Глава 51
Пенни осторожно вошла в родительский дом. Полумрак, безмолвие, как в логове монстра. Где Нэнси? Стоял еле уловимый запах сигарет. Отец бросил курить шесть лет назад, ни разу не сорвавшись... интересно, где мать. Видимо, всё очень плохо.
Девушка прокралась на кухню, понимая, что не пересилит себя идти нормально. Её ожидали. Майкл открыл окно и отрехал пепел прямо на стол из цельного дуба, а пепла было неприлично много. Он был как рассыпанный ненужный прах. Майкл был в костюме со дня рождения. Запонки были расстегнуты, а галстук ослаблен, скинут пиджак на диванчик, землянисто – серое лицо в отличие от одежд слоновой кости вводило в страх. За ночь отец будто постарел на пять лет, хоть и огонь в глазах его продолжать гореть. Жуткий огонь, который наверняка горел в глазах Люцифера, когда он получал пообщения Христа.
Но не смотря на всё, они были дико похожи с Пен. Оба – эффектные, вот только с трудом вписываемые в социум. Пришельцы из несуществующих мест, которое создало целовечество, чтобы пускать слюни на жителей этого места, не подозревая как быть тем жителем больно.
-Привет... пап.
Ей не хватало смелости прикрыть свою виноватость с пугливостью холодом. Только не перед отцом, только не в такой момент. Он будет орать, что она ушла раньше, что он потратил тучу денег на праздник? Что-то скажет ещё про мать и раздел имущества? Хотя он крайне редко кричит на Пенни с Льюисом.
-Садись, ты же у себя дома, чего стоять гостем?
И жестом господа махнул на диванчик. Его голос будто помолодел. С чего бы? Разработал его в спорах с тем, кто этот голос удерживал? Вроде и непряжение слегка спало, однако, не настолько, чтобы не следить за прямотой спины и позволить вести себя как всегда.
Пенни села в метре от Майкла, поскольку дальше было нельзя.
-Я хотел бы подробнее поговорить о вчерашнем. Жаль, что ты всё же рано ушла, было весело. Правда. Были разные игры, много вкусных сладостей, ты пробовала некоторые, тебе они понравились? Мы кончили праздновать почти в полночь. Льиса отпустило и он развеился, мы вместе приехали домой и я уложил его спать, грузчики отнесли твои подарки к тебе, чудо, что они уместились, но не суть. Мать завалилась сюда ко второму часу. Я не мог уснуть и сорвался на сигареты, надо было всё же лечь, пусть это бы не спасло меня от мыслей. Я был зол как непокормленный бульдог и не сдержался. Она была пьяненькая, я- трезв, мы разоорались, чуть ли не подрались, она психанула и уехала в отель, наша секретарша написала мне в какой, но не суть важно. Важно то, что я не знаю, что будет дальше, как будто мне снова 20 и я в другой стране. И это даже хорошо, я устал от лет жизни работой, где я приспосабливался. Мне нужен отпуск. От мамы, от бизнеса. Ведь эта ночь оказалась самой страшной за последние лет 10, потому что иногда так страшно ставить переоценку, анализ детища, которое ты выращивал годами. Вроде опухоли.... Так, ты явно меня не очень понимаешь.
-Нет, очень понимаю. Все в какой-то омент могут осознать, что что-то упорно упускают, а потом это что-то выстреливает в спину, когда не ждёшь.
-Верно, верно. Мне было так плохо, от того, что так имеет шанс случиться с вами, с тобой и Льюисом. О чём я думал, когда на месяцы оставлял вас? О чём я думал, когда считал, что пару недель в пол года достаточно для вас? О чём?...
Его голос сел и по морщинам потекли слезы, которые Майкл смахнул, но появлялись новые и новые. Пен показалось, что скоро её зальёт ими, как Алису в Стране Чудес.
-Ну значит ты посчитал, что бизнес важнее, - с отголоском обиды осмелилась отозваться Пенни.
-Верно, и это так... мне хочется пристрелиться. Мне сорок четыре, а я жалею себя и свою жизнь, о которой некоторые мечтают и опускают её из пальцев. А ради чего я делал этот бизнес, ради чего жил в Японии, ради чего женился на Фрэнсис из другого мира, ради чего завёл детей и забыл о них, зачем это всё?
-Мы всё делам лишь для себя. Ради удовольствия, - уже более робко ответила Пен.
-Прямо всё? – с видом непредвзятого ребёнко спросил отец.
-Всё, даже страдания для себя.
Отец взял и закурил очередную сигарету, последнюю в пачке, потупился на чёрно-белые фото из Лондона с молодыми Кинсли, маленькими детьми над вытяжкой. Выше них висели фото семейства Фрэнсис и Майкла. По правой стороне – чопорные лица в статичных позах, по левой – немногочисленные люди, смеющиеся на фоне леса.
