Глава 40
У знакомого дома стоял коричневый пикап, похожий на мутировавшего броненосца. Брайн без маски стряхивал пепел за окно, приисполненный необычайным спокойствием, не похожим на его прежнюю отрешённость или похуизм. Да уж, люди меняются. На улице появилась сиющая Пен, которая сразу заметила дружка и присела к нему.
-Я же говорила, что сама дойду, но я польщена. Если честно, то у меня сомнения и страхи по поводу твоих намёков на наше времяпровождение...
-Привет, тоже рад тебя видеть
-Раскроешь подробности, что меня ждёт?
-Не, сама узнаешь.
-Ну Брааайн, скажи.
-Сама узнаешь. Мне нравятся твои рассуждения вслух, но будет романтично.
-Что приятного в докапываниях?
-Власть.
-Ооооо, он был любителем доминирования!
-А что, разве привыкла занимать это место?
Пен не смогла ответить из-за смущённого смеха. Довольный Брайн вырулил с улицы в сторону выезда Бруклина.
-Кстати, я думал о кое-чём вчера, как ты относишь к грязным наименованиям во время чего-то интимного?
-Хороший вопрос, во время виртов мне было фиолетово, а с тобой может быть вполне в тему при некоторых обстоятельствах, однако, мне и в правду нравится когда ты называешь меня ангелочком или что-то в том же духе.
Брайн начал новую сигарету и скользнул взглядом по отвернувшейся Пен.
-Ясно. То есть, в виртах тебя это вообще не смущало, я считал, что ты проникаешься ситуяцими и будто занимаешься таким в реальности, а ещё, почему тебя так подбешивает, когда я называю твоё полное имя? Ты говорила, но может есть какая-то травма или типа, я слышал о подобном.
-Может воспоминая из детства, уж слишком часто меня так жеманно называли моим полным именем, а потом стебали племянники с одноклассниками, что я перепёлка, от чего «Пенелопа» как скрежет по стеклу. А по поводу ввиртов, то мне нравилось ощущение стыда, запретности ну и присущего, от чего подобные фразочки были в тему. Да, проникалась, но не каждый, скем я виртила, умел делать так, чтобы я прониклась, впрочем, это было не так важно.
-Ясно, я понял суть. Ты можешь назвать себя конрофилом?
-Возможно. Мне очень нравится перечитывать вирты.
-Мммм, окей, не осуждаю у меня только родилась идея, касаемо вирта, которая, есть шанс, поможет снять твой на секс. Давай проиграем весь сценарий через вирт, а потом повторим?
Пен замолчала, осмысляя.
-Звучит разумно, очень разумно.
-А ты звучишь как заводная кукла, ты этого не хочешь?
-Хочу, просто вирт ассоциируется с чем-то жестоким, а ты наоборот даёшь мне нежность и.. сложно, сложно, но план стоющий.
-Ладно, значит стереотипы сами себя не разрушат.
-Ты прав.
Брайн взял её руку и поцеловал. Дома с многоэтажками исчезали, шла полоса холмов с небольшими лесами, на которых стояли поля для гольфа. Солнце пока не палило, погоже, не знойно. Облака, как хлопья попкорна, повисали у купола неба, который накрывал беспомощных людей, как сфера шара, который если потрясти, поднимит снег. Пен знала эти места, дальше идут десятки гектаров лесов, которые, словно дворцы герцогов, были поделлены владения, где водилась дичь, травили клещей и жили лесники. Сюда нередко катался папа чтобы поохиться в съемных территориях и до лет 14 нередко возил дочь с собой, пока Льюс не подрос и папа совсем не погряз в командировках. Так значит он снял дом с бассейном. Прикольно.
Они проехали по выравненных камнем дорожках мимо живописного леса, более походивший для иллюстрации открыток, чем для сожительства кабанов, бешенных лис и кроликов, которые ту переодически объявлялись, редко нападая, а всего лишь подозрительно близко подступаясь к людям, пока до кого-нибудь не доходит суть, что зверек-то не ручной.
Через минут 15 они подъехали к очаровательному дому, который вполне атмосферно смотрелся бы в антураже «Одного дома», Брайн провёл по автоматическим воротам карточкой и въехал. Немного запущенные розовые кусты со стаями шмелей, мох, красный кирпич, черепица.
-От этого места мне хочется восхищаться по-французски.
-То есть, поцеловать меня?
-T'as un fantasme trop naïf, mon pervers (с фр. У тебя слишком наивная фантазия, мой извращенец).
-Ничего не понятно, но звучит красиво, я тоже повосхищаюсь тобой на моём французском.
И приобнял Пен, целуя в шею. Ей, в общем-то, понравилось.
-Миленько.
-Не это главное, иди за мной, - говорил он, продвигаясь по тонкой тропинке. Девушка последовала за ним. За зданием оказалось озерцо со скалистым срывом, вырезанными ступеньками в камне, тарзанкой. Неправильно спрыгнув в воду очень реальна была возможность распороть пол-тела о камни или удариться о воду с такой высоты, однако синеватая толща воды с просвечивающими валунами влекла.
