ПРОСТО МЫ НАУЧИЛИСЬ ЖИТЬ 2

Не успела она испугаться собственных слов, как Диана тут же ответила: -Конечно! Куда ты хочешь поехать?Куда я хочу поехать? Куда я хочу поехать? КУДА Я ХОЧУ ПОЕХАТЬ?!!! Лекины мысли стаей встревоженных птиц заметались в голове. Она понятия не имела, куда хочет поехать, и не была готова к ТАКОМУ вопросу и ТАКОМУ ответу. -Я не знаю, -пробормотала она, краснея, -куда угодно. К счастью, Диана ничего не заметила. Задумалась на мгновение и предложила: "Поехали в старбакс. Давно я там не была". И они действительно поехали. Лека села за спиной Дианы на ее байк и ухватилась руками за задние ручки. Байк с ревом сорвался с места,пронесся по Бенесари, вывернул на Легиан, и уже через три минуты они были на месте. Заходя в кафе, Лека задержалась на мгновение, чтобы посмотреть на свое отражение в стеклянной витрине. Высокая, подтянутая, с новой стрижкой и в новых же коротких шортах, она показалась себе очень симпатичной. Улыбнулась своему отражению, и нырнула в кондиционированную прохладу кафе. Диана уже успела заказать кофе и занять столик у окна, и активно махала Леке рукой. Та помедлила, подошла к стойке, и мысленно подсчитывая остатки денег в кармане, заказала маленький эспрессо без сахара. После этого она улыбнулась официантке, и только потом присела напротив Дианы на мягкое кресло. Нужно было что-то говорить, но слова решительно не шли. -Когда ты вернешься? -Спросила Диана, как о чем-то давно решенном. -Думаю, через месяц, -откликнулась Лека. И говорить снова стало не о чем. Даже принесенный кофе не спас -Диана молча пила его, поглядывая на Леку поверх кружки, а Лека молчала. Ненавидела себя, и продолжала молчать. -Ну давай, -первой не выдержала Диана, -рассказывай свою печальную историю. Этого Лека никак не ожидала, не была готова к такому вопросу, да и не собиралась она, конечно же, ничего рассказывать. -Лучше ты, -выдавила. И Диана вдруг послушалась. Она рассказывала долго. Говорила о детстве, юности. О спорте, о великих победах и великих поражениях. Рассказала о своей первой любви, и упомянула последнюю. Лека слушала, кивая и мыча в нужных местах,но в ней росло странное чувство недоумения и разочарования. Вот же оно! Вот то, чего ты хотела. Вот то, чего ты так долго добивалась и о чем мечтала! Но увы -исполнившееся не приносило сейчас ничего кроме раздражения. В какой-то момент Лека даже перестала слушать. Сидела, улетев мыслями куда-то далеко, и мерно покачивала головой в такт Дианиному рассказу. В эти секунды она была рада, что уезжает. А потом все кончилось. Диана завершила историю, Лека сказала "ну ничего себе", и они, скомкано попрощавшись, разъехались по домам. Уже садясь на байк, Диана вдруг сказала: "Приходи в Лавбаз вечером. Будет весело". И унеслась, не дожидаясь ответа. Лека шла домой вдоль пляжа, и ее обуревала сотня мыслей и миллион сомнений. Она не могла понять, что же произошло с ней в этом кафе, рядом с этой женщиной? Ей не просто было неинтересно, ей было неинтересно до тошноты, до скуки, до зевоты в сведенных челюстях. И самое главное -это предложение... Что оно значило? Желание продолжить разговор? Или просто любезность? Или что-то другое?В Лавбаз хотелось и не хотелось одновременно. Лека много слышала об этом известном баре, популярном среди серферов всех мастей и рангов. Грег рассказывал, что там самые крутые вечеринки и самые вкусные коктейли. -Вот и чего я туда попрусь? -Спрашивала сама себя Лека, уйдя с набережной на улицу Попиес. -Я там никого не знаю, общаться мне там не с кем. И она наверняка пригласила меня просто из вежливости -видимо, в их тусовке так принято. Приглашать друг друга в Лавбаз. -А с другой стороны, сколько можно жить отшельником? -Возразила она, поднимаясь по ступенькам в свою комнату. -Пора бы уже начать общаться с людьми, коль уж я собралась вернуться сюда