Культ Тако

Утро в руинах началось не с пения птиц и даже не с разгоравшегося костра, а с тихого, но решительного прыг прямо в центр лагеря. 

Никто не сразу понял, что происходит. 

Тунец первым протёр заспанные глаза и моргнул, пытаясь понять, что за… создание сидит перед ним, гордо раздувая щёчки. 

— Э-э… Чего? 

В центре лагеря сидел пухлый пандкот. 

Чёрно-белый мех переливался на солнце, короткий хвостик, уши трепетали от утреннего ветерка. А глаза… Глаза смотрели с древней мудростью и вселенской усталостью, словно этот зверёк знал все секреты мира, но был слишком ленив, чтобы ими делиться. 

Культисты собрались вокруг, шепча друг другу: 

— Это что, местный мутант? 

— Может, Подвалыш что-то не то сварила? 

— Говорят, в горах бывают демоны… 

И тут Клошар, единственный с нормальной интуицией, застонал и закрыл лицо рукой. 

— О, Тако… 

Лагерь замер. 

Зверёк, а вернее, сам БОГ ТАКО, вздохнул, явно недовольный, что его не признали с первого взгляда. Затем он медленно поднял лапку и, небрежно щёлкнув пальцами, вызвал бургеры. 

Да, прямо из воздуха. 

— …мать вашу, я ещё сплю, — пробормотал Спойлер, таращась на идеальные, сочные, ароматные бургеры, лежащие теперь перед каждым культистом. 

— Это что, манна небесная? — осторожно спросила Тунец, поднимая один бургер. 

— Нет, манна, это пресная фигня, — важно сообщил Тако, облизывая лапку. — А это моя личная разработка.

Подвалыш схватила свой бургер и укусила, скептически прищурившись. Через секунду её глаза расширились. 

— Это… Это… 

— Божественно?— улыбнулся Тако, блестя мехом. 

— Да пошёл ты, — буркнула она, откусывая ещё больше. 

Культисты начали есть, в полном благоговении. Даже Кокодаë, который обычно ел медленно, будто размышляя о бренности бытия, сейчас жевал с явным наслаждением. 

Но долго сидеть спокойно никто не мог. 

Тунец первым двинулся вперёд, протягивая руки. 

— …можно тебя обнять? 

Тако одарил его долгим взглядом, потом, с тяжким вздохом, разрешающе махнул лапкой. 

И всё. 

Лагерь сорвался с места. 

Тако мгновенно погребли под волной тисканий. Клошар, который сначала держался гордо, через минуту уже гладил божество по круглым бокам. Спойлер щекотал его уши, Подвалыш прижимала к себе, словно котёнка, Кокодаë вообще лежал рядом, пуская слюни на хвост бога. 

— Я не ради этого пришёл… — сдавленно пробормотал Тако, лежа под грудой обнимавших его культистов. 

— Ш-ш-ш, ты лучший боженька..— успокаивающе пробормотал Клошар, уткнувшись носом в его шерсть. 

Тако уже приготовился к своей судьбе объекта вселенской нежности, но вдруг Тунец огляделся и нахмурился. 

— А где Мафин и Оверлорд? 

Лагерь замер. 

И только тогда все поняли: их с утра не было.
Из леса, лениво потряхивая ветками, вышел Оверлорд. Его чёрная мантия слегка помялась, а на штанинах виднелись пятна свежей травы. 

За ним, плетясь, как человек, которому абсолютно нечего доказывать, шёл Мафин. Он неспешно затягивался трубкой, выпускаемые им кольца дыма лениво растворялись в прохладном утреннем воздухе. 

В его волосах застряла ромашка. 

Культисты уставились на них, перестав обнимать Тако, и обменялись многозначительными взглядами. 

— Доброе утро, развратники… — с ухмылкой пробормотала Подвалыш, стряхивая остатки шерсти Тако с рукава. 

Мафин не обратил на это внимания, словно даже не слышал. Он лениво сощурил глаза, посмотрел на центр лагеря и без тени удивления двинулся прямо к Тако. 

Культисты затаили дыхание. 

— Ну привет, — негромко проговорил Мафин, наклоняясь и беря бога на руки. 

Тако развалился в его объятиях, как самодовольный кот, уверенный, что ему тут все обязаны. Мафин пару раз провёл рукой по его мягкому меху, задумчиво глядя в пространство. 

— Ты снова исчез. 

Голос его звучал спокойно, без претензии, но с оттенком чего-то старого, не до конца забытого. 

Тако не ответил. 

