Глава 50
«Приходи домой срочно поговорим с глазу на глаз без мамы» - сообщение отца в девять утра. Пен проснулась от уведомления. Что их языкам не лижется, только вчера говорили.
Голова гудела, как стиральная машинка в минуты сушки, настроение было расквасить чьё-то лицо с утра, выпить литр кофе, прорыдаться и завалиться спать на бесконечность, смотря сны про совсем другой мир.
Шампанское, мать, цветы, блеск, письмо, подарки, ночь. Вспоминая вчерашний день хреновое настроение усугубилось. В квартире играл мистер сентер. Пенни, матерясь, сползла с кровати и поплелась в поисках напутственных слов, обнимашек и кофе со сливками. Может даже ушей и... близости. Как же не хватает какого-то живого человека. Не описать словами, насколько устаёшь от людей, которых нет, которые просто текст, а окружающих ты выдумал, они тебя не слышат и не отвечают чьи-то стандартам, вбитых тебе в голову медиа культурой: она решила, что любовь – только до гроба, дружба – это когда человек едва не спасает тебя от смерти, она решила, что такое старшая школа, как должны выглядеть красивые люди, что такое идеальное лето, она решила то, чего мы хотим. Потому что выдумки той культуры не совместимы с жизнью. И хоть и мы это можем понять, но не перестать желать неосуществимых стандартов. Пен увидела на столике пару сигаретю
На кухне крутился Тим, который воодушевленно подпевал, готовил завтрак. Гуляла улыбка, он завернул рукава, что привело к пошловатым комплиментам-подколам девушки, которой ни разу не повезло видеть друга в таком расположении духа раньше. Ладно. Ну может только в пьяном угаре в четыре утра он мог словить эйфорию, но это не то. Куда делась вездесущая меланхолия, задумчивость и быстрое кофе по утрам? Где не стираемый надрыв? Скворчало мясо курицы, помидоры, грибы, яйца, варила новая турка. Во истину что-то не так. Он убил родителей или Юниверсал согласились экранизировать его сценарий?
-То ещё будет. Настал конец света или какой праздник? – оглушительно спросила Пен, хлопнув и потом обняв Тима позади спины. Почему-то внутри тронулись какие-то струны и резко захотелось плакать, однако, девушка проглотила комок чувств.
-О, не заметил, что ты здесь, как вечер прошёл? – вопросом на вопрос спокойно ответил Тим, с него не сходил легкий намек на умиротворение и радость. Всё равно что видеть Достоевского в либеральной морали. От Пен устойчиво несло шлейфом резких женских духов Шанель и специфичного алкоголя, в перемешку с ароматом вишни среди душка базилика на кухне. Рид по привычке принюхался и стал рассуждать об несвойственном Пенни амбре.
-Поезда, а не тусовка. Потом вам обоим смакую детали, но в общем, родители созвали моих бывших приятелей в люксовом отеле и мать закатила скандал из-за папы и накопленных недомолвок. Самый простой способ испортить совершеннолетие дочери, сразу видно – английская барышня ахах. Мне надарили драгоценного хлама и я ушла с бутылкой под руку.
Это не шампанское, в нём ещё примешанно что-то. Измельчонная вишня, логично, этот специфичный запашок он когда-то чувствовал... это саке? Верно, оно не как вино или пиво. У него специфичный запах...
-Кошмар. Врагу бы не пожелал такого позора и испорченнного дня. Ты много выпила? От тебя совсем нет перегара. Ты правда так и не сорвалась?
-Безумно хочу выкурить целую пачку. Можно я возьму твои сигареты? Мозг от вчерашнего сносит. Мои предки с нянькой знали о моей привычке, так что, вообще по хую, я сорвусь и буду как паровоз до самой смерти, - грубовато откликнулась Пен, жадно поглощая воду.
-Ясно. Бери, да. Тебе сделать такую же яичницу?
-Неа, не в аппетите. Я выпила почти бутылку чего-то и башка как яйцо, откуда цыплёнок вылупляется. Налей мне кофе.
-Чего-то?
-Угу.
-Там были иероглифы?
-Угу.
Парень достал аспирин с полки и протянул начатую пачку мальборо. Пен озарила его свой фирменной улыбкой, которая через секунду погасла, как пламя зажигалки, и вытащила пару сигарет, сразу же затянула.