навсегда. До вечера она добрый десяток раз изменила свое решение, и, вконец измученная, натянула длинный белый сарафан и буквально выскочила на улицу. -Пойду, -бормотала себе под нос, -пойду, и наплевать, что будет. Вдоль улицы Легиан, по которой и шла рассерженная сама на себя Лека, то тут, то там стояли ряды мотобайков, предлагающихся в аренду. Раньше она никогда не задумывалась о байке, но теперь, разозленная, вдруг подошла к одному из балийцев и за несколько минут оформила сделку. Сутки аренды обошлись на удивление дешево -в переводе на нормальные деньги, всего пару долларов. Балиец показал Леке, как управлять байком, и она взгромоздилась на его удобное сиденье. Стартовала вопреки предупреждениям балийца сразу и резко. Влилась в безостановочно гудящий поток, крича от страха и возбуждения. Хотя скорость была не больше сорока километров в час, Леке показалось, что она несется неимоверно быстро. -Извините, -орала она по-русски подрезаемым балийцам. -Ой, простите, -кричала прохожим, пытающимся перейти дорогу. И самые громкие вопли: "Посторонись!" раздавались, когда кто-то вдруг преграждал ей путь. Поворот на Бенесари она пропустила в запале. Пришлось сделать еще круг, и снова: "извините", "пропустите", "простите". Словом, когда мотобайк остановился наконец у Лавбаза, платье можно было выжимать, а ладони так вцепились в руль,что оторвать их удалось лишь активно постаравшись. Поставив байк и трясущимися руками вынув ключ, Лека сделала несколько шагов и застыла на пороге бара. Она ожидала увидеть совсем другое. В маленьком пространстве -не более двадцати квадратных метров -стояло всего четыре столика, вокруг которых были разложены матрасы. На матрасах восседали и возлежали люди в серферских шортах и с выгоравшими до белизны волосами. Все остальное пространство занимала стойка бара, за которой кучерявый балиец разливал коктейли. Делать было нечего -пришлось разуваться на порожке и под взглядом не менее десятка пар внимательных глаз идти к бару. Лека шла словно на голгофу. Она спиной чувствовала эти взгляды, и ей казалось, что она самозванка, явившаяся на закрытую встречу, и сейчас ее с позором изгонят прочь. Дойдя до стойки, она с облегчением прислонилась к ней и попросила у бармена редбул. Глубоко вдохнула, выдохнула. Сердце билось как сумасшедшее, и хотелось немедленно бежать отсюда, забыв и про байк, и про тапки, и про, будь она проклята, Диану. Она решительно не понимала, что делать. В старые времена она немедленно выпила бы коктейль, расслабилась и отправилась бы знакомиться вон с той компанией, сидящей у самого входа. Они бы быстро подружились, выпили по стаканчику волшебных грибов и дальше все бы понеслось по накатанной... Но сейчас этот способ Леку больше не устраивал. Она еще раз огляделась. И снова остро ощутила себя чужой на этом празднике. Желание общаться прошло, желание увидеть Диану -тоже. Лека подумала, что не переживет, если та придет и просто вольется в одну из компаний, не обращая на нее никакого внимания. Она быстро кинула на стойку деньги, отодвинула недопитый редбулл и практически бегом выскочила из бара. Пока садилась на байк и заводила мотор, разразилась гроза. Как всегда бывает зимой, с неба немедленно полились плотные струи воды. Лека стартовала и понеслась по Бенесари, чувствуя, как облепляет тело мокрое платье и как вода стекает со лба, застилая глаза. Она ехала, обгоняя, сигналя всем подряд, и ругаясь сквозь зубы. -Ну и куда ты поперлась, идиотка? Разве ты не знаешь, что все это -уже давно не твой формат? На что ты вообще рассчитывала? Что зайдешь в бар, и к тебе сразу кинутся с предложением присоединиться к компании? У них у всех своя жизнь, отдельная, и ты им нафиг не нужна. И Диане тоже. Она сама не заметила,как доехала до набережной. Бросила байк одиноко стоять под дождем, и рванула к океану. В темноте и сквозь ливень его почти не было видно, но гул слышался вполне отчетливо. -Почему? -Крикнула Лека в гущу воды. -Почему, черт возьми, все это так сложно? Я же готова, я хочу друзей, я хочу общения, так почему же, черт побери все на свете?