Но прикрыл глаза, будто вспоминая что-то сам. 

Культисты смотрели на них, не понимая НИ-ЧЕ-ГО. 

— Ты его знаешь? — нарушил тишину Тунец, глядя на эту сцену с легким ошеломлением. 

Мафин хмыкнул и вернул Тако обратно в лапы культистов, где того снова начали жамкать, тискать и хвалить, какие у него потрясающие лапки.

— Ага. Не раз виделись. 

— А почему тогда… 

— А потом перестали.

Ответил Мафин просто, будто это не требовало дальнейших объяснений. 

В этот момент подул ветер.

Порыв пробежался по лагерю, поднимая пепел и сухие листья, а затем резко оборвался. Мафин вздрогнул от прохлады, и тут же почувствовал, как что-то тяжёлое и тёплое легло ему на плечи.

Он медленно повернул голову.

Оверлорд стоял рядом и, не глядя, набросил ему на плечи пальто, которое Мафин оставил в лагере. 

Овер не сказал ни слова. 

Просто посмотрел коротко, оценивающе. 

Мафин на миг прикусил губу, затем чуть усмехнулся. 

— …спасибо. 

— Холодно же, — буркнул Оверлорд, снова отворачиваясь. 

А всё остальное утро культисты шептались, делая очень, ОЧЕНЬ громкие намёки.

День в лагере выдался на удивление теплым и легким. Культисты, наконец, отдохнувшие после всех передряг, наслаждались моментом. Тунец что-то мастерил из веток, доказывая Спойлеру, что из подручных материалов можно создать что угодно, включая импровизированный лук. Спойлер, впрочем, только закатывал глаза и говорил, что в итоге все сведется к палке, которую можно бросить в чью-то голову. 

Клошар сидел у костра и, щурясь на солнце, рассказывал Подвалышу о том, как в молодости работал администратором в борделе. Она слушала с искренним любопытством, то и дело вставляя колкие комментарии. 

— То есть ты сначала был в армии, а потом пошел вести учет продаж плоти? — прищурилась она, играя ножом в пальцах. 

— Ну, и перед этим, профессия администратора, Нужно знать, кого, куда и в какое время. 

— Ты сейчас людей с товарами сравнил? 

— А ты нет? 

Она хмыкнула, а потом неожиданно рассмеялась. 

Кокодаë тем временем что-то вырисовывал углем на камне, не обращая внимания ни на разговоры, ни на хохот. В какой-то момент он, правда, поднял голову, посмотрел на Тако, который возлежал в окружении культистов, а затем на свою картину, прищурился и добавил к наброску странные символы. 

Тако, конечно, не обращал внимания ни на что. Он сидел, лениво поглаживаемый то одним, то другим последователем, и мурчал, довольный собственной значимостью. 

В какой-то момент Оверлорд оторвался от наблюдений и оглядел лагерь. Ему было спокойно среди всей этой суеты, хотя он и не любил шумные сборища. Здесь все были заняты чем-то своим, никто не пытался втянуть его в бессмысленные разговоры. Но ощущение покоя оказалось обманчивым. 

Он вдруг понял, что не видит Мафина. 

Оверлорд нахмурился. Мафин только недавно сидел в стороне, лениво потягивая трубку и наблюдая за остальными. А теперь его не было. 

Это было… странно. 

Оверлорд тихо поднялся, никому ничего не говоря, и направился в сторону леса. 

Ветер пошевелил листву, и ему вдруг показалось, что он слышит чей-то смех. Тихий, глухой, будто бы доносящийся издалека. 

Оверлорд ускорил шаг.

Мафин стоял у края обрыва, глядя на горизонт. 

Перед ним простиралось огромное, безграничное пространство – горы, утопающие в тени, деревья, укутанные закатным светом, и воздух, пропитанный ощущением вечности. Здесь, наверху, все казалось спокойным, но внутри у него был настоящий хаос. 

Он думал о прошлом. 

О поступках, что зарыты в пыльных уголках памяти. О словах, которые невозможно забрать назад. О людях, что канули в небытие из-за его решений. Он знал, что каждый несет свой груз, но иногда его казалось слишком много. 

Он думал о будущем. 

Будет ли оно? И каким? Он всегда жил в настоящем, не строил планов, не ждал спасения. Но сейчас, глядя в бесконечность, он вдруг осознал, что часть его хочет большего. Хочет еще одного дня. Еще одной затяжки. Еще одного утра, где солнце встает так же медленно, как весна, пробуждающийся после долгого сна. 

Мафин вздохнул, собираясь развернуться и уйти. 

