Глава 46
-Браааайн, - взвыла Пен.
-Прекрати, мы уже все решили и так будет лучше.
-Для кого? Мы...
-Закройтесть оба! Дома будете выяснять отношения, голубки, - раздражённо шикнул Гомо, который был почему-то злобнее, чем всегда.
Под ногами лежали груды тел. Расстреленые тинейджеры в лужах крови и мозгов.
«Зерна упали в землю, зерна просят дождя.
Им нужен дождь.
Разрежь мою грудь, посмотри мне внутрь,
Ты увидишь, там все горит огнем.
Через день будет поздно, через час будет поздно,
Через миг будет уже не встать.
Если к дверям не подходят ключи, вышиби двери плечом.
Мама, мы все тяжело больны.
Мама, я знаю, мы все сошли с ума.
Сталь между пальцев, сжатый кулак.
Удар выше кисти, терзающий плоть,
Но вместо крови в жилах застыл яд, медленный яд...»
- неожиданно, в аккорд происходящему, заиграло из грамофона после песен Эминейма. Одежда, телефоны, лица, конечности в литрах багрянной жидкости, холодные лица, пока на стенах висит неон. Неправдоподобная, неоправдываемая жестокость, такая же холодная, как и лица убитых. Было в этом и ужасающее и пленительное, в зависимости от наблюдающего.
Плакаты с "Доктором Кто", "Доктором Хаусом", группами Ван ди рекшен, Тотали спайс, Рианной, репродукциями "Создания мира" Курбе, "Чёрного квадрата" Малевича, пропангандийскими изображениями СССР, фото французских барахлок, надписи на оранжевых стенах испортились брызгами. Над бровью Гомо держалась морщинка, свидетельствуящяя об активном размышлени, которая никогда не появлялась на Тиме.
Парочка усмирилась.
-О, смотрите, русские, я где-то видела этот постер.
Пальчик с блестящим лаком под прозрачными перчатками тыкнул в плакат с женщинами и красными флагами, где одна дама вытаскивала другую из прижимающего самовара. - Кто-нибудь знает русский?
Парни покачали головой. Тим бы смог прочитать – Гомо только понимал на слух.
Гомо стал осматривать жертв, опасаясь, что они живы, пока парочка ворковала не хуже, чем если бы она были под тенью дерева в Люксембурском саду. Невольный свидетель заметил, что Пенни звучит куда доброжелательнее и, можно сказать, что счастливее, чем месяцев пять назад, от чего Брайн ловил кайф. Уж такой он не мог не заметить. Больные психпаты.
«Кино» сменилось размеренными Дегрл ин ред, с напевами про лесбийскую любовь. 19 тел. На каждого по два, а то и три выстрела. Ещё два тела в ванной. Семь- Гомо, восемь- Брайн и шесть – Пен, по первенству входа. Ну и кровищи, серьезно, такой сюр, лишь бы не протекло, но в этом доме вроде не хлипкие потолки.
Ухоженные лица, широкие стрелки, минималистичны побрякушки, глаза, в которых отражается комната, в которой они боятся выйти и живыми не выйдут, как поэтично. Молчание смерти, послевкусие бойни, придавало Гомо бодрости, свежесть, как древнему вурдалаку, отпивающего кровь девственницы, нарушалось бесцельной болтовнёй. Гомо остановился, будто впитывая эту картину, чтобы увековечить в голове. Или он боролся с желанием заткнуть этих помешенных?
-...мой дед- русский, он обожает Маяковского, и когда мне было 12, он рассказал мне факт о нём и Лилие Блик, с которой он жил втроем с её мужем.
-Интригующе, как Некрасов с какой-то светской львицей.
-Ага. Они запирались с ней на кухне, а дальше дед не успел договорить, потому что подоспела моя мать.
-Пхпх, я был бы не против запереться и с тобой. Я знаю, о чем ты, в колледже проходили и мы шутили про какие-то подобные факты.
-Мечтать не вредно.
-Даже самые безбашенные мечты имеют право сбыться
Слушая такой треп под испарениями меди, само собой выходит читать стены. Из-за них выпадаешь в Страну Чудес.
«Мне предстоит тебе о многом не сказать,
Мне предстоит к тебе однажды не вернуться.
Как жаль, что нам приходится терять
Людей, с которыми хочется проснуться»,
«Хуже одиночества в 30 может быть только одиночество в 20», «Если бы мы встретились в другом месте и в другое время, мы бы стали друзьями», «Пусть я и невысокий, но зато могу летать», «А под маской... ещё одна маска!». Из Гомо стал прорываться Тим- через стену мрака прорывались обрывки ночных перебежек из дома в дом, сборы с друзьями при просмотре «Тетради смерти», фильмы Тарковского в шесть утра. Будто облачная погода в голове, в которой начала надвигаться очень темная тучу, даже темнее Гомо, как кусок ночи, вырезанный в облаках.