-Значит, это саке.
-А, да, точно, наверное от коллег мамы, ну и чхать. Кстати, а где Брайн?
-Ушёл по своим делам. Хз на сколько.
-Окей. Ты так и не сказал, чего у тебя настроение как после получения Полицеровской премиии.
-Поговорим об этом позже. Какие у тебя планы на ближайшие три месяца? – переключился тот, перекладывая яичницу со скороводы на тарелку.
Пен сникла.
-Какое тебе особо дело? Я съеду через полтора месяца.
Тим глянул на неё, как смотрят на клонов близких людей при каких-то несостыковках.
-Слушай, может мы и не семья как в «Форсаже», можем жестоко постебаться и поорать друг на друг и не знакомы семь лет, но на данный момент ты относишься к тем людям в моей жизни, по которым я буду скучать и с которыми мне хорошо, а таких ведь крайне мало. К тому же, ты пока моя ученица, этого не достаточно? Разве я для тебя не значу примерно тоже самое? Серьёзно, Пен?
Пенни подняла виноватые глаза на стоящего Тима и от этого у него всплыло воспоминание с их убийства чернокожего парня в феврале. Её глаза чуть покраснели, в носу неприятно защипало и она выпустила облачко дыма, закрывая лицо обманчивой занавеской.
-Серьёзно? Для нас люди меняются как вещи в гардеробе, это не имеет значения. Не имеет. Мы все тут умрём и сделаем это примерно на той же стадии, что и вошли : будучи жалкими, зависимыми, мерзкими, вредными, как пачка сигарет у дороги.
-Ты мне не веришь? Ты такая банальная, звучишь как типичный подросток в фанфиках. Я ожидал большего от тебя, почему ты выводишь меня на эмоции, почему ты такая вредная? Хотя... Так, стоп. Почему нельзя признать, что ты, нет, почему ты опять заваливаешься в угрызения? Все люди дерьмо, все сдохнут, разве не ты кричала об этом громче всех из нас? А знаешь почему нельзя? Потому что ты понимаешь, что можешь быть лучше и для тебя люди- не дерьмо, для тебя не пустрй
-Ты пытаешь меня растрогать? Ради чего? Мы разойдемся через месяц и больше не свидимся, потому-что кто-то да сдохнет. Это всё так глупо, так глупо, идиотски....
И дальше её голос голос сорвался на хрип слёз, а потом и на рыдания. Тим молча застыл, сверля девушку взглядом. Его отбросило на восемь лет назад, он был как потерянный самонадеянный подросток, который не имеет никакого веса. Никакого смысла. Он бы заплакал вместе с Пен, но ему не 16.
-Может быть, но... разве в этом не смысл жизни? В глупостях. Жизнь дана нам, чтобы её лишиться, мы встречаемся, чтобы расстаться и мы страдаем, чтобы учиться, радоваться и вновь страдать. В этом и есть смысл всего.
-Смысл?
-В том, что его нет. Это так и ужасно, и прекрасно, понимаешь? Всем до лампочки и это хорошо. Мы можем делать что угодно и нам не будет никах наказаний, потому что нет ада, кроме того, что мы сами можем создать себе. И каждое создание живёт так, как может себе позволить. В этом и есть сила жизни. Сила в том, что мы можем ей управлять.
Они опять замолчали. Пластинка остановилась. Каждый задумался о своём, куря, хотя рассуждали они об одном и тоже. О будущем и жизни в целом. Очень похоже, но по-разному. Пен-как психопат, Тим – как нервотик.
Постепенно на душе Пен посветлело, она вспомнила, зачем и почему она стала тем, кого мало растрелять. Из-за освобождения. И она его получает, тогда в чём проблемы? Мы платим за то и как хотим. К тому же, все умрут. Да, это правда прекрасно.
Тим же немного укорил себя в неструктурированность речи, но его настроение не упало, скорее лишь окрасилась схожей светлой грустью. Жуть захотелось поставить Эда Широна.
-А знаешь, Пен, ты давно не смотрела хороших американских фильмов с хеппи эндом? – смеясь глазами спросил он. Это был не смех над шуткой – это был смех без причин.
-Давно, а что?