Но в тот же миг нога соскользнула. 

Время замедлилось. 

Его тело дернулось вперед, и мир вдруг стал зыбким. Воздух вокруг сделался гуще, словно обволакивал его, не давая упасть сразу. Сердце сжалось, но не от ужаса, а от осознания – вот оно. 

Он никогда не боялся смерти. 

Но сейчас, ощущая, как тело теряет опору, он вдруг понял, что не хочет туда. Не хочет в пустоту. Не хочет в ад. Не сейчас.

Он ухмыльнулся про себя, чувствуя, как страх и ирония переплетаются в один комок в его груди. 

Бумеранг вернулся. 

Все грехи, все поступки, что он считал далекими, ненужными воспоминаниями, вдруг захлопнулись перед ним, как крышка гроба. Он сам столько раз бросал людей в бездну – и вот теперь падает сам..

Его пальцы сжались в воздухе, будто пытаясь схватить невидимую нить. 

Ветер ударил в лицо, резкий, беспощадный. 

Черт.

Не сейчас.

Но.. Мафин смирился. 

Он зажмурился, ожидая конца. Ожидая боли. Ожидая пустоты. 

Но вместо этого что-то грубо схватило его, дернуло назад, и он с силой ударился о твердую материю. Воздух выбило из легких, в ушах зазвенело, а в голове мелькнула только одна мысль: это не земля.

Его пальцы сами собой сжались в ткани чужой одежды, а сердце, еще секунду назад летевшее в бездну вместе с ним, теперь бешено колотилось. 

Ветер утих. Все стихло. 

И в тишине раздался низкий голос с легкой хрипотцой: 

— Живой? 

Мафин медленно вдохнул, не сразу узнав голос. Он чуть приоткрыл глаза, затем поднял голову. 

Оверлорд. 

Он держал его в руках, крепко прижимая к себе. В темном капюшоне не было лица, но Мафину почему-то казалось, что он хмурится. 

Мафин хотел что-то сказать — может, выдавить хриплое «спасибо», может, пошутить, но не успел. 

— Заткнись, — резко бросил Овер, не дав ему и рта открыть. 

Он слегка перехватил Мафина поудобнее, будто тот не взрослый мужчина, а мешок с картошкой, и уверенно зашагал в сторону лагеря. 

Мафин перечить не стал. 

Он просто молчал, ощущая, как крепкие руки Оверлорда держат его так, будто он весил ничто. Молчал, размышляя, чем же так рассердил великое существо. Ну, не своим же падением?

.. Но как это было со стороны Оверлорда?..

Оверлорд никогда не боялся. 

За свою долгую, пустую жизнь он видел слишком многое, чтобы страх хоть как-то касался его. Он смотрел в глаза смерти бесчетное количество раз, был ее проводником, был ее тенью. 

Но сейчас… 

Сейчас внутри него что-то оборвалось, когда он увидел, как Мафин падает. 

Мир замедлился, и, словно вспышка, по разуму пронеслось: Нет.

А потом – всплеск эмоций. 

Злость. 

«Какого черта?..Какого гребаного черта ты вытворяешь, идиот?!» 

Неверие. 

«Он что, правда упал? Сам? Как?»

Страх. 

Нет, не страх. Оверлорд не испытывает страха. Но что-то похожее на это жгло его изнутри, будто золотое пламя в груди вдруг разгорелось сильнее. 

Затем вновь злость, но уже совсем иная. 

Он не успел осознать, когда прыгнул за ним, когда поймал его за мгновение до удара о землю, когда сам резко приземлился, принимая весь удар на себя. 

Мафин вцепился в него, вжался, дышал тяжело. 

Овер смотрел на него сверху вниз, чувствуя, как жар внутри не утихает. Глупый. Неуклюжий придурок.

— Живой? — выдохнул он, голос был низким, хриплым от выброса эмоций. 

Мафин чуть приоткрыл глаза, и Овер встретил его взгляд – растерянный, но живой. 

Живой.*

Как только Мафин приоткрыл рот, Овер оборвал его без тени терпения: 

— Заткнись.

Он резко перехватил его, поднял выше, так, чтобы нести удобнее, и решительно зашагал обратно в лагерь. 

Ветер бил в лицо, но уже не так сильно, и пока он шел, ощущая вес Мафина в руках, в голове вдруг пронеслась мысль: он даже милый.

Овер тут же отогнал ее, нахмурившись сильнее. 

Нет. Это не мило.. Как этот жалкий человек посмел пробраться в его мысли..

Какого черта ему вообще не все равно?..