Она знала ответ. Конечно же, она знала. И злилась на целый свет за то, что все именнно так и никак иначе. -Просто еще не время, -прошумел океан, -тебе нужно еще немного подрасти. -Но я устала быть одна! -Кричала Лека. -Я хочу по-другому. И снова океан ответил то, что она и так знала: -По-другому станет тогда, когда ты научишься жить так, как есть прямо сейчас. И следом за этим пришел новый ответ. Лека поняла. Поняла, почему злилась тогда, в кафе. Поняла, почему злилась сейчас. Она бегом добежала до байка, доехала до дома, и с порога бросилась к телефону. "То, что ты рассказывала -ты рассказывала мне?", -написала она. -Или тебе все равно было, кому это рассказывать?Диана ответила на этот раз быстро. И даже сквозь буквы Лека ощутила, как она удивлена и обижена. -Конечно, тебе. Я абы кому такие вещи не рассказываю. Этого было достаточно, этого должно было стать достаточно, но Лека не угомонилась. Неведомая сила распирала ее изнутри, и она написала снова: -Просто мне показалось, что меня там вообще не было. -Как не было? -Пришел ответ. -Я же говорила с тобой. Лека задумалась. Пожар в груди немного поутих, и разум вернулся на место. -Что ты творишь? -Тихо спросил он. -Ты же понимаешь, что просто отталкиваешь ее этим. И тогда пришел страх. Лека снова взяла телефон и написала торопливо: -Тогда прошу прощения. Похоже, это просто мои заморочки. Диана прислала смайлик. -Видимо, еще не со всеми демонами я справилась, -написала Лека. Диана ответила: -Что ж, справляться с демонами не просто. Я желаю тебе удачи. -Боюсь, я не вправлюсь сама, -уже в отчаянии отправила она. Ответом ей было только молчание, и пустая синева телефона.

Глава 12. Лети.

Часы на стене зала отлета показывали двенадцать пятнадцать. Лека сидела на своем рюкзаке, прислонившись спиной к стене и изнемогала от жары. Хотелось есть, пить и спать -все одновременно, но отсутствие денег делало невозможным все вышеперечисленное. Она постоянно попадала взглядом на стрелки часов, но от этого время не шло быстрее, а напротив -растягивалось будто жеванная не единожды жвачка во рту. На душе было тоскливо. Вчерашний порыв дорогого стоил ей, и теперь одолевали сомнения -правильно ли она поступила, вот так, практически напрямую, попросив о помощи? Видимо, неправильно, раз уж Диана даже не ответила. Она долго пыталась понять, что чувствует, но за ощущением униженности ничего невозможно было различить. -Только бы теперь не скатиться в неумение просить о помощи вообще, -подумала Лека, -если отказала Диана, это не значит, что не стоит просить в принципе. Глубоко в сумке запищал телефон. Кто бы это мог быть?Лека вытряхнула из рюкзака вещи прямо на пол, и достала мобильный. "Одно новое сообщение", -высветилось на экране, и чуть ниже -"Диана". Диана. Она. Лека вздохнула и прочитала сообщение. -Леночка, счастливого пути тебе и мягкой посадки. Возвращайся скорее. Сердце Лекино радостно заныло. Все-таки, ей не все равно! Она принялась соображать,что бы такое ответить. Понятное дело, спасибо, но нужно еще обращение, так? Дианочка? Фу. Глупо и как-то слишком лично. Ди? Нет, не пойдет, уж очень по-свойски получается. Милая? Не так поймет В конце концов, она традиционно разозлилась на саму себя, и написала просто "спасибо". Подумала, и добавила смайлик. Полет прошел быстро и без приключений. После спокойной балийской тишины Леку ошеломил аэропорт "Домодедово". Она растерялась, и не знала, куда бежать. И страшно обрадовалась, услышав откуда-то издалека громкое: -Лена! Из-за терминалов к ней стремительно неслась Ксюха, держащая в одной руке телефон, а в другой -объемный пакет. Они обнялись. -Я уж боялась, что опоздаю, -прошептала Ксюха в Лекино ухо, -пробки. В пакете у нее оказалась теплая куртка, ботинки с мехом и шапка. -Какая ты умница, -улыбнулась Лека, -а я как раз думала, что до машины придется бегом бежать. -Да уж, вид у тебя точно не для Московской зимы. Лека натянула куртку поверх майки, джинсы заправила в ботинки, а шапку надела поверх новой стрижки. Теперь вид вполне соответствовал, и люди перестали удивленно на нее таращиться. -Это твои вещи?