-Я раньше думал, что они преуменьшают такое слово как «любовь», но сегодня понял, что просто любовь бывает разной и я тебя люблю. Не как Брайн, не как учитель, не как любят школьниц мужины моего возраста и старше. Я искренне люблю тебя как того, кто испытывает это взаимно, как друга и человека, с которым мы на одной волне.
Если бы у Пенни были кошачьи уши, то они бы опустились в непредвзятом смущении. Девушка встала и обняла Тима, прижавшись к груди. Тот оставил окурок в пепельнице и обнял Пен в ответ, поглаживая по голове и замечая слетевшую маску. Хотелось так много сказать, что он промолчал. Под напрывом чувств это была бы просто бессзязная речь о каких-то мелочах, которые никогда не сможешь не упустить в своём рассказе, даже если говорить о них часами.
Далее они допили свои кофе, обменялись милыми фразами, лестными намёками и Пен ушла, с ухмылкой на лице.
Оставшись один Рид вспомнил фанфики по нему с Брайном и недавнее сообщение Бена, в котором он переслал пост откуда-то с фотками, записями камер, на которых есть Тим, Брайн в маске и Пенни, покупающие ментос в пять утра. В том посте были выставленны предположения на основе похожих фоток и автор назвал девушку «Щеглом», потому что в интернете плавал отрывок записи с камеры, где они всей дружной компанией обсуждали главного героя одноимённой книги. Спорили Брайн с Пен, а Тим придерживался нейтралитета. Пенни защищала Тео Декера в вопросе его поведения с милыми дамами и картиной, а Брайн же напротив осуждал. Однако, Тим насквозь видел настоящую суть спора – это были два голоса, где Кингсли говорила на языке травмированных детей, живущих среди обеспеченных родителей, готовящих наследников на свои империи, а Брайн вырос с четкими границами «хорошо и плохо», которые не могли гибко вписаться с бизнес и реальные ситуации. Не могли раньше позволить ему то, на что не решался нормальный человек. Только животное. Животное со Средневековыми принципами и их соблюдениями. На правду не обижаются. И этот конфликт увлекал Тима, потому он сверху смотрел на это, пусть и ближе ему было мнение Пенни.
Но мы слегка отвлеклись.
Не такая уж и плохая кличка. Даже органичная с «Богомолом» Брайна и «Цикадой» Тима. Откуда у них такие названия? Брайн однажды прочитал один фанфик с фикбука о себе и написал длиннный отзыв, где его главной претензией была к оскорблению католичества. В фанфике он всячески шутил над церковью, богохольствовал кровавыми способами и чуть ли не поклонялся сатанизму, что и вызвало праведный гнев. Фанаты сделали с тем отзывов пруд мемов, каноничной локальной шуткой и принялись в каждой работе бросать внимание в сторону религии, а автор того творения извинился и послушно вырезал неприятные Брайну эпизодические проколы. Тим потом очень дого отвешивал каламбуры по тому поводу, пока Айзак совсем не привык, даже не пробивал в челюсть.
Кличка же Тима тоже возникла из-за отзывов на фанфик с рисунками фанатов. Рид пообщрял подобное творчество, что проявлялось в его постах в инстраграмме, твитерее и вот как-то ему попалась очень качественная работа с ним и так его сравнивали с цикадой, из-за скрытности и драмматичности (примета, что когда поет цикада – кто-то умирает, а ещё мог в несерьёз называть себя дедом по сравнению с фанатеющей аудиторей). Тим написал хвалебную лицензию, восхищаясь тонким чутьём на сопоставления автором, советовал почитать Гюго. Сообщество приметило этот отзыв и так расплодилось новое имя.
В общем, об этой теме с фандомом можно долго говорить.
Оставшись наедине с совестью Риду стало как-то стыдно за объятия и что-то подобное, не смотря на то, что эти прикосновения были лишь по инициативе Пенни. Она же ещё чмокнула его на прощае в бакенбарды. От чего это смущение? В этом нет такой уж интимности, особенно- непростительной для проявления к девушки своего друга. Она сама может трогать его на грани в присутвии Брайна и тот ни разу не выражал недовольств. Окей, ты объяснился, сам просто не допускай таких моментов от себя, а то мало ли.
Так, ладно, это звучало как приказ солдату. Расслабься уже. Пен так делает и на виду Брайна, расслабься, расслабься.
Но из него вырвался тяжелый вздох.