Глава 42
Последующие два свидания оказались тоже неплохими. На втором они пошли на документальный фильм про Мерилин Монро, а оттуда –в фанатичное кафе по Муми-троллям. На задних рядах никого не было, но Пен почти всё время молчала. Ни одного комментария, ни одной оговорки и поцелуя. Брайн уж начал укорять себя за выбор фильма, чаще поглядывая на девушку, чем на экран, а та на вопрос о самочувствии показала руками знак окей, добавив, что просто немного хрипит из-за неприличной порции мороженного вчера, но Брайн этого как-то не заметил, на слово поверив. Та положила голову ему на плечо.
На его футболке остался влажный след. Он сильнее прижал её к себе и старался повеселить, пока они добирались к кафе, однако её настроение отдавало нотами внезапной серьёзности.
-Так, что с тобой? Тебе всё-таки не понравился фильм? Мы бы могли сразу уйти, - заботливо осведомился он, приобняв её за плечи. Пен с наивный выражением лица из-за пухленьких щек и больших глаз глянула на него.
-Ты читал рассказ Чехова «Дама с собачкой»?
-«Дама с собачкой»?
Это вопрос озадачил его, вроде в юности он читал Чехова, вроде даже и с тем рассказом когда-то был знаком.
-Да.
-Читал. Давно.
-У меня ощущение как после его прочтения. Я слишком понимаю Мерилин. Не знаю почему, у нас мало сходств, однако, я так почувствовала от неё жажду внимания, драмы, тайн, избавления от себя и одиночества посредством такого белого шума. Я превращалась в нечто похожее в чатах и в рассказе, так точно описали мои чувства. Это и грешно, и как лекарство. Это сгорание в несуществующих ласках очередных людей, которых нет, а вроде они и есть, это вспышки нежности, но будто ты женат. Женат на одном, на другом, и эти супруги тоже как дымка, как миф которые, как и ты, в порочном круге, из-за себя, тебя из-за всего. И вдруг вырываешься из своего образа и видишь веру, что выберешься из этих пороков. Это так... пафосно, у Чехова получается это лучше показать.
-Я спутался. Ты с кем себя сравниваешь? С Гуровым или с Анной?
-С обоими, потому что я оказывалась на обоих позициях. У меня немного мешается это с другим рассказом – «Ионачем».
-Его я не читал.
-Мне в художке советовали, когда узнали, что мне понравилась «Дама с собачкой».
-Ясно. Я перечитаю оба. Прочитаю, то есть, я так давно не читал Чехова, хоть понять его раньше мог, но не проникался – тогда я больше был Достоевским наа рубеже лет 40. Казалось каким-то постыдным, низменным сатира.
-А сейчас ты кто?
-Из писателей и персонажей книг?
-Ага.
-Хм... Манилов из «Мертвых душ».
-О, интересно. Я поняла о ком ты, недавно прочитала их, одалживала у Тима. Почему?
-Потому что я черт пойми какой и у меня одни из самых здоровых отношений из всего руслита.
А в его голове, пока он это говорил, промелькнуло: «А ты уверенн?». У Пен это тоже проскользнуло, но никто из них не подал виду. Пенни хохотнула.
-Мне лестно.
Она ласково наклонила его и робко поцеловала. Его обладало чем-то приятным, чем-то полу-прозрачным и будто светло-розовым, что дают взаимные душевные волнения, от чего ты боишься потерять эту розовую быстротечную вуаль. Однако некоторые пытаются сорвать её скорее, вспоминая, сколько боли потом она им приносила, грызёт тревога. Был ли Брайн из таких? А Пен?
В кафе, с миниатюрным построением долины Муми-троллей, сувенирами, милой посудой, и прочей кучей стафа всюду и тирамису с коктелями на столах, они рассуждали об Мерилин Монро, о Голливуде, о стандартах мужского и женского поведения, о б Эмбер Хепперн, Тиффани, старых фильмах. Они остались довольны такой встречей.
На третьем свидании они посетили выставку по эпохе Ренессанса, а после пошли в кафе с корги.