-Кирилла. Мои были бы тебе малы, а Асины велики. Ксюха взяла Леку под локоть и повела к выходу. Лека шла, озираясь по сторонам и думая, что еще за Кирилл?Ответ она получила уже в машине. Они загрузились в просторный синий ситроен, и влились в поток. -Кирилл -это Асин сын, -объяснила Ксюха, -надеюсь, тебе не придется с ним столкнуться. Ну а если придется -не обессудь. -Сложные отношения? -Понимающе покачала головой Лека. -Нет, ничего сложного. Абсолютная атмосфера ненависти и презрения друг к другу. Ксюха явно не хотела развивать тему, и Лека не стала настаивать. Она отвернулась и под тихие звуки радио принялась любоваться огнями пролетающей мимо заснеженной Москвы. Мелодия блюза проникала в нее и растекалась по венам. Она думала о Женьке -а вдруг каким-то чудом та окажется в Москве, и они столкнутся где-нибудь на улице, или в метро, или в магазине? Как было бы чудесно просто на несколько секунд увидеть ее, почувствовать ее запах, и услышать голос. Она думала о Диане -наверное, сейчас она ведет очередную группу учеников к океану, и касается кого-то совсем другого, не Леку. Она думала об океане -утром, когда прощалась с ним, глаза ее были полны слез, а сердце грусти. И он отвечал тем же -словно норовистый жеребец кидался волнами, фыркал, и уворачивался от прикосновений. -Я вернусь, родной, -обещала ему Лека, и точно знала, что сдержит слово. У Ксюхи зазвонил телефон. -Да, Ась, -заговорила она, одной рукой держась за руль,-встретила, едем, все хорошо. Убрала на мгновение трубку, и повернулась к Леке: -Она спрашивает, ешь ли ты лук?-Ем, -согласно кивнула Лека. Ее сердце наполнилось радостью -давно ее нигде не встречали с таким гостеприимством, с такой радостью. -Нет, Ирка на даче с мелким, а Неля вроде уехала в какую-то командировку, -продолжила отвечать на неслышимые вопросы Ксюха, -и я думаю, не стоит никого звать. Посидим сами, по-семейному. Выслушала ответ и добавила: -Ладно,буду осторожно. До скорого. Она сунула телефон в держатель, и повернулась к Леке. -Давай сразу обсудим дела. Я все думала, какую же работу тебе подыскать, чтобы ты могла работать с острова, и чтобы было интересно. И нам с Асей пришла мысль. Как ты смотришь на то, чтобы поучиться снимать?-Что снимать? -Удивилась Лека. Она не ожидала такого внимательного отношения к собственной судьбе, все это -и предложение встретить, и возможность пожить в их доме, и вот теперь работа -ошеломило ее. -Видео, -как ни в чем не бывало продолжила Ксюха, -не кино, конечно, но чтобы на этом зарабатывать, все должно быть на должном уровне. -Как на видео можно зарабатывать?-А ты представь. Мы сделаем видео блог "о жизни в раю", и будем выкладывать туда видео зарисовки о серфинге, природе, красотах, и обо всем интересном, что там происходит. Это было похоже на мечту. Лека сразу представила, как ездит по острову с камерой, выискивав самые интересные кадры, и монтирует их в единый сюжет. -Я готова, -сказала она, -но по-прежнему не понимаю, как на этом можно зарабатывать. -Рекламой, -пожала плечами Ксюха и резко свернула с трассы на дорогу поменьше, -я нашла спонсора, который готов вложить изначальный капитал на технику, за процент. А дальше, когда эта история раскрутится, будем продавать рекламу туристическим агентствам. Лека не верила своим ушам. -И все это ты сделаешь для меня?