-В кого интересно ты такая умная? У меня наметилось предложение. Мама же предлагала тебе потусить где-то в Азии на летних каникулах? Давай я поеду с тобой? В августе присоедимся друг к дружке где-то в Японии или Южной Корее. Говорят, в ней тоже красиво и есть чем развлечься, а, как тебе? А до этого момента я увезу Льюиса с собой в Токио и поработаю, проведу время с ним, да, точно, это оптимальное решение.
-Да, звучит интересно.
-Вот и чудно. Я понимаю, что обстановка сейчас дома под вольтами, потому, можешь съхать куда хочешь, я всё оплачу. Кстати, у меня же капал ещё один вопрос к тебе по тому поводу, о котором вчера забыл спросить. Только отвечай честно, я не буду злиться или нравоучать, у тебя не просто дружба с Тимом и Брайно? Не может быть чистая дружба между вчерашней школьницей и двумя молодыми парнями.
Майкл заметно поддался вперёд к дочери, а та удерживала невозмутимость, хотя было ощущение, будто ещё казнят за неправильный ответ. Только. Не. Уводи. Взгляд. В сторону.
-Честно? –тихо и вполне специально спросила она. Отец медленно, слишком медленно кивнул. Показалось, что язык упал в сухую гортань. – Мы с Брайном встречаемся. Лишь целовались, не больше, - так же тихо и наивно сказала она. Отец улыбнулся.
-Почему ты ведёшь себя как кролик перед убоем? Кого пытаешь обмануть? Ты мутишь только с Брайном? И только целовалась?
-Да.
-Я поверю, хотя взгляд у тебя не как у крысы, но как у мыши.
И положил тяжелую ладонь, пригладив полосы Пен.
-Побежишь собирать вещи для съемной квартиры? Подозреваю, это квартира та же, где живут Брайн с Тимом. Ну хорошо, я тоже жил приключениями в восемнадцать. Не надо говорить об осторожности, тебе никогда не сносит крышу на пренебрежение ей. Прямо как твоей маме. Только не забывай про правду перед собой, а то сама видишь, к чему это приводит. Ты ведь моя дочь, Пен, моя дочка, ты ведь не предашь меня?
-Не предам.
-Вот и хорошо.
Потрескавшиеся губы поцеловали её в бархатную щеку.
-Это всё, я тебя не задерживаю. Разгрузи прежде подарки.
Не единого намёка на жестокость, но ненормальная развращённостть мелькнула в его складках лица. В прочем, это у них семейное.
Комната казалась обросшей подарками, как сказочная пещера самоцветами. Пен переоделась из неудобного платья в застиранную пижаму, в которой раньше постоянно ходила по дому и делала фото разного уровня раздетости. Глухая стена опаски пала, но грозилась появиться вторая. Уже нервозная. Вроде внешне всё нормально, вроде внешне всё нормально, вот не считая какого-то отчаянья на горле. Что происходит? В обширном смысле, что за херня вокруг, почему, почему...все вроде нормально себя ведут, но в то же время как ожившие театральные куклы, неадекватно понимающие свои фразы. Руки тряслись.
По итогу Пенни проглотила комок эмоций и стала скорее распаковывать презенты, собирать вещи, глубоко вздыхая. Переливающиеся значки брендов на вещах были словно конфетная фольга, которую хотелось выкинуть, а продукт – уничтожить. Как много пластика, ткани, всякого дерьма по баночкам, которых ставят на полки, вешают в гардеровные, ради норм приличия и статуса, ради идеи что эта фольга делает обладателя привлекательнее, лучше, эстетичнее.
Диор, Шанель, Гуччи, Хермес, Фенди, Прада, Бербери, Мак, Фенти Бьюти... кружева, побрякишки, кожа чёрт знает кого, репродукции картин на оберрточной бумаге, помады, тени, хайлайтеры, блеск, диски, брелки, деньги. Наверное, Пен понравился мерч по «Наруто», ксерокопия их общей манги, коллекционные глянцевые журналы «Плейбоя», «Космополитана», «Вога», порно-журналы, книги и самодельные подарки, вроде кастомизированной одежды, расписанных скетчбуков и прочего, но я не уверен. Ненадолго тревога даже уступила место теплу с восторгом, а потом – ножу в сердце от то ли разочарования, то ли грусти от потери.
С собой она погрузила два больших чемодана Льи Вьютон, наперевес сумками тремя, планируя, как приедет в квартиру – устроит уборку у себя, уж слишком нагромажденно у неё было раньше. И дома срач. Эх.
«Брайн, ты занят?»
«Нет, а что?»
«Дома поясню, я обратно переезжаю к вам, поезжай прямо к крыльцу за мной через пятнадцать минут – у меня два добротных чемодана и прочего».
«Без проблем, всё хорошо?»
«Подробности – потом, но всё не так плохо, как может показаться».
Льюис в сети. Убежал гулять куда подальше. Пен записала ему голосовую с последними событиями. Тот быстро ответил нецензурной реакцией и распросами, но Пенни пообещала всё на потом.