Брайн не разбирался в живописи, но знал, что Пен шарит, а поскольку, как она объясняла когда-то, суть смысла картины связанна с эпохой фанатизма художников по какой-то теме, исторических событиях, то самой простой для понимания Брайн посчитал Возраждение. Ему, кроме Бибилии, читали и греческие мифы лет в 7, так что, разобраться было относительно можно, в отличие от знаков голланских натюрмортов, бунта и подтестов импрессионизма, переосмыслений кубизма, и прочего с кругами и пятнами цвета, хоть и Пенни временами стремилась просвятить его, объяснить заложенный смысл, как он делал с ней, когда они смотрели какой-то вестерн, классический хоррор или драму было мягко говоря, сложновато.
Пен понравилось. Она прямо светилась, с восторгом рассказывая Брайну идею каждой зацепившей её или его картины, и хоть тот был словно посещавший второй урок русского, ему нравилось её слушать и видеть то, на что он не обращал внимание раньше. Ему зашли картины Гюстава Доре «Андромеда», Эйохима Эйтевала «Персей и Андромеда», П. Бувере «Орфей», а Пен – А. И. Иванова «Похищение Ганимеда», Д. Веласкеса «Афродита и Эрот в кузнице Гефеста», Дж. Ф. Льиса «Смерть Орфея от рук менад» и С. Вуэ «Похищение Европы». В изображениях Андромеды Брайн видел Пен. Эпизод в душе. Ему вспоминались лиричные строчки откуда-то: «Любовь не знает середины: она или губит, или спасает». Кто кого здесь спасает? Кто кого нашёл? Персей спас Андромеду – эго Брайна льстило, что он в чем-то спас Пенни, привыкнув к мысли, что она его незаметно и прохладно, словно какой-то расчётливый генерал, вытаскивает от зависимости, тоски, скуки.
В кафе с собаками было веесело, они радостно приняли прилив милоты и поехали рамена с онигири. До Пен Брайн не обращал внимания на азиатскую кухню, но ничто не вечно.
Все было хорошо.
Последующие будни шли мирно, не считая распросов про Ито. Пенни его побаивалась, а вернее того, что он может не вовремя вмешаться в её жизнь, в её семью, подпортить существование парней, потому раздумывала о создании ситуации для разговора с ним. Чёрт знает на что ещё способен этот псих, он явно в состоянии Ромео, а он творил хрень из-за Джульетты.
Фрэнсис не напомила о предложении семейного ужина с Айзеком, они с папой поссорились из-за чего-то вне поля зрения дома и не говорили. Отец, при возможности, смывался пострелять на арендованных лесах, мать зависала, с серьезным видом смотря в одну точку или на книге и Пен без дельной причины боролась с параноидальным потоком вопросов: «А если, а если, а если...», боясь, что ложь про лагерь вскроется, что она случайно разозлит мать или отца, что они сильнее поссорятся из-за неё, что они сорвут своё недовольство на ней, однако, ничего из этого не происходило. За время последней командировки они оба изменились. Они старались делать вид, что всё хорошо, ровно, механически дружелюбно относились к своим детям, к Нэнси, углубляясь в собственные переживания. Домашние видили их зыбучую дыру из боли, обид внутри, но никто не решался им помочь, так как боялись. Раньше они могли завестись с пол оборота и до срыва голоса орать, весь день подпитоваться с других людей из-за их бытовых ошибок, и даже бить детей, преимущественно - Пен. Вероятно, Фрэнсис взялась читать книги далееко не только на тему воспитания детей, она передала мысли Майклу и они изменили своё отношению к выходу эмоций, конфликтов. Из этого следует, что их одолевал сжирающий плоть, как зебру лев, обвал вины.
В любом случае, Пен из-за этого была на легком нервозе в режиме постоянки. Опять, увы. Тим, по возможности, помогал её выйти из этого, так как не по наслышке понимал насколько это опасно. Брайн тоже развлекал её фильмам, историями, помимо Пенни много рисовала, чтобы отвлечься, не предвзято старалась в совершенстве овладеть всеми тонкостями идеального убийства, ведь приближалось её первое самостоятельное задание и подготовка изматывала, не оставалось сил на переживания, ненависть. Ненавидеть всегда плохо – ненависть сжирает много энергии, истощает, лучше выбросить её один раз, хотя у тебя так или иначе уже не имеется альтернатив. Ещё она посещала кафе Марти, чтобы расширить свой круг общения, отвлечься, приходя пораньше утром, чтобы уменьшить шанс встречи с нежелательными знакомыми, гуляла по вечерам сама с собой, наслаждалась моментом раннего лета перед новым этапом жизни в своём камерном мирке. Кстати, её как-то посетил Бен.