-Да. -Но почему?Ксюха сунула в рот зубочистку и свернула на садовое кольцо. -Лен, не ищи в этом подтекст, -сказала она, -считай, что я просто хочу помочь другу, вот и все. Моя жизнь вполне состоялась, и теперь мне хочется дать что-то не только себе и своей семье, но и миру в целом. Машина пронеслась по набережной, в окне мелькнули огни Кремля, и через десять минут они уже проехали в закрытый дворик, где Ксюха и припарковала машину. Странно было ступать из тепла салона в морозный воздух, и не менее странно было касаться ногами не песка, а огромных сугробов. Ксюха посмотрела наверх и улыбнулась чему-то своему. -Идем, -скомандовала, -ужин стынет. Ася встречала их на площадке третьего этажа. Она сначала обняла Ксюху, поцеловала ее в белую от мороза щеку, и только потом перевала взгляд на Леку. -С приездом, Леночка, -сказала она, -как долетела?-Хорошо, -улыбнулась в ответ Лека. Она слегка смешалась, не зная, как обращаться к Асе -по имени или отчеству? На "вы" или на "ты". -Ну что мы стоим? Проходите! Ксюшка, ты иди переодевайся, а я покажу Леночке ее комнату. И немедленно ужинать, а то все стынет. Квартира их оказалась большой и очень уютной. Все в теплых тонах, много книг, много маленьких ковриков и фотографий на стенах. На одной из них Лекино внимание привлек молодой парень в военной форме. -Это мой сын, -объяснила Ася, -он сейчас в Санкт-Петербурге, учится в военном училище. В его комнате ты и будешь жить. Она миновала огромный фикус в кадке, и распахнула дверь. Кровать, стол, кресло, стеллаж с книгами. -Располагайся. Надеюсь, тебе здесь будет удобно. Полотенце вот я тебе положила, и зубную щетку тоже. У тебя есть чистая одежда, или дать тебе что-то из Ксюшиного пока?-Нет, спасибо, Ась, все отлично. Ася вышла из комнаты, и Лека наконец осталась одна. Ей было немного неловко от такой теплой встречи, но вместе с тем и очень приятно. За ужином она сидела и наблюдала за Ксюхой. Та сидела, ровно держа спину, и ела странное блюдо из пареных овощей. Леке Ася подала итальянскую пасту с отбивной и луковым соусом. -Адски вкусно, -сказала Лека, протягивая тарелку с просьбой добавки. -Да, Ась, ты готовишь замечательно, -откликнулась Ксюха. Лека не стала задавать вопросов, но ей вдруг подумалось, что все здесь очень мило, и красиво, и по-доброму, но в то же время было что-то неживое парило между этими двумя. Как будто замороженное. -Я позвонила Кристине, -сказала Ксюха за чаем, -с Женей все в порядке, она живет в Таганроге, работает учителем, растит дочь. Сердце Лекино сделало кульбит. -К...как дочь? -Запинаясь, спросила она. -Ты не знала, да? Женя родила дочь, ей уже два года. Кстати, у них с ребенком твоей бывшей общий отец. -Леша? -Лека лихорадочно считала. Получалось, что когда они были вместе в Таганроге, Женька уже была беременна. И ничего ей не сказала. Что ж, поделом. -Она вышла замуж?-Нет, -Ксюха налила всем еще чаю, -я так поняла, что он просто помог сделать ребенка, и теперь активно участвует в его воспитании. -Что еще рассказала Кристина? -Задала вопрос Ася. -Лиза, Лекина бывшая, так и живет со своей Инной, все у них хорошо. Сама Кристина сделала дреды и ругается с сыном. В общем, ничего интересного. Лека могла бы спрашивать еще, но сообщение о ребенке убило ее наповал. Молодец Женька. Умница. Строит свою жизнь так, как считает нужным. Со следующего утра Лека приступила к учебе. Заняла у Ксюхи денег и отправилась на краткосрочные курсы режиссеров-операторов. По ее прикидкам, учеба должна была занять четыре недели, а это значило, что уже через месяц она вернется домой. Но жизнь, как это часто бывает, решила иначе. Две недели Лека жила у Ксюхи с Асей, проводила дни за учебой, а вечера за тихими посиделками с чаем. Иногда Ася читала вслух что-то из классики. Лека слушала, Ксюха рядом за ноутбуком занималась делами. Это была спокойная и уютная семейная жизнь, полная тепла и уважения. Пока в один из дней все не рухнуло. В это утро Лека как всегда собиралась на занятия. Она уже купила себе видеокамеру, штатив, свет и теперь таскала все это в огромной сумке. Уже одевшись, она подхватила вещи, распахнула дверь и опешила. На пороге стоял парень с фотографии -Кирилл, и выглядел он очень пьяным и очень злым. -Ты еще кто? -Спросил он, отталкивая Леку с дороги и проходя в квартиру. -Где мать и ее сучка?