Культ Тако

Ночь снова накрыла руины. Холодная, как кости забытых богов, она шептала в камнях, приносила ветер, полный запаха земли и старого пепла. Костры тлели, и среди культистов витало странное чувство: что-то должно было случиться. 

И это что-то, конечно, случилось. 

Первым его заметил Кокодаë. Он сидел у одного из костров, расчерчивая землю очередным странным рисунком, когда из темноты вышло нечто. 

Высокий силуэт в чёрной мантии двигался бесшумно, как смерть после утомительного рабочего дня. Когда фигура приблизилась, огонь осветил её, и все увидели: это был скелет. Настоящий. Белые кости мерцали в свете пламени, а в груди незнакомца горел золотой шар, будто украденное у солнца сердце. 

Кокодаë медленно моргнул. 

— О, кажется, у нас новый друг, — протянул он, рисуя в земле крестик. 

Подвалыш, занятая тем, что точила свой нож о камень, подняла голову. 

— Ты вообще кто? 

Незнакомец наклонил голову, скрипнув костями. 

— Оверлорд, — произнёс он глухим голосом, будто доносившимся из самой глубины могилы. 

— Чё? — переспросил Мафин, стряхивая пепел с трубки. 

— Оверлорд, — повторил скелет, но на этот раз чуть тише. 

— Оливье? — переспросила Салат, которая до этого спокойно сидел в стороне. 

— Какое ещё, к черту, Оливье?! — рявкнул скелет. 

Но было поздно. 

— Блин, теперь я голодная, — пробормотала Подвалыш. 

— Надо было назвать себя попроще, — пожал плечами Клошер, наблюдая за сценой. 

— Называйте меня как хотите, — раздражённо отмахнулся Оверлорд. 

Тунец, которая всё это время наблюдала за новым гостем с подозрением, наконец заговорила. 

— И что тебе нужно? 

Скелет смерил еë пустыми глазницами. 

— Проходил мимо. Понравились вы. Остаюсь. 

— Вот так просто? — удивился Спойлер.

— Да, — ответил скелет, садясь у костра. 

Все переглянулись. 

— Ну, звучит логично, — кивнул Мафин.

— Абсолютно, — поддержал его Кокодаë, продолжая рисовать на земле. 

Скелет оказался странным, но полезным. 

Он почти не разговаривал, но когда культисты снова вернулись к изучению артефактов, он молча подошёл к Вилону и ткнул пальцем в древние записи. 

— Это не просто маска, — сказал он, указывая на символы. 

— Что ты знаешь? — сразу же оживился Тунец. 

Оверлорд посмотрел на него так, будто оценивал, стоит ли вообще отвечать. 

— Я был знаком с Тако, — наконец сказал он. — Знаю, что он создавал вещи, о которых люди уже забыли. 

Мафин медленно выпустил кольцо дыма. 

— Вот ведь сволочь, ничего нам не сказал. 

— Ты с ним говорил? — удивился Клошер. 

— Конечно. Во снах. Или в алкогольном бреду. Иногда сложно отличить. 

Кокодаë тихо хихикнул, —Наш слоняра,— Подвалыш закатила глаза. 

Оверлорд проигнорировал их болтовню и продолжил: 

— В этих руинах может быть нечто большее. Я помогу искать. 

— Из любопытства? — спросил Вилон. 

— От скуки, — пожал плечами скелет. 

Никто особо не возражал. 

Позже той же ночью Клошер сидел у костра, грея ладони над огнём. Рядом с ним устроилась Подвалыш, вытащив свою сумку со всякой запрещённой дрянью. 

— Как вообще можно было назвать себя Оверлордом? — пробормотала она. 

— Я видел имена и хуже, — пожал плечами Клошер. 

— Например? 

— Однажды работал в борделе администратором. Там был клиент по имени Владыка Сердец. 

Подвалыш удивлённо моргнула. 

— Владыка Сердец? 

— Ага. Смешной парень. Брал кредит, чтобы платить за услуги. 

Она задумалась, а потом хмыкнула: 

— Думаю, он был бы в нашей компашке. 

— Определённо. 

Они сидели молча, греясь у огня. 

Рядом, на небольшом холме, Оверлорд смотрел на звёзды. В груди его всё так же мерцал золотой свет. 

Мир продолжал двигаться, и прах прошлого снова оживал.

Ночь накрыла руины одеялом тишины. Культисты, разбросанные по лагерю, постепенно погрузились в сон. Кто-то свернулся клубком у костра, кто-то улёгся в тени старых колонн. Оверлорд остался сидеть у костра, неподвижный, словно каменное изваяние. 

Мафин лёг последним, закурив ещё одну трубку перед сном. Ему казалось, что аромат табака разгонит беспокойство, но как только он закрыл глаза, реальность растаяла, уступая место чему-то другому. 

Ему снился огонь. 

Не тлеющий костёр, а живое пламя, жадное и плотоядное. Оно обжигало кожу, но не причиняло боли, лишь заставляло сердце биться быстрее. Огонь вырисовывал силуэт, высокий, тёмный, обведённый золотыми бликами. 

Оверлорд.

Но не тот, что сидел у костра, пустоглазый и неподвижный. Этот был другим. 

Мантия исчезла, оставляя только смуглую кожу, которая будто светилась изнутри. Грудь, где раньше мерцал холодный золотой шар, теперь пылала, словно  солнца. Мышцы перекатывались под кожей, очерченные, напряжённые. Он двигался медленно, почти лениво, но в этой неспешности была угроза, как у зверя, выслеживающего добычу. 

— Боишься? — голос Овера был низким, тёплым, обволакивающим, как вино перед безрассудством. 

— Нет, — ответил Мафин, хотя сам не был уверен. 

Овер усмехнулся, и в этот момент Мафин понял, что его затягивает. 

Тепло окутывало его, поднималось по позвоночнику, огонь лизнул кожу, оставляя на ней не боль, а обещание. Золотые глаза впились в него, и внутри всё сжалось от необъяснимого, дикого желания.. убежать или шагнуть ближе. 

«Что ты со мной делаешь?»

Овер не ответил. Он только приблизился, настолько, что между ними осталась лишь тяжесть дыхания. 

И тогда всё оборвалось. 

Мафин дёрнулся, резко открывая глаза. 

Холодный пот покрывал его кожу, рубашка липла к телу, дыхание сбилось. Он уставился в темноту, пытаясь осознать, что это был всего лишь сон. 

И всё же ощущение жара не уходило. 

Он сел, потянулся за трубкой, но пальцы дрожали. Ветер шевелил траву, и где-то неподалёку кто-то тихо дышал во сне. 

А у костра всё так же сидел Оверлорд, неподвижный, пустоглазый, как мёртвый. 

Мафин сглотнул, взглянув на него. 

«Твою же мать…»

Этой ночью он больше не спал.