Она закрыла на ноутбуке ютуб, который смотрела, пока рисовала, и отвлеклась чтобы сфоткать работу.
-Тук, тук, Пенелопа Кингсли, - с расстановкой продиктовал он, вылезая на кровать. –да что ты, не стоит, польщён твоей гостеприимность, у тебя тут весьма мило для наследницы 276 миллионов долларов...
Гнустная улыбка смотрелась как маска на теле тинейджера и кровавые глаза, с которыми он посещал её в прошлый раз. К сожалению, тоже присутствовали. Пирсинг брови, несколько проколов в ухе, «смайл», кольца, перстень на правой руке, мешковатые черные старые джинсы, черный лонсклив с криповой аниме-девочкой, конверсы, в которых вряд ли когда-то выходили на улицу- будто годами стояли на обувной полке в доме, который срочно покинули. Две белые точки-блика в глазах были похожи на лазер. Пен с секунды три смотрела на него.
-Что надо? – вырвалось у неё.
-Малышка, у меня одна загвостка с леди и я хочу, чтобы ты помогла мне...
-С чего бы? Это ведь ты говорил обо мне Ито?
Пенни понимала, что манёвр наугад и у него больше рычагов воздействия на неё, но ситуация была не типичной.
Тот остановился и в его лице задержалась печаль. Такая неожиданная и от того выразительная, осветившая из-под шкуры оборотня мальчишку.
-Извини, я не думал об этом, пока мне внезапно не понадобилась твоя помощь. Откуда ты об этом узнала? Я прекратил делать услугу Ито недели две назад....
-Мудак, ты и в правду ему всё рассказывал!
Она метнула со стола «Коллекционера», тот увернулся. Расклеился дед, расклеился, поверил ребёнку, вот что делают с людьми бабочки.
-Стой, давай наладим диалог слов, а не н...
-Иди откуда пришёл, с чего бы мне помогать тебе, урод!
Тот быстро подбежал к ней и приложил палец к губам. Пен опешила, а Бен кивнул в сторону двери.
-Справедливо, но ты не одна дома, не кричи, и так башка трещит, а так меня ещё и твоя горниная увидит – не выгодная вещь, ага?
-Идиот, у меня в комнате нормальные стены со звукоизоляцией, не трогай меня к чертовой матери!!!
-Не кипи, не кипи, я не знал.
И в его лике подростка вновь стали просачиваться ноты маньяка, упивающегося властью. Он выпрямил спину, став ещё выше Пен, принявшись неспешно расхаживать по её комнате, словно Парень в Чёрном из манг короля хорроров Дзюдзи или же дементр. Попутно он насвитывал какую-то знакомую лишь ему мелодию, своим издевательским лицом показывая «вау как богачи живут, а то я привык такое видеть лишь через инстаграмм Кардашьянов». Пенни это слегка отрезвило и она стала глубоко дышать.
-Что, пытаешься удержаться, чтобы не треснуть призрака? Давай, давай, успокаивайся снежная королева, чего ты так кипишь из-за этого несчастного Ито, а? Твой папочка ругается, не нравится, что кто-то ещё хочет его малышку? Мне казалось, тебе такое должно лишь лстить.
-Иди в пизду.
-С радостью, да, к слову, время перейти к сути моего прихода – хотел поспрашивать тебя про романтик и всякое такое.
Пен в удивлении скривилась. Бен скользнул по её выражению и едва смутился. У девушки то вызвало ещё больше вопросов.
–Слушай, я умер четырнадцать лет назад, когда девчонками не интересовался и был для всех диким задротом, с привкусом бунтовщика. Непривлекательное тогда месиво в общем. А психика меняется – мне сейчас фактически 27. Старик, да уж. И мне не был никто нужен, но знаешь, от Пушкина ушла не только фраза, что чем меньше мы прилагаем усилий для завоевания девушки, тем больше мы ей нравимся. Я ещё помню красивое сравнение любви с дождём в поле. Если оно вообще оттуда, но не суть, да и вообще как-то я ушёл в лирику. Я встретил милую игрушку на анонимном чате. Вот ни спрашивай зачем, почему и прочее, ну ты и так не спросишь, ладно, чё-то я реально заболтался, так у меня в последний раз была во времена ожидания третьего фнафа...
-Что ты за тарабарщину несёшь?
-Твои сообщения и голосовые не лучше.