-О чёрт...
-Что не так?
-Ни разу не прыгала с такой высоты, но я просто спущусь.
-Правда? У нас в Джорджии было много таких срывов.
Пен нервно посмелась. Брайн стал уверять её, что там точно не водится кракен, воду ведь так прекрасно просвечивает и глубина воды 10 фунтов, что было проверенно нетрезвым Тимом, а если Пенни и разбьётся, то многие хотят, чтобы их прах был развеян в море или типа того. За последнее высказывание он получил от Пен, но Маерс уже завёлся весёлым порывом, от чего решил спрыгнуть в одежде спиной вниз.
-Брайн, не тупи, ты случайно ничего не принимал с утра? Мне кажется, что ты в кондинции «диснеевской принцессы»! –едко попыталась усмирить его деевушка.
-Я пьянею от тебя, сладкая, так что, да, можешь считать меня пьяным.
-Какая ромаантика, но перестань ребячиться Брайн, это ведь опасно.
-Я так привык ходить по веревке между существованием и смертью, что мне этого мало, не бойся, я так уже делал лет 6 назад и высота была больше.
-Но я беспокоюсь!
-А я- тебе, поэтому не тяну тебя за собой.
И, не дожидаясь ответа, вместо черной маски нацепил на себя ухмылочку плохого парня, с которой его представляют фанатки, и прыгнул. Он сложил руки на груди, встав у края на носках в позе Христа Спасителив что в Рио, не боясь вообще ничего, будто в состоянии выплеска скрытых наслаждений, потерянного рождественного подарка, упиваясь собственным безумием и риском. В голове играла музыка от Молчат Дома.
Он слегка прошляпился и приземлился плашмёй об воду, создав громкий шлепок и онемение на всё тело длиной в пару секунд. За счёт одежды было не так больно, во всяком случае, он ожидал эту боль, потому, ему даже было приятно. Пен ошеломлённо следила за тем, как он всплывает из дна, как труп.
-Восхитительно, не так ли? –проорала она, издеваясь над ним.
-Да, -эхом отозвался он, привыкая к чуть прохладной воде.
-Ну и чудно, а я по лестнице!
Брайн фыркнул, нырвнув так, что мог касаться гладких валунов, наблюдая за пузырьками воздуха, походящих на капли ртути в пространстве без притяжения.
Между с тем Пен спустилась к воде и задержалась, чтобы снять ботинки с полосатыми гольфами.
-Ох, ты полностью или до нижнего белья?
-Вообще, подо мной купальник, но чтобы тебе не было одиноко плавать в одежде я составлю тебе компанию.
-Ладно, ради тебя я бы согласился чуть сильнее пострадать от удара воды, как жаль, что не предусмотрел это.
-А всё, уже всё.
И аккуратно вошла в воду, что сходилось с фантазией, если бы Бриджит Бардо снялась в дебютном фильме Жана Бессона. Красиво, что сказать. Брайн подплыл к ней, держа за кисть руки, будто она плавала впервые, однако, та вскоре вырвала свою руку и начав, подобно дельфину, уплывать, специально дразнить парня, а тот делал вид, что плават намного медленне, чем мог, поддаваясь игре. Волосы Пен струились в воде подобно невесомым тканям, рассеивались лучи солнца, а на воздухе парочка успевала перекинуться шутливыми колкостями, чтобы продолжить погоню, пока девушка не устала уплывать и Брайн не прижал её к себе за талию, предложив пойти в дом, что они и сделали. Пен шла босиком, накинув свой чёрный бархатный пиджак из комплекта с юбкой на плечи, неся обувь с гольфами, а Брайн придерживал её порфель, потом -свои сухие вещи из машины, почти не отрываясь от Пенни, хоть они и молчали. Её взгляд прояснился и стал нормальным. Виднелся отчётливый зрачок с бледной серой радужкой и зелеными переломами в нём. На душе её тоже было настолько же проясненено и она незаметно задумалась о чём-то, что сразу же забывалось. И в общем-то, в этом было нечто едва уловимое, что мы предпочитаем охарактеризовывать «нежными чувствами». Эротические подтексты будто остались витать в воздухе, как аромат цветов, а их разговоры были обращены к ним самим, в поиске ответов, до которых надо было идти дольше, чем произносить вопрос партнёру.
На пороге Пен внезапно обняла Брайна. Тот чмокнул её в щеку и привёл в спальню, чтобы она могла переодеться и тоже ушёл менять одежду.
