо. К полотнам на крыше прикреплен отдельный шнур, поэтому я протестировал одно из них, потянув за него, чтобы посмотреть, что получится. Ткань, закрывающая половину потолка, раскрывается, открывая в домике световой люк, через который можно наблюдать за звездами, лежа в постели. Я проделываю то же самое со второй половиной, а после вхожу внутрь и запираю за собой дверь.
Не успев поднять глаза, чтобы полюбоваться видом, я нахожу гораздо более впечатляющую фигуру, стоящую обнаженной в центре комнаты, одетую только в полотенце и смотрящую в небо.
– Вау, – выдыхает Элин, запрокинув голову. – Это прекрасно.
Честно говоря, мне все равно, что там наверху. Если бы она увидела, как потрясающе выглядит с легким слоем влаги на теле и небольшим румянцем на щеках после теплого душа, она бы поняла мое нежелание отводить взгляд.
– Звезды здесь такие яркие, – продолжает она. – В городе их никогда не видно. – Карие глаза обращаются на меня. – Джейвон?
Я киваю.
– Сногсшибательно.
Каждая клеточка моего тела хочет сократить расстояние между нами и поцеловать ее прямо сейчас. И если бы она попросила о большем, я не думаю, что смог бы сдержаться. Это ужасное откровение, особенно когда мы в нескольких минутах от того, чтобы вместе забраться в постель. Она переживает неприятный разрыв отношений. Черт возьми, она твоя соседка по квартире.
Эта комнатушка чертовски мала, чтобы делить ее с ней, когда она голая и пахнет чистотой и тропическим ароматом мыла.
– Я приму душ.
Опустив голову, я делаю два быстрых шага в направлении душевой, мне нужно оказаться за закрытой дверью, но вместо этого я натыкаюсь на совершенно мокрую блондинку. От столкновения ее полотенце практически падает на пол. Я понимаю это, потому что успеваю обхватить ее обнаженную спину.
– О господи, – она замирает. – О господи.
Мои глаза прикованы к пейзажу, на который я отказывался смотреть раньше, хотя искушение увидеть то, что у меня в руках, не могло быть сильнее.
– Элин, какого черта?
– Прости! Я хотела забрать из душа свои вещи.
Я впиваюсь мозолистыми пальцами в мягкую, теплую плоть на ее спине и стискиваю зубы.
– Мне нужно, чтобы ты очень осторожно приподняла свое полотенце. Сейчас же.
Раньше я думал, что обладаю сильным самоконтролем. Но ничто не сравнится с моей сдержанностью в этот момент.
В ее смехе слышится неловкость.
– Упс. Прости.
Как только я чувствую, что ее тело снова прикрыто, я делаю последний шаг в ванную и закрываю за собой дверь.
Что, черт возьми, какое злодейство я умудрился совершить, чтобы заслужить такое искушение? Я потратил годы, годы, не удостоив ни одну женщину даже второго взгляда, и теперь та, о которой я не могу перестать думать, живет в моем доме.
Проклятие. В ванной – ее запах. Я пахну ею, потому что весь вечер держал ее на коленях. Часть меня не хочет смывать ее со своей кожи, но бо́льшая часть меня знает, что, прежде чем забраться в постель рядом с ней, мне нужно очистить голову.
Позволив воде стекать по спине, я опираюсь ладонями о стену. Я включаю прохладную воду.
Нет. Нет, перестань представлять ее. Все мои мысли заполнены образом девушки, находящейся по эту стену. Но я не могу открыться ей и мне остается только мечтать о брюнетке, живущей в моем доме.
Если быть честным с самим собой, я знаю, что никакая другая не заставит меня сейчас перестать думать о ней. Я этого не допущу. Завтра я проснусь и в первую очередь стану думать о своем бое. Мой день будет продолжаться таким образом, пока я не проснусь следующим днём и через день с такой же мыслью.
Когда я выхожу из ванной в одном полотенце, Элин стоит ко мне спиной. Хижина такая маленькая, а она повсюду. Ее одежда. Ее запах.
– Как тебе душ? – спрашивает она.
Лучший гребаный душ в моей жизни. Дразнящий тон ее голоса подсказывает мне, что я могу поспорить на хорошие деньги – она догадывается, подначивает и уже знает ответ.
– Да, это было очень...
– Влажно.
Черт бы все побрал. Просто услышав слово «влажно», слетевшее с ее губ, я понимаю, что уже готов к продолжению.
– Да, Милая. В душе было влажно.
Она посмеивается над этим намеком, и я отбрасываю полотенце, натягивая шорты, пока она стоит ко мне спиной.