-Прекрати мне напоминать, иначе вообще не скажу никакой нужной тебе информации!
-Ладно, ладно.
-Что тебе конкретно надо?
-Я назначил ей встречу и скажи как надо и не надо вести себя на ней. Мне лень гугли это всё, да и в интернете расхожая инфа, а у тебя живой опыт.
-Эм... ну я не психолог, у меня даже эмпатия к людям слабая, а ты хочешь, чтобы я давала советы о поведении с абсолютно незнакомой мне девочкой на свидании.
-Она с чата, прям каких-то заметных закидонов нет, что-то из адекватных рамок общения на своём примере.
-Я тебе не советчик.
-Я выполню тебе любую услугу, которая в моих силах.
-Организуешь мне встречу с Ито?
-Дзюдзи?
-Увы.
-Пхпх, да ладно, я понял, не вопрос, спишемся о времени и прочем.
-Окей, тогда...с чего бы начать... не делай ей дешевых намеков на физическую близость, если только она их не начала делать, ни в коем случае не трогай её неприличные места как в хентае и в принципе трогай только безопасные зоны – руки и ноги по её разрешению. Спрашивайразрешения, но не постоянно- это добовляет плюсов в твою копилку состороны, не тащи свои пальцы ей никуда. Делай комплименты, не груби, не шути низких шуток и шуток касаемо 2000-х типа про политику и подобное, если это только не касается какой-то общей темы, например, игр того периуда, сечешь? Не пытайся казаться лучше, чем есть, шути над собой, как можно меньше манипулируй, не пытайся казаться альфа-самцом, не издевайся над ней и шути как можно мягче. Можно так завуалированно сделать комплимент, честный комплимент, можешь скромничать и говорить честно- многих такое притягивает, но не путай честность с грубостью. Запоминаешь?
-Да да.
Тот и в правду внимательно слушал и не сводил почти черных с неё, Пен стало забавно, но она проглотила усмешку.
-Можешь идти со своими заострёнными ушами – просто скажи, что с такими родился, они не выглядят прям черезвычайно сверхъестественно, та девочка видела тебя?
-Фото на аве.
-Там видны уши?
-Ну кончики нет.
-Окей. Купи себе новую одежду – поговоришь с консультантом в магазине, купи парфюм, предложи оплатить за спутницу если пойдете куда-то есть – не настаивай, но ей будет приятно предложение. Ну и... всё думаю. Главное не перестарайся в моих советах – лучше не сделать, чем переделать.
-Хорошо, я всё понял.
-Надеюсь.
-У тебя нет моего аккаунта где-то или номера?
-Нет.
-Тогда пиши инстаграмм твитер и телефонный номер, по нему же можешь найти ватсап. Я сегодня ближе к ночи напишу, что и как по Ито, моя встреча завтра, а пока, мне надо идти.
Тот записал данные на альбомном листе мелким кривеньким подчерком и, махнув рукой как в прошлый раз, ушел через экран ноутбука. Лицо его немного разгладилось, но было заметно, что он охвачен чем-то непривычным, переменами и мыслями о них и из-за этого его внешний вид нёс оттенок переосмысливающей светлой меланхолии. Расслаивающийся ремень. Попытка причесать волосы.
Бен себе признавался, что метался между хорошей и плохой концовкой для их свидания – оставить её живой или мертвой. С «хорошей» стороны – у него редко случаются приятные собеседники в долгосрочной перспективе, особенно симпатичные внешне, особенно девушки, зачем же лишать себя долгосрочной картины веселого времяприпрождения? И да... ты- урод? С «плохой» - у него был спутанный ком эмоций к ней, он вроде бы и желал её во всех смыслах, она ему очень впала в душу, хотя он не знал, как так получилось и с чего, но желания владеть его были четко очерченные мелом кровавого безумия, смертью и драмой сильнейших переживаний, которых он делал испытать всей своей перверсивной душой. Очень желал. Он понимал что если сорвётся на порыв позывов то это принесёт ему лишь разочарование ведь, в отличие от прочих своих жертв, как бы то не было избито, Монро была единственной и незаменимой. Жизнь без неё опять будет не похожей на жизнь, но как же сильны были потребности убить эту милую, девственную и только распускающую, как лилия, девочку, хотя потребность гулять с ней поздним вечером от фонаря до фонаря, едя какое-нибудь мороженное и шутя над всем миром, над всей жизнью тоже имело своё место, несочетемое. Несочетаемое. Несочетаемое. Несочетаемое. Несочетаемое. Несочетаемое. Несочетаемое. Несочетаемое. Несочестаемое. Несочетаемое. Несочетаемое. Несочетаемое. Несочетаемое. Несочетаемое. Несочетаемое. Несочетаемое. Несочетаемое. Несочетаемое ни с чем.