Гомо исказился, будто попробовал очень острую пищу и вновь согнулся, закрыв лицо руками, дрожа как от лихорадки, по ладоням тек то ли пот, то ли слезы. Сладкая парочка это не сразу заметила, а когда обратила внимание, то их товарищ уже сбегал в ванную говоря, чтобы эти придурки открыли окна – нечем дышать. Те повинились, продолжив диалог.
В уборной непонятно кто словил паническую атаку, задыхаясь, плача, грудь давил свинцовый груз чего-то непосильного. Процесс был кратким – Гомо удалось заткнуть его чем-то вроде: «Соберись, соберись, в тюрьме за провал тебя никто не будет жалеть, как и в принципе где-то. Наелся – иди поспи.»
Тим пришел в себя, смутно всплывали сообщения Бена, надо дождаться ещё одну жертву, у него случилась паничка, окей.
В ванной ещё пуще несло кровью и тянуло на рвотный рефлекс – целующиеся парень с девушкой в узой ванне почему-то призывали ассоциации со скелетами, как на дне мертвых. Правда от этих отдавало ещё порнухой из даркнета.
Парень поскорее вышел обратно к друзьям, высунув голову в окно.
-Где торчит эта сука?
-Хороший вопрос, Бен пишет, что она идёт сюда и будет через минут 10.
-Пиздец.
Пришло сообщение.
«К вам идет лишний. Уходите».
Сработал звонок на двери.
-Твою мать, - выплюнул Тим, рывком снимая куртку в красных следах. Брайн посмотрел выход с лестниц, Пен последовала действиям Тима, сняв рубашку с узором античных ангелочков.
-Здесь гнилая площадка, она свалится под нами, такое себе удовольствие падать с пятого этажа.
-Окей, не паникуем, сними худи и маску, Пен – маску с перчатками, будьте внимательны, импровизируем, фейрштейн?
Тим прикрыл дверь к побоищу, парочка быстро выполнила команды. Дверь открылась. Пен пришла в ступор.
На пороге стоял её учитель англиского – пресловутый мистер Купер.
Молодой мужчина не разглядел своей бывшей ученицы под слишком большой и нестандартной для Пенни одеждой, блондинистом парике и темных очках с вычурными украшениями.
-А, здравствуйте, не ожидал увидеть незнакомцев. Где Джинни?
-Здравствуйте, сэр, нам одолжили эту квартиру на один день, мы слишком шумим? Убавить звук?
-Вы смотритее фильм? Не знаете, где Джинни?
-Да сэр, смотрим фильм. Здесь нет никакой Джинни, нас только трое.
-Очень жуткие звуки.
-Мы смотрил хоррор.
-Какой?
-«Крик».
Последная фраза не скрывала напор и подтекст: «Что вам ещё надо?». Тим ругал себя, что дядечка – сумашедший, и надо было его ещё с начала просто затащить и убить, а не разыгрывать шоу. Однако, незнакомца тон не смутил.
-«Крик»? если не ошибаюсь, это один из прототипов «Очень страшного кино»?
-Да, первой части.
-Мне очень нравится «Звонок», а Джинни нравится «Сияние», она вообще фанатка Кубрика.
-Да, окей, неплохие хорроры.
-Верно, но «Хэллуин» я считаю лучшим.
-Какой именно?
Тим кивнул, чтобы парочка удалилась в квартиру, те послушались. Пен перезарядила револьвер, Брайн последовал её примеру.
-Ахах, точно! Но самой бесконечной мне кажется франшиза по «Пятнице 13». Какая часть из 12 вам больше всего нравится? Джинни- четвертая.
-Я их не смотрел и мне нужно идти, сэр.
-У вас нетерпеливый фильм?
Лицо дядечки выглядело одновременно и по-детски наивно, и отрешенно- сумасбродно. Повисло молчание.
-Да. Вы о Джинни Харикэн? – вмешалась Пен, медленно поднимая пистолет к груди учителя. Тот посерел. Тим выкатил глаза на неё, либо хотя её треснуть за такую выходку, либо просто удивляясь.
-Да...
В глубине квартиры заиграл чужой телефон. Брайн пошел и выстрелили в него. Все вновь погрузились в обдумывающую тишину. Тим окончательно выпал и посмотрел на Богомола, как на дегенерата, а потом резко потянул мужчину к себе, расступившись, от чего тот едва не упал в коридор. Брайн уже хотел выстрелить и в «сумашедшего», как вдруг Пен стала ругаться и чуть ли не истерить, что зачем вы затолкнули его сюда, что его нельзя убивать. Тим старался привести её из чувств, говорил, что иначе было нельзя, что если он выживет, то всем – поезда и хорош уже Пенни, тебе же в первой в чём дело, пока не понял, что её состояние усугубляется и незнакомец тоже в пал в трансовое состояние, в котором шептал заветное имя и просил оставить себя в живых, выглядя как помешанный шизик. В итоге Брайн, как обычно, испугался вмешиваться, а Тим влепил Пен несколько звонких пощечин, которые магически встрепенули всю компанию.
-Дура. Заканчиваем.
-Тим, не надо, это мой учитель. – плача провыла она, закрывая лицо руками.