– Без подушек? – Я обхожу кровать и обнаруживаю, что моя сторона пуста.
– Не сегодня. Думаю, и ты подойдешь. – Она смотрит на мою грудь. Кажется, карие глаза щурятся сильнее обычного. – Ты без рубашки.
– Тебе повезло.
Она тихо смеется, и когда я поднимаю покрывало, чтобы скользнуть к ней под простыни, я спрашиваю:
– Все нормально?
Она застенчиво кивает головой.
Забираясь под простыни, я осторожно оставляю между нами немного пространства. Ложусь на бок, лицом к ней.
– Еще раз спасибо. За то, что помогла мне сегодня вечером.
– Мне было весело. – Она подкладывает руки под щеку, и между нами остается расстояние в добрый фут.
– Да?
– Да. У тебя все лучше получается притворяться. Возможно, у нас будет реальный шанс провернуть это на свадьбе.
Осознание того, почему сейчас это может стать для меня более естественным, приводит меня в ужас.
– Хорошо, – я коротко улыбаюсь и отворачиваюсь лицом к стене. – Спокойной ночи, милая.
– Спокойной ночи. – Она глубоко выдыхает, и я чувствую, как прогибается кровать, когда она тоже поворачивается.
Мне нужно выспаться. Завтра у меня бой, и чем быстрее я смогу заснуть, тем скорее закончится эта поездка. Я знаю, что должен с нетерпением ждать окончания этого вечера, чтобы переориентироваться на цель этого фарса – доказать, что могу быть хорошим лидером и вывести команду организации в топ, но я не хочу, чтобы вечер заканчивался. Мне нравится, что люди верят, что она моя. Нравится находиться с ней в одной постели.
Переворачиваясь на спину, я мельком вижу каштановые волосы Элин, рассыпавшиеся каскадом по подушке. Она лежит ко мне спиной. Настоящая пытка, когда она так близко, но при этом я стараюсь сохранить границы: она моя соседка по квартире и в то же время девушка в которую, я кажется влюблён.
Элин тоже переворачивается на спину, и в этот момент ее рука случайно попадает в мою раскрытую ладонь между нами, но она мгновенно отдергивает ее, и нас захлестывает волна неловкости. Мы прикасались друг к другу и обнимались на публике, но это другое. Здесь нет свидетелей, и, следовательно, это больше не притворство. Мы просто соседи по квартире, у которых технически нет причин для физического контакта.
В комнате повисает тяжелая тишина, не такая, когда двое людей пытаются заснуть, а такая, которая гудит от предвкушения, потому что мы оба осознаем, насколько мы бодрствуем.
Проходит мгновение, и Элин нерешительно вкладывает свою руку обратно в мою. Ладошка мягкая и маленькая, и я сжимаю пальцы, прежде чем она успевает снова убрать руку.
Я почти слышу, как бьется в тишине мое взволнованное сердце, пока ее большой палец нежно касается моего, и черт меня возьми, если я не хочу притянуть ее к себе и поцеловать прямо сейчас. Но я не могу. Не могу по множеству причин, поэтому наши руки остаются единственной точкой соприкосновения.
Я поднимаю глаза к небу, любуясь звездами снаружи.
Я скучал по этой свободе.
– Эй, милая?
– да?
– Насчет прошлой ночи. Я этого не говорил, но я действительно переживаю за тебя. Ты ведь это знаешь, верно?
Она слегка сжимает мою руку:
– Я знаю, что ты обо мне заботишься. Но слышать это приятно. Слова одобрения и все такое.
– Верно. Теперь та часть, где ты говоришь мне, как сильно я тебе небезразличен.
Она зевает – через силу.
– Ох, чувак. Уже поздно. Я так устала.
– Вот вредина!
Кровать сотрясается от ее тихого смеха. Она поворачивается ко мне лицом, одна ее рука все еще в моей, а другая прижата к щеке.
– Я тоже переживаю за тебя, Джей.
Даже глядя в ночное небо, я вижу, что она краем глаза наблюдает за мной.
Она едва слышно спрашивает:
– Ты мне доверяешь?
Теоретически это простой вопрос с простым ответом. Но доверие – самая сложная вещь в моем черно-белом мире. Большинству людей в ответ на этот вопрос мне легко сказать «нет», но в случае с Элин, после всего лишь нескольких недель знакомства с ней, ответ, несомненно, был «да».
Я смотрю на нее. Выражение ее лица мягкое, полное надежды.
– Что?
Она качает головой:
– Ничего. Просто мне очень важно это от тебя услышать.
