Часть 3.
Спустя какое-то время, он снова начал сидеть в беседах, снова начал общаться со мной так, словно ничего не было. Так, как он решил не рассказывать ни о чем, я не стала спрашивать причину его резкого ухода, и не менее резкого возвращения в мою жизнь. Добавил меня в список своих друзей, добавлял в беседы, где сидит сам. И вот тут началось все самое интересное.
Ежедневное общение перешло на что-то большее. "Песос" раздражал его ещё больше.
Он курил. "Табак усыпляет горе, но и неизбежно ослабляет энергию."
Ежедневно, после одиннадцати часов ночи, он выходил на улицу, чтобы выкурить одну-две сигареты. Все зависело от его настроения. А оно у него было не всегда прекрасным, впрочем, и у меня.
Страдания связывающие нас были совсем не глобальными. Возможно, у меня был переходной возраст, ведь обычно тогда ты чувствуешь, что тебя никто не понимает. А у него? У него такое продолжалось очень долго. Будучи с ним интернет-друзьями, я чувствовала к нему нереальную жалость. Мне говорили: "отношения на жалости не строятся". Но думала ли я об отношениях с ним? Естественно, нет. Это не совпадало под мои принципы. Интернет-Любовь и я были совсем не совместимы для моего подсознания. Я находила в нем понимание, успокоение, и день за днём, сама того не замечая, перестала быть самой собой.
Перестала делать то, что мне нравилось.
Я пыталась подстроиться под людей в интернете. Под всех с кем я общалась. Я не виню в этом никого кроме себя, но все это убило во мне собственную личность. Книги, которые я любила перестали мне нравиться, музыка, которую я слушала, чуть ли не до потери памяти, начала воротить каждой нотой. В каждом слове находила что нибудь ужасное, мерзкое. Учеба начала скатываться на невероятной скорости ко дну. Я не пыталась что-либо изменить. Мне было все ровно. Абсолютно. На окружающих, на родителей, на "друзей" в школе, и вне школы, на себя. Перестала ухаживать за собой. Перестала видеть разницу между хорошим и плохим. Знала, что в один день что нибудь возьмёт, да и случится.
К концу второй четверти, ближе к зиме мы снова с ним расстались. Расставались чаще, чем радовались жизни. Мы были так называемыми "сэд"-грустными. И вправду, если не видишь ни в чем радости, то зачем улыбаться так, словно тебя ничего не тревожит? Я сама не понимала в чем была причина моей грусти. Просто уставала от жизни, не видела никаких красок, не видела ничего прекрасного в ней. Начала отдаляться от одноклассников, от родителей. Временами пропадать даже в интернете. Просто могла сидеть, и как психически больная смотреть в потолок. И лишь мысли в моей голове были доказательством, что пока со мной все в порядке. Резаться я не переставала. Еженедельно проходила собственный курс нанесения порезов. С ног перешла на плечи, на язык, начала резать даже губы. Руки никогда не трогала. Слишком опасная зона. Увидь кто нибудь из семьи все, что творится с моим телом, упали б в обморок. Ведь обычно они видят такое только в фильмах. Понимаете? Благополучная семья, бабушка с дедушкой-бывшие педагоги, отец-милиционер, мать-банкир. Все прекрасно, но не я. Место мое было не там, где я находилась. Сердце рвалось из груди подальше от всего, к чему я прикасалась, где была. Школа,в которой я начала учиться с 8 класса, была не той, где я должна учиться. Ведь только в 2013 году я заканчивала обучение в одной из престижных, физико-математических лицеев. Знала, что такое сложно, знала, что хорошие оценки деньгами и подарками не купить.
Но все изменилось, когда мы переехали. Переезд не нравился никому, кроме стариков. "Коттедж за городом, подальше от городской суеты, собственный сад, собственная баня."- все, о чем они думали. С одной стороны это хорошо, им нравилось. С другой, передвижение отсюда в город стало для нас сущим адом. Поменяли школу ближе к дому, ближе на час. Я перестала саморазвиваться, ходить на кружки, на курсы по дополнительным предметам. Все потому, что я была за пределами всего. Я жила в отдельном мире, где не было ничего. Два года не имела общения ни с кем, ибо за высокими воротами дома не видела даже соседние дома. За два года нашего бытья, соседи не знали как я выгляжу. В семь утра уезжала, и приезжала в обед.
Меня спасали беседы. В них было полно страдающих подростков, и чаще всего никто не знал причину страданий. Создавались беседы, где мы резали тела, скидывали это друг другу, и просто наслаждались сотворённым. Мы молчали, ничего не рассказывая о себе, лишь писали:
-мне грустно.
-все ужасно. когда я сдохну?
-кажется, мой час настал.
-господиспасисохрани.
Никто не менялся, ничего не менялось. Страдали днями, ночами. Жаловались на жизнь, плача в аудиосообщениях. Что парни, что девушки. Просто старались выплакать всю боль. Естественно, ничего не выходило. И снова шли к лезвиям. Звонили друг другу по ночам, пели песни в скайпе, издевались над другими, будучи несчастными.
Мы искали счастье, но счастье не искало нас. Забывались в алкоголе и сигаретах. Многие среди нас были несовершеннолетними. Искали любовь друг в друге, хотя бы на одну ночь.