Давно не было такой легкости, пусть схожее облегчение от тяжести осуждения и вины она ощущала от внезаного взрыва на Меган буквально на прошлой неделею. Но то было нечто злорадное, как если бы Кэрри была психопаткой, а не жертвой, уничтожавшей всё вокруг. Триумф холодной королевы не равен мгновению безмятежности от корткого освежающего дождя влюблённости в конце мая. Пен закинула за щеку карамельку и расстворилась в томительных чувствах
Потом за ней, постучавшись, зашёл Брайн и увёл в столовую, минуя картины жизни Англии 18 векас портретами всевозможных каронованных особ в пурпурных мантиях, с подбиткой соболя, охотников с изящными борзыми, щекастых детей с замысловатыми нарядами к огромному осиновому отполированному столу, креслам с мягкими красными сиденьями из того же дерева, окнам с видом на лес. Стол был уставлен декоративными бутылками от вина с подтёками разных свечей, вазой с росписью под рококо с наспех сорванными пышными розами персиково-зефирного оттенка, было так же пара бутылок с розовым и красным содержимым, фужеры и не совсем грамотно накрытые салфетки с посудой и приборами, к которым Пен не придралась. Откуда-то играл La Seine.
-Вау, ты постарался, красиво.
-Во всяком случае, я пытался навести эстетику, так сказать.
-Charmant, tout simplement charmant, vous êtes si attentionné! ( с фр. Очаровательно, просто очаровательно, ты такой заботливый!).
-Wenn Sie es nicht bemerkt haben, dann warnen Sie mich, ohne eine Ahnung zu haben, dass Sie in Ihrem Französisch plappern, damit ich Zeit habe, den Übersetzer einzuschalten (с нем. Если ты не заметила, то без понятия, что ты лепечешь на своём французском, предпреждай, чтобы я успевал включать переводчик).
-Ладно, не ругайся.
-Я и не ругался.
-Как скажёшь, Гёте. А что в этих бутылках?
-Слёзы и кровь врагов.
-Поэтично. Я выпью слёз.
-Как скажешь.
-За что, кстати, выпьем? И где сладкое?
-За блаполучие руки кормящей и свет в оконце.
-Ты своих книги из детства недавно перечитывал? Поэтично.
-Ты так же выражаешься после ста страниц авторства Гюго залпом.
-Ну ладно, не поспоришь.
Брайн налил себе «крови» и, чокнувшись, они отпили.
-Это не алкоголь.
-А ты думала, что я дам тебе сам лишний раз выпить алкоголя? Мечтать не редно, зачем вредить твоему здоровью?
-Ты издеваешься? Ты после выпускного предложил выпить мне имбирного элю. Это что-то сладкое, а сахар тоже вредит здоровью, умник.
-Но им питается мозг, а я тогда был не совсем в себе и ты не пила.
-Мозг питается глюкозой, которой почти нет в соках и измоленных фруктах, это- сплошная сахароза, которая идёт ниже мозгов.
-В любом случае от этого меньше вреда, чем от шампанского для тебя.
-Какой моралист, может у тебя вкуснее?
И перегнулась, чтобы взять красную бутылку и отпила с горла. Это нечто вроде коктеля было с привкусом клубники.
-Нравится? – усмехнувшись спросил Брайн, делая глоток из бокала.
-Вода лучше.
-Как угодно, - немного обиженным тоном отозвался он. Пен выпила ещё, от чего её жажда стала лишь сильнее. Пенни поставила бутылку и, усмехнувшись на Брайна, притянула его к себе за худи, нежно и пламенно засосав.
-Мне приятно, что ты стремишься к заботе, но налей мне воду, если ты не сразу понял.
Тот, сконфузившись, послушно пошёл за водой, заодно неся с собой поднос с гиганской порцией кей-попов в виде сердечек, покрытых шоколадом, яблок в карамели и гор песочных печенек. Позже он ещё принёс несколько коробок пиццы, чёрный чай, так что остальное время трапезы прошло очень ровно. Они болтали о всяких мелочах, подтрунивали друг друга, Брайн не высказал недовольства против идеи семейного ужина, хоть и заметно забил панику, но Пен успокоила тем, что проинструктирует его прежде, пусть если тем наверняка вздумаается устроить тест, как хорошо он способен отличать приборы для рыбы между приборами для устриц и как надо строить коннект, от чего у него слегка отлегло. Когда парочка ехала назад, они попутно занехали в боулинг.
Тем временем, Тим задыхался, поглощая с воздухом куски пыли, а перед ним кругами плыло кольцо галлюцинаций, от которых он не мог избавиться под действием резкого всполошения, потому так и оставался лежать в горе деревянных ящиков, полок с поломанными куклами, порванными и заплесневелыми плющевыми животными, раздолбанными выпуклыми телевизорами, в компании календарей, журналов начала 2000-х. Он перевернулся. Него вновь приступами накрывала волна стресса, его фантазия пошла против него и хоть он чувствовал, как рассек лоб, нос, может бровь, но не мог двинутся, будто во ночном параличе.
Ему казалось, что он на дне ящика Пандоры, в котором уже кончилась надежда.