Лека опешила. -А ты, собственно, кто такой?-Какая тебе разница? Где мать, говорю?Он прямо в ботинках прошел в квартиру, и через секунду голос его донесся уже из комнаты. -Какого х...я? Чье барахло здесь накидано?Когда Лека вбежала в комнату, он уже разбрасывал ее вещи по полу, пиная их ногами. -Ты что делаешь, придурок? -Она кинулась, пытаясь отобрать у него сумку с аппаратурой, но он оказался сильнее, и жахнул сумкой прямо об пол. Что-то закипало в Леке, разливалось по жилам яростью и такой первоклассной ненавистью, от которой вдруг резко сузились зрачки. Она опустила взгляд, а когда подняла, это был уже совсем другой взгляд, и совсем другая Лека. Она ударила снизу, в челюсть, как учил когда-то Виталик, и одновременно сделала подсечку. Кирилл свалился на пол мешком, накрыв телом сумку. Попытался подняться, но Лека нанесла новый удар. А потом еще один. И еще. Она била на уничтожение, наповал, сдирая в кровь костяшки пальцев и ломая кости. С шумом отворилась дверь, и кто-то за волосы оттащил Леку в сторону. Полными ярости и крови глазами, она смотрела, как Ксюха лупит Кирилла по щекам, ощупывает его лицо, тело. Он не сопротивлялся. Лежал на полу и тихо стонал. -Закрой дверь, -скомандовала Ксюха, обернувшись, и Лека сквозь пелену поразилась спокойствию в ее голосе, -на замок закрой. И не вздумай орать. Пока Лека выполняла приказ, она снова склонилась над Кириллом, вытащила у него из-под спины сумку, и, взяв с тумбочки графин с водой, полила на окровавленное лицо. Кирилл зафыркал, и открыл глаза. -Скажешь хоть слово -и я тебя убью, ублюдок, -тем же спокойным голосом сказала Ксюха. -Сейчас спокойно встаешь и ложишься на кровать. Молча и тихо. Действуй. Кирилл послушался. Тихо постанывая, прилег поверх старательно заправленного Лекой полчаса назад покрывала, и закрыл глаза. -Жить будешь, -резюмировала Ксюха, еще раз осмотрев его лицо. Основная часть повреждений пришлась именно на него, но сломано ничего не было. Тогда она кинула ему на грудь пачку влажных салфеток и велела: -Обтирайся. И подошла к Леке. -Дай посмотрю, -сказала ласково, протягивая руку к Лекиным ладоням. Первое же прикосновение причинило адскую боль. Лека стиснула зубы, чтобы не закричать. -Пальцы сломаны. Ну ты и сильна, Ленка! Ксюха на секунду остановилась посреди комнаты и задумалась. И приняла какое-то решение, после чего снова принялась распоряжаться. -Значит, так. Сейчас ты (взгляд в сторону Кирилла) отмываешь лицо, и очень тихо выходишь на улицу. А ты (к Леке) закутываешь руку шарфом и выходишь следом. Так, будто ничего не случилось. Ничего этого не было. Никто никуда не приезжал, и никто никого не бил. Всем все ясно?Лека кивнула. Кирилл издал стон согласия. Ксюха вышла первой -через секунду вернулась и сделала рукой знак: "идите". Кирилл и Лека на цыпочках прокрались по коридору и вышли в подъезд. Оба молчали, пока садились в машину -Лека на переднее сиденье, Кирилл на заднее. Ксюха завела мотор и выехала на дорогу. Лека краем глаза смотрела на нее и поражалась: как можно вести себя столь невозмутимо? Сидит, крутит руль, грызет зубами зубочистку и даже головой покачивает в такт музыке из радио. Железная тетка. Сама Лека немного остыла, но что-то в ней теперь стало другим. Она пока не понимала, что именно, но точно знала: что-то вернулось. Может быть даже она сама. Доехали до больницы. Все