-Так вот в чем дело, окей, всем все равно, Пен. Я устал от тряпки и истерички, я устал от вас, поговорим дома и поплачем тоже, а сейчас надо работать...
И пока они говорили, Купер подскочил и влетел в ванную комнату, так как она была ближе всего.
Тим стал покрывать Пенни, Брайна, жертву, мир и жизнь, ни разу не повторяясь, пока его сущность молниеносно перевоплощалась в Гомо. Остальные жестко затупили.
Гомо зарял пистолет, подошел к двери, выстрелил в замок, вошел. За ним влетела Пен, дергая того за руку и умоляя остановиться. Гомо приставил пистолет и хотел было сделать выстрел в голову забившемуся в угол Куперу, вот только будто завис, о чем-то с мгновение думая, а потом повернулся к девушке и спросил:
-Ну вот и нахрена он тебе сдался? –кивая на молодого мужчину, в лице которого проявлялись черты полоумия.
-Он мой учитель английского и...
-И что? Малышка, прекрати говорить о том, чего нет, мне уже надоел внезапный инфатализм, тебя ведь любят не из-за него, так оправдывая надежды, а то смотреть неприятно. Так ещё раз спрошу, чего ты хочешь?
Та застыла в знакомой позиции рыбы, без понятия, что говорить этому уроду и тот сделал выстрел.
-Вот видишь, тебе нечего ответить, - с мерзкой усмешкой и подчеркнутым превосходством сказал он.
-Ты просто не дал мне договорить, - прошептала она, чем взбесила Гомо. Он резко схватил её за шею и, не сдерживаясь, сжал её, тряс.
-Да, да, не дослушал твой хрип, малышка, чего же ты хотела добавить, а?
-Он спас меня от...
И улучшим момент, сделала удар между ног, ослабив хватку и осбодившись.
-Тварь.
-Ну хотя бы не такая, как ты.
-Недотраханнная сучка, так ты и не договорила.
Они взаимно наставили друг на друга оружие. Брайн торчал в коридоре, впав в дереализацию и подползающую со спины паническую атаку. походившую на инсульт.
-Он спас меня от изнасилования.
-Лжешь, да ты сама поможешь надругаться над кем угодно.
-Почему ты так ненавидешь меня?
-В твою красивую головку не поместится.
-Ну почему? Ты надоел нападать на меня.
-Не твоё собачье дело.
-А кто ты, если я – собака?
-Тупой вопрос.
-Ты не ответил.
-Ну волк.
-А что так бесит в собаке волка.
-Дура.
-Окей, почему?
-Лады, отвечу. Бесит, что шавка нормально относилась к волку, хорошо, а потом полезла куда не надо.
-Я не шавка, я – собака, кто эта шавка?
И тут Гомо затих. Лицо его разгладилось, он опустил голову, будто засыпая.
-Что, прикрываешься другим, чтобы сделать вид, что срочно надо смыться, увильнуть от ответа? Такой себе волк, - хохотнула Пен. Гомо расслышал её и разазлился.
-Да пошла ты, ты не знаешь эту шавку!
-Чхать, просто ответь.
Тот винова отвел глаза от Пен.
-Агата.
Тим иногда говорил о ней, в контексте лучшей подруги в школьные года. Это была глав-врач в больнице в Северной Коралины, куда устроилась мать. Собственно, через неё Тим и говорил с ней, у них было много общих интресов, ситуаций, прошлого и остального, но чем кончалось это он так и не признавался.
-Так из-за чего она стала шавкой?
-Она... она принудила Тима к тому, чего он не хотел и к чему он не был готов, - нормальным тоном, но обтекаемо отозвался Гомо, совсем поворачиваясь в другую сторону и опустив револьвер. Пен всё поняла. Она выпрямилась, убрала пистолет и с грустью посмотрела него, переполняемая множественными позывами поддержать его, уже не зная, Гомо это или Тим, поскольку тот прикрыл лицо руками.
-Я напоминаю тебе её, ясно. Извини за этот концеркт, просто... я не знала. Мы понимаем друг друга, потому что нам обоим было очень больно, и тебе наверняка было даже больнее, вот только убийстом меня ты не сравнял наши счета. Это трудно и иногда кажется, что невозможно пережить, однако, и в тяжелые дни есть просветы. Надо лишь принять этот факт и научиться с ним жить. Да, я сейчас звучу как-то лицемерно, наигранно, но посмотри и сравни наши результаты – я потихоньку адаптируюсь, справляюсь с этим слепым страхом и травмой, а ты – нет, задумайся, поговорим об этом ещё потом, пора идти.
Сменила запасные перчатки, она протянула Тиму пару. Тот, заметно помятый и безъэмциональный, молча принял их. Далее они отправили Брайна, находящегося в каком-то не самом осмысленном расположении, в машину, сами в гробовом молчании протерли рчки и прочие поверхности, к которым вынужденно прикасались голыми руками и ушли, предварительно закрыв все двери, протерев ботинки и открыв газ с заженной ароматической свечкой.