Я глажу большим пальцем тыльную сторону ее ладони, поворачиваюсь к ней лицом. Единственное оставшееся пространство между нами – это место, где соединены наши руки.
– Ты откроешь мне свой секрет? – тихо спрашивает она. – То, чего больше никто не знает.
Я тут же вспоминаю Мариссу и месяц после окончания колледжа. Это мой самый большой секрет. Только моя сестра знает, что я потерял, но, как бы я ни доверял Элин, я не уверен, что готов с ней поделиться.
Вместо этого я открываю ей другой секрет, такой же правдивый.
– Рядом с тобой я расслабляюсь. Становлюсь самим собой.
Она смотрит мне в глаза, читая мои мысли, а потом смеется:
– Не лги мне, Уолтон. Ты постоянно жалуешься на то, какая я неряха. Со мной ты никогда не расслабишься.
– Милая, ты чертовски взбалмошна, но приносишь мне больше покоя, чем кто-либо другой. – Она перестает посмеиваться. – Да, я беспокоюсь о тебе, и это меня напрягает. И ты раскрасила во все цвета радуги всю мою квартиру, из-за чего у меня чуть не открылась язва, но когда ты дома, я не чувствую, что должен устраивать шоу. Мне нелегко с новыми людьми. Уверен, ты уже это знаешь. Но с тобой я могу быть самим собой, и кому-то другому это может показаться пустяком, но для меня это все.
Между нами повисает тишина, и мне так хочется, чтобы она, черт возьми, просто что-нибудь сказала.
– Перестань быть со мной милым, или ты заставишь меня плакать.
– Ты всегда плачешь, – улыбаюсь я.
– Я знаю! Но, Джейвон, это действительно приятно слышать.
Я прижимаю к себе сжатую в кулак свободную руку, сдерживаясь, чтобы не прикоснуться к ней. Не хочу, чтобы она неправильно истолковала мои рассуждения о том, что я уязвим. Я сказал это просто потому, что она заслуживает услышать, какая она особенная.
– Поскольку ты не раскрыл мне секрет, я просто спрошу. Сам решай, отвечать или нет.
Я молчу, давая ей время задать вопрос, который, я знаю, неизбежно последует.
– Почему ты не ходишь на свидания?
Выдыхая, я провожу свободной рукой по голове.
Черт. Я знал, что однажды расскажу ей не самые приятные подробности.
– Последняя девушка, с которой у меня были отношения, пыталась залететь, чтобы восемнадцать лет получать от меня алименты на ребенка.
Элин хранит зловещее молчание.
– Как будто, если бы она действительно забеременела от меня, я бы остался в стороне, – невесело усмехаюсь я.
– Джейвон...
– Я в порядке.
– Нет, не в порядке. И из-за этого ты ни с кем не встречаешься. И поэтому тебе трудно доверять людям? Из-за той девушки из колледжа?
Я киваю, молча отвечая на оба вопроса.
Редкий момент: Элин теряет дар речи, возможно, осознавая тот факт, что я больше не хочу об этом говорить. Но она молча поддерживает меня, сжимая мою руку.
– А ты откроешь мне секрет? – спрашиваю я.
– У меня не так много секретов. Я вроде как открытая книга, если ты еще не понял.
– На что ты копишь деньги? – Я почти вижу, как крутятся колесики в ее голове, когда она обдумывает этот разговор. – Ты не обязана отвечать.
– Нет. Нет, в этом нет ничего секретного и в этом нет ничего захватывающего. Просто... пообещай, что не будешь смеяться.
– Что ж, теперь я заинтригован.
Даже в темноте, когда звезды немного освещают ее лицо, я вижу, что она смотрит мимо меня.
– Я коплю деньги, чтобы помочь моей бабушке отстроить дом, который она так хотела.
А?
Я в замешательстве хмурю брови.
– Зачем? Ты еще так молода.
– Я знаю, что молодая, но моя бабушка – нет. Из-за моей работы мы видимся редко, но каждый раз тепло и душевно. Все, чего я когда-либо хотела, – это счастья для неё, и мне все равно как.
А вот теперь я не могу не прикоснуться к ней. Провожу кончиками пальцев по ее щеке, заправляю волосы ей за ухо.
– С чего бы мне над этим смеяться?
– Не знаю. Мне говорили, что я веду себя как отчаявшаяся. Может, и так, но мне все равно. Это единственное, чего я всегда хотела в жизни. Просто все разворачивается немного иначе, чем я себе представляла. Я не хочу просить помощи у родителей. Это – моя потенциальная семья, и я хочу сделать это для себя, но это означает, что мне нужно больше работать, чтобы заработать немного дополнительных средств.
