Культ Тако

Ночь в руинах была холодной. Ветер гулял между камней, перенося запах древней пыли и чего-то ещё — почти неуловимого, но всё же настойчивого, словно эхо прошлого. 

Когда Мафин вышел наружу, утро только начинало пробуждаться. Над горами висел тёмный бархат ночи, но вдали уже пробивалась тонкая полоска рассвета. В зубах тлела сигарета, и он прикрыл ладонью огонёк, чтобы ветер не унес его тепло. 

Спойлер и Подвалыш сидели у стены. 

Голова девушки покоилась на плече мужчины, а его старый свитер, который, казалось, претерпел столько же, сколько и сам Фауст, был наброшен на её плечи. Он сам остался в одной потрёпанной жизнью футболке, но, похоже, это его не заботило. 

Мафин приблизился, затягиваясь дымом. 

— Вы чего тут? — тихо спросил он. 

Фауст поднял взгляд и приложил палец к губам, давая понять, чтобы он не шумел. 

Парень кивнул, опускаясь рядом, и вновь выдохнул облако дыма в холодный воздух. 

— Это Спойлер, — пробормотал он. — Всё не могу понять, что тебя так тянет к Подвалышу? Вы знакомы давно, многое пережили, но… 

Фауст пожал плечами. Мафин уже решил, что ответа не будет, но спустя мгновение мужчина всё же заговорил: 

— Дочь она мне мою старшую напоминает. 

Голос его был ровным, без особых эмоций, словно он просто констатировал факт. 

Мафин кивнул в ответ, не меняясь в лице, лишь задумчиво покатал сигарету между пальцами. 

— У всех есть свои тайны, — спокойно произнёс он, наблюдая, как солнце крадет власть у ночи. — У каждого. 

Он не стал говорить, освоей.. Это было слишком давно и слишком недавно одновременно. Одно короткое движение, один решающий миг — и вся жизнь изменилась. Он не пожалел. Но что-то внутри него навсегда осталось в той самой ночи. 

Фауст бросил на него взгляд, будто услышал мысли, но ничего не сказал. 

Чуть позже Клошер нашёл Подвалыша, когда та проверяла свои запасы. 

— Не рано ли для этого? — спросил он, скрестив руки. 

Она даже не повернулась, продолжая сосредоточенно перебирать свои склянки. 

— Никогда не рано, — пробормотала она. 

— Ты знаешь, я служил в армии. Видел, к чему приводят такие вещи. 

Она фыркнула. 

— Ты не похож на солдата. 

— Потому что большую часть времени я был администратором в борделе. 

Теперь она подняла на него взгляд — оценивающий, чуть удивлённый. 

— В борделе? 

Клошер усмехнулся. 

— Смешно, да? А ведь это работа для терпеливых. Угождать клиентам, разбираться с пьяными, следить, чтобы никто не вышел за рамки. Там я узнал о людях больше, чем в армии. 

— И что ты узнал? 

— Что они все одинаковые. Все жаждут чего-то.. власти, ласки, признания. Все слабы, когда им кажется, что их не видят. 

Она молча кивнула, обдумывая его слова. 

Руины оставались неизменными, но теперь в их тени скрывалась другая история. История, вписанная не только в камень, но и в сердца тех, кто здесь оказался. 

Ночью Кокодаë сидел у костра и рисовал пальцем на земле. Рисунок был прост — две фигуры, одна в свете, другая в тени. 

— Ты думаешь, что правда вообще существует? — спросил он, не поднимая головы. 

Мафин, наблюдавший за ним издалека, только усмехнулся. 

— Правда, это просто мнение, которое поддержало достаточно людей. 

Кокодаë кивнул, продолжая свой рисунок. 

В мире не было ни добра, ни зла. Только их тени.. А Ночь в руинах пахла гарью и временем. Камни, испещрённые следами чужих шагов, впитывали в себя остатки голосов прошлого. 

Кокодаë все так же рисовал на земле, едва заметно покачивая головой в такт какой-то невидимой мелодии. В его пальцах кружились узоры – тёмные линии на светлой пыли, простые и сложные одновременно. 

Кокодаë на мгновение замер, затем усмехнулся. 

— И что же тогда ложь? 

— Всё то же самое, только наоборот, — пожал плечами Мафин. 

Он смотрел, как пепел сгорающих трав срывается с краёв костра и растворяется в воздухе, становясь ничем. 

— Тако не разделял этих понятий, — внезапно сказал он. 

Кокодаë поднял голову. 

— Ты уверен? 

— Не уверен, но знаю, — философ спокойно выдохнул дым. — Тако видел мир таким, какой он есть, и никогда не пытался объяснить его через призму добра и зла.. 

— Поэтому его забыли? 

Мафин кивнул. 

— Людям нужен порядок. Им нужна уверенность, что они правы. Бог, который не даёт им этого, становится неудобным. 

— А ты ему веришь? 

—Да. — Мафин устремил взгляд в даль, он чувствовал на себе взгляд Кокодаë который горел немым вопросом.—Он.. Спас жизнь моей семье.. И мне в частности.

Мафин выглядит спокойным, вот только он так и не вздохнул спасительный дым. Кокодаë вновь опустив взгляд на свои ририсунки.

Вилон сидел в разрушенном зале храма, склонившись над древними рукописями. Тунец молча стоял за его спиной, читая вместе с ним. 

— Они были здесь, — тихо сказал иерофант, проводя пальцами по строкам. 

— Те, кто напал? 

— Нет… те, кто шёл до нас. 

Пыльные страницы хранили рассказы о других последователях Тако. О тех, кто искал путь в мире, где их не ждали. 

— Они тоже нашли этот храм, — продолжил Вилон. — Они оставили нам знаки. 

Тунец склонился ниже, вчитываясь в текст. 

— «Прах хранит ответы»… — прочитал он вслух. 

Вилон кивнул. 

— Здесь что-то есть. 

Они начали искать. 

Клошер и Подвалыш разговаривали в дальнем углу руин, когда крики раздались по всему лагерю. 

— Артефакт! — закричал кто-то. 

Все поспешили туда. 

В одном из полуразрушенных залов, под грудой камней и пепла, Тунец и Вилон откопали нечто древнее. 

Это была маска. 

Старая, потрескавшаяся, покрытая странными символами. Она выглядела так, будто её носили давно, но затем оставили здесь — в этом забытом месте. 

Подвалыш первой подошла ближе, проводя пальцами по краям артефакта. 

— Ты чувствуешь? — спросила она, глядя на Кокодаë. 

Тот тихо кивнул, глаза его странно блеснули. 

Мафин тоже подошёл, смотря на находку с привычным спокойствием. 

— Интересно, — только и сказал он. 

Вилон поднял маску, держа её перед собой. 

— Он сдесь, — его голос был твёрдым. — как и ожидалось.. Тако не покинул нас

В тени руин кто-то смотрел на них. И тьма знала, что их путь только начинается.