С чего оно притягательно? С чего он верит, что их не сожрет мрак? Его-то когда-то сожрал много лет назад и выплюнул в кишечник к остальным. Или всё же в нем есть нечто гуманное, что ещё не совсем сдохло? Ахах, конечно есть, иначе бы ты не задавал таких вопросов.
От этих метаний из стороны в сторону он испытал отвращение к себе. Какое право ты имеешь на такие переживания, на такие споры внутри, а? С одной стороны, его осуждала тьма, что он думает и тайно верит, как 13-летний мальшка, кажется, в что-то прекрасное, идеальное, как в кассовом аниме про повседневность и первую любовь, что он не перерос свой детские веры, что в потемках его кроется нечто, что не состыкуется с его деловой, мразотной и ядовитой натурой, его вампирскими наклонностями сосать энергию, силы и мясо у других, упиваться их страданиями, чтобы забыть, что ты не как они. Неужели всё так? Не смеши себя, мальчишка. Почему же ты жаждишь чужой смерти, как офисный рабочий бесплатного порно на ночь? Почему ты внутри своего черного квадрата, вписываемого в картины Малевича, ты жаждешь красивых картинное её мучений, трепещешь перед вульгарным желанием власти? Кто ты вообще? Ты заапутался? Так разберись. Разберись. Разбирись. Разбирись. Разбирись. Разберись. Разберись. Подмети за собой. Смети грязь. Смети грязь. Смети грязь. Смети грязь. Обнулись. Обнулись. Обнулись. Обнулись. Обнулись. Обнулись. Обнулись. Обнулись. Обнулись. Обнулись. Не трепи мне мозги.
Какой избитый вопрос, он есть у всех, но когда Бен ожидал такой и от себя, то за руку с ним шла апатия, однако это было совсем иное. Ему словно в сверху посветили белыми лучами, как со сцены в эстетичном клипе или же как если бы корабль НЛО решил его забрать. Как же ему нравилось думатьоб той ситации и жалеть себя. Он, уподобившись Серому Волку, следил за каждым действием свой Красной Шапочки, прикрывая страх её неоправданных резких действий, например, внезапного бана, который был бы для него подобно столкновением в овраг, когда он имел крылья сатаны, и непониманием жертвенностью христианского священника, этой наблюдательность и жарким заверением, что это делает его лучше. Но с какой стороны лучше и сыграет ли это ему наруку он думать нехотел... А если крылья не подействуют, сможет ли он ещё совратить христианина, в кого вложил неприличное для количество чувств? Как же трудно, как проходить Siren.
Он бы тогда просто ушёл на пару дней в лес – орать и плакать. C игрой было ровно так же.
В благодарность он договорился с Ито о встрече в тот же вечер, тактично умолчав о предполагаемых причинах и состоянии Пен, да и тот сам догадывался и почему-то ловил с этого кайф. Не, вообще-то понять можно – заставил человека, в чьём поклонении невольно оказался, думать о себе, страдать, придумывать встречи. Он не раскрывал слишком смелые и неоправданные мечты о том, что та всреча могла принести для него положительный результат, и правильно делал, радуясь, что мозг не полностью воспалился.
Пен, в назначенное время следующего дня, сидела в парке и покуривала сигареты, стряхивая пепел в мусорку. Она предпочитала не давать мыслям вольно течь в неизвестном направлении, поскольку сводились они в чём-то неприятном, оставляющим жгучий осадок после себя, словно слезы обиды близкогого человека. Однако пытаться воздерживать себя от размышлений оказалось в этот раз все равно что обходить поле диких маков в ветренный знойный день. Тишина в напряженном ожидании рождала полигон для монолога, такого же естественного и сильного, как любопытство. Ей не в первой противиться своей природе, Пен об этом знает, но устала.
Смеркалось. Пурные краси вольно расположились на пустом небе. Только вдалеке плыло крохотное облочко, как декорация в симуляции. Эстетичная, плоская и от того будто игрушечная. Как и Бруклинский мост.