– Кто назвал тебя отчаявшейся?
– Не помню, – слишком быстро отвечает она.
Моя маленькая лживая соседка. Это ее бывший. Ясно как божий день.
– Не пойми меня неправильно, мне просто искренне любопытно. Почему ты ждала так долго? Я хочу сказать, если ты волновалась, что может быть слишком поздно.
Она вздыхает:
– Джейвон, я почти уверена, что ты уже знаешь ответы на все эти вопросы. Я не сделала этого раньше, потому что мужчина, который, как я думала, станет отцом моих детей, говорил мне, что собирается помочь мне. Я имею в виду скоро. Это всегда было «скоро». Не то чтобы я хотела сделать это прямо тогда. Я была молода. Я все еще молода, но мне нужно было принять решение или составить план, а его план состоял в том, чтобы постоянно трепать языком «скоро сделаем». Это моя вина, что я ничего не предприняла, так что винить больше некого.
Я отпускаю ее руку и просовываю одну руку под ее тело, притягивая ее к своей груди. Она утыкается мне в шею, поэтому я говорю тихо, прижимая губы к ее уху.
– Нет ничего отчаянного в том, чтобы стремиться к тому, чего ты хочешь больше всего в жизни. Так что пусть идет на хрен за то, что это сказал, потому что, даже если ты не хочешь мне говорить, я знаю, что это был он.
– Это может закончиться пустой тратой денег.
– Деньги приходят и уходят. Это твоя жизнь. Элин, побудь хоть раз эгоисткой. Ты потратила шесть лет, подстраиваясь под планы этого парня. Самое время сделать что-нибудь для себя. – Она еще глубже зарывается мне в шею. – И вот какая ирония. Ты хочешь отстроить дом бабуле, чтобы тебе было о ком заботиться, и, следовательно, ты совсем не эгоистка.
Она тихо смеется, прижимаясь ко мне всем телом.
– Боже, что со мной не так?
– Ничего. Ты – заботливый человек. Вот ты кто.
– Я думаю, ты тоже.
У меня вырывается неловкий смешок.
– Не знаю.
– Ладно, ты совсем не заботливый, не внимательный и не милый. Ты просто эгоистичный боксёр, который думает только о себе и своей карьере.
В ее голосе слышится сарказм, но она недалека от истины. Я именно такой.
– И ты, вероятно, мысленно соглашаешься со мной, но ты ошибаешься. Когда-нибудь ты это поймешь.
Я провожу ладонью по ее спине, быстро осознавая, что Элин не взяла с собой пижаму, которой мне угрожала. На ней какой-то шелковый комплект для сна, и я очень рад, что не могу заглянуть под одеяло. Потому что я знаю, что он выглядит так же хорошо, как и ощущается в руках, и я изо всех сил стараюсь быть джентльменом, деля постель со своей самой большой слабостью.
Элин отрывает голову от моей шеи, чтобы посмотреть на меня. Едва заметное сияние звезд очерчивает изгиб ее носа, трепещущие ресницы, мягкие подушечки губ. Она смачивает нижнюю губу скользящим движением языка.
Черт бы меня побрал, я хочу ее, поцеловать.
В чем я не уверен, так это в том, смогу ли я, как она того хочет, отделить физические отношения от всего остального, поэтому вместо того, чтобы завладеть ее губами, я убираю ее волосы за ухо и касаюсь поцелуем лба.
Элин зевает, меняя позу, я ложусь обратно на кровать. Она прижимается щекой к моей обнаженной груди и закидывает руку мне на талию.
– Честно говоря, моя стопка подушек намного удобнее, чем твоя грудь, но, думаю, ты сойдешь, – она ерзает. – Серьезно, Джейвон, это все равно что спать на чертовом валуне.
– Ты ужасно капризная для девушки, которая прямо сейчас практически вгрызается в мою кожу.
– Заткнись.
С веселой улыбкой я повыше натягиваю на нас одеяло и обхватываю ее обеими руками, чтобы убедиться, что она не сбежит. Кончиками пальцев вывожу невидимые узоры на ее ребрах, запоминая, как она прижимается ко мне.
Через некоторое время ее дыхание замедляется, но я вряд ли сумею сомкнуть глаза. Я не могу вспомнить, когда в последний раз делил постель с девушкой, и, как бы печально это ни звучало, я не хочу упустить ни единого момента.
Она глубоко вдыхает:
– Джейвон?
– Хм?
– Почему от тебя пахнет кокосом?

_________________________

а то, что у меня прода ни разу не опубликовалась, норм ?