В два чемода, пусть и по три фунта в длину, не утащишь всего. Как бы того не хотела девушка, она признавала, что ей придётся вернутся сюда в этом месяце. Хотя, чего особо бояться? Родители опять будут в офисах.
Лишь бы сейчас папа не торчал внизу.
Но он был на кухне. Переодетый, он убрал весь пепел и заварил чёрный чай с жасмином. Помог спустить сумки по лестнице. Нэнси ещё со вчерашнего вечера сделали пару выходных дней и она, арендовав машину, поехала к своей подруге в Нью –Гемпшине – они были одного возраста, в основном общались по фейсбуку, но при возможностях обязательно видились, катались и веселились.
К сожалению, Пен спустилась за десять минут до назначенного времени. Отец предложил выпить чай. Пенни бдила над его руками, прекрасно зная, что её опасения основанны на отзыках паники, не крупнее. Майкл правда любил своих детей. Пусть и не всегда делал выбор в их сторону, потому что любил не только их. Увы.
-Может откроем шокаладку? Помнишь, мы так и не открыли ту, с солёной карамелью и кедром.
-Неа, я и так съела недельную дозу сахара. Надо пока поунять аппетит.
-Жаль. Ты всё равно потрясающе выглядишь.
-Спасибо.
Страх сменился льдом, а безумство – огорчением.
Бывает.
Майкл норовился что-то сказать, но стушевался. Между тем Пен написала Нэнси, что переезжает навсегда. Так отец с дочерью и промолчали до самого приезда Брайна.
Тот нервно постучался, вежливо поздоровался и без прочих слов погрузил чемоданы в багажник.
Когда всё было готово, Майкл с Пен обнялись. Отцу было неловко крепко прижать её, потому что третий размер, а той было глубоко жаль Майкла. Айзек, наблюдающий за этим, потом часто думал о таком прощании. Из-за противоречивости, наверное. Те двое будто прощались под дулом револьверов, но при том сами создали такой расклад карт, не смотря на то, что он их убивает. Удивительно, как сильные люди совершают странные вещи, возможно, желая разрешить себе побыть слабыми или проявляя неозучиваимаю ненависть к себе.
-Береги её, - на прощание сказал Майкл, притянув улыбку как у Безумного Билла. Жуть, это каково жить с таким психом, под шкурой удачной судьбы. И жена тёмная лошадь. Тьфу, над этим можно витьеевато рассуждать томами.
Брайн кивнул и парочка уехала.
С минуты три висело неуютное молчание в апатичных мыслях, доступных лишь им самим.
-Во херня конечно.
-Вот-вот собирался спросить, как твои дела.
-Смешно.
-Да брось,
-Не могу.
Брайн пуще усмехнулся и чмокнул девушку в надутые губки в вишневом блеске.
-Ммм, давно не ел сладкого.
Пен невольно подняла уголки рта.
-Бывают плохие дни, когда надо делать выбор, а какая череда пойдёт после них покажет решение, - добавил парень, в качестве каких-то важных слов, типа поддержки с каким-то уроком, но это было нелепо, и Брайн это быстро понял.
-Минутка философии.
-Она у нас как образ жизни.
-Да уж. Я заколебавалась жить на пороховой бочке нервов и обстановки, мне будет хорошо, я наслушалась красивых книжных цитат, да мы и не в «Южном Парке». Давай будет нормальными.
-Это как?
-Не строить из себя Платонов. Вообще. А то тошнит.
-Вау, ну это говори не мне, я перенимаю эту черту у вас с Чернильницей.
-Но ведь перенимаешь.
И дальше они передразнивали друг друг, не в векторе с ссорой, а на грани пассивно-агрессивной игры, готовые в порыве поставить друг дружке засосы на видных местах.
Дома, как только сварился кофе и чемоданы оказались в её хоромах, Пен с чувством рассказала парням о случившемся, а те ругались вместе с ней, сочувствовали и со стороны это выглядела как слишко экспрессивная игра актёров, однако, эта эмоциональность помогла перенять часть тяжёлой ноши чувств. Они так часто так поддерживали, примерно столько же, сколько бросались красивыми словами и вопросами. И из-за этого тоже сильно привязались, может даже зависели друг от друга.
На вечер Кингсли погрузилась в исцеляющую уборку, выкидывая мусор, стирая пепел, пыль, разбирая вещи, перевешивая плакаты с фото и притовливая ужин (слоёный пирог с мясом, картошкой и сыром). Тим предлагал ей помощь, а Брайн переодически приходил за порцией колючих ответов на его комплименты с расцветками пошловатости, а порою и восхищения, после которых следовали нежные прикосновения и очаровывающее смущение, словно делая глотки игристого. В чём-то это вампиризм, однако, пока обоим он не мешал, подпитывая всех участников. Пен отказывалась от содейсвий и приходы Айзека доставляли ей успокоивающий эффект, и так от часа в час ей становилось всё чище и чище на душе, пока к полночи она не плюхнулась на постель и не ощутила штиль во всём теле, пусть и пополам с усталостью.