Позади послышался шорох и из теней кустов и деревьев в пепельном худи вылез парень, в рабочих манерах маньяка. Тихо, хищно и непреметно. Непрметно для тех, кто не привык. Лицо Ито было толком неразличимо из-за отросших волос и легкой темноты, но всё же, это был он. Парень присел на другой конец скамейки, Пен не спустилась на его уровень со спинки. Окурок потух. Никто н решался заговорить, и хоть девушка сама назначила встречу, виноватым она считала полностью его и пускай сам ищет оправданий, слов и её дозволения с нею говорить. Тот как камень не двигался, находясь на нервах и непонимания её молчания. Окурок продолжал тлеть, пока не упал рядом с мусоркой. Не хочешь- как хочешь. Пен шустро метнулась по ухоженной дорожке. Ребячество, однако практичнее чем сидеть и продолжать держать интригующее молчание. Зажглись фонари. Тонкая белая рука ухватила девушку за шкирку, вроде шкодливого котенка. Пен это понравилось, она остановилась.
-Ну куда, зачем... ты же позвала меня... - сокрушительно сказал он, понизившимся голосом, от чего Пенни прыснула. Он что, таким голосом пытается запугать её или очаровать? Тот на её смешки смутился. Серебристые очки, которые Пеннине заметила, спустились на кончик носа. Девушка посмотрела вверх, на него. Да, это был Ито.
Мерщающие синие глаза, как отражения месяца, мешки под глазами, растерянность и грусть от происходящего, но вины нет. Тут очередь смущаться настала для Пен. Он жуть был похож на неё раньше. Ито тоже залился краской, но не отпрянул от неё. Пен скоропостижно омрачнилась, как Северус Снейп при виде Гарри Поттера.
-Так зачем ты это сделал? – прямо и деловито спросила она, смотря в глаза.
-Ну я... не знаю, что на меня тогда нашло... Кол поддержал меня и вообще...
-Говори уже! Зачем ты такое творишь?! Губу раскатал, что разрушав или подпортив мои отношения с Брайном я, как запасной вариант или бумажку для прикрытия дыры, выберу тебя?! Серьёзно?! Ты идиот?! Хотя нет, ты не идиот, ты просто жалок и я тебя, по идее, тоже должна жалеть, – взорвалась Пен. Бумажка оказалась холстом для гнева. Парень промолчал, потупившись вниз и надежно взял девушку за локти, обеспечивая продолжительность диалога. Пен это лишь повеселило и встрепенуло садисткие наклонности. Он к ней как-то привязан, значит, им можно воспользоваться и подпитаться порцией восхищения, признаний и терпения, он же виноват, что влюбился в её образ. К её груди, голове прилило горячее наслаждение, она здесь хозяйка положения.
-Я не хочу останавливаться, и, собственно, не могу. Я влечён тобою, ты меня вдохновила, ты – моя муза, моя Дафна прошу, не превращайся в лавровое дерево. Я хочу жить тобой, дышать тобой... - проникновенно говорил Ито. Пенни абсолютно не была готова и способна сдержать смеха от его комичных признаний. Тот отопел. Как же безвкусно, инфальтильно и банально. Её локти выскользнули из его рук.
-Мальчик, ты ещё не успел дорасти до меня? Видимо не успел, раз плетешь такую дичь, как из «Сумерек». Да, я очень красивая картинка, вот только у меня выше крыши ценителей вроде тебя, а обладатель всего один, так что, чао, Апполон!
И пошла по траве, обернувшись, когда поняла, что он за ней не бежит. Тот пялился на неё, будто 11-летка, до которого доходит, что папа изменяет маме с незнакомой тётей. Мечтательный мальчик под фонарем, не отрывающий взгляд, готовый через пять минут спрыгнуть с Бруклинского моста. Пен ещё злорадно хохотнула и пошла дальше, а Ито заплакал. Блестящие слезы сливались со стеклом. Через минут десять сгорбленный силуэт исчез в потемках.
Пенни шла по ночи, скрывающей наши интимности: близость, любовь, страхи и переживания, наши переживания и приключения, окоторых мы не вспоминаем потом. Потому что она никогда нас не выдаст. Пен вновь закурила, идя по ветвистым улицам с похожими домами, на энергии парня думая о чём-то поразительном, даже существенном, из-за чего стоит жить. Не всегда деньги решают этот вопрос, увы.