вместе вошли в травмопункт, а когда врач закончил накладывать гипс, Ксюха встречала ее уже одна. -Где Кирилл? -Спросила Лека. Ксюха не ответила. Осмотрела повязку на ее руке, присвистнула, и сказала: -Красиво. После чего пошла к машине. Обратно тоже ехали молча. И снова эта музыка, и зубочистка в зубах. -Ксюха, остановись, -попросила Лека, увидев на обочине какое-то кафе, -я хочу поговорить. Машина послушно скользнула вправо и припарковалась. Сели за столик, заказали кофе. -Что происходит? -Спросила Лека. -Ася не должна знать, -в Ксюхином взгляде она увидела металл, -ясно? Я прошу тебя. Это "прошу тебя" прозвучало почти умоляюще. -Конечно, я ей не скажу. Но ответь, что у вас происходит? Как ты живешь? Я ничего не понимаю. -Я ее люблю. Больше тебе ничего знать не надо. -Но я же вижу, что что-то не так! -Вспылила Лека. -Почему ее сын смеет так себя вести? Почему он называет тебя сучкой? Почему ты отпрыгиваешь от Аси, когда она трогает тебя за бедро, и при этом спишь с ней в одной постели?Ксюха молчала, опустив взгляд в чашку с кофе. На лице ее всеми прожитыми годами растекалась усталость. -Нам тяжело дались наши отношения, -наконец сказала она, -это никогда не было легко, и только недавно мы смогли наконец немного отдохнуть. Ася... Она очень устала. И я сделаю все, чтобы сохранить ее покой и счастье. -Это не ответ на мой вопрос. -Знаю, -их взгляды пересеклись и разбились друг о друга, как лед и вода, как огонь пламя, -но это максимум, что я готова ответить. Что до Кирилла -поверь, у него есть причины меня ненавидеть. И отчасти поэтому какие-то вещи я спускаю ему с рук. Жаль только, что это коснулось и тебя. Лека потерла здоровой рукой повязку. -А я рада, что коснулось, -сказала она, -знаешь, я только сейчас, кажется, по-настоящему вернулась назад, к себе. Ксюха криво усмехнулась, и этой усмешки Лека не смогла понять. Она продолжила: -Надо придумать легенду о моей сломанной руке. Я хочу пожить у вас еще пару дней, если ты не против. Брови Ксюхи взлетели вверх. -Я уезжаю домой, -объяснила Лека. -Хватит прятаться, хватит искать стабильности и уверенности. Пора бы мне снова научиться рисковать. -Но как же твоя учеба?-Если Кирилл не разбил камеру, я заберу ее с собой и доучусь самостоятельно. Если разбил -найду, как купить новую. Проект состоится, Ксюх. Более того, теперь я знаю, о чем будет первый фильм. -И о чем же? -Первый раз за это утро на Ксюхином лице появилась улыбка. Лека хмыкнула, посмотрела еще раз на повязку, и ответила тихо и жестко: -О преодолении, детка. И только о нем.

Глава 13. Возвращение.

Улетай. Этот город уже обречен. Все гуляют, и никто ни при чем. И только что почем на умах. Улетай. За бессильем часто прячется страх, И неправда заблудилась в словах. И слишком много папах, И рубаха на больших головах.

Дела навалились как снежный ком, и полетели по минутам и часам, подпрыгивая на рытвинах и сваливаясь в ямы. Лека отвезла в ремонт разбитый объектив камеры, встретилась со спонсором фильма, положила на карточку полученные от него деньги, купила ноутбук и билет до Денпасара. Собрала вещи, и половину из них отнесла на помойку. В день отъезда приехала домой к обеду, и, наскоро проглотив приготовленный Асей суп, сказала: -Сядь. Мне нужно с тобой поговорить. Ася испуганно поставила на плиту незаконченный чай, и присела на краешек стула. Лека уставилась на нее пристально, осмотрела с ног до головы. Красивая женщина, черт возьми. Как она умудрилась такое с собой сотворить?-Она тебя очень любит, -Лека удерживала глазами Асин взгляд, -но она страшно устала. Ты сильная женщина, это видно, и даже если однажды она тебя сломала, ты еще можешь подняться и стать ей партнером, а не обузой. -Я не... -в уголках Асиных глаз появились слезы, но Леке было все равно. -Молчи, дослушай. Я не знаю, чего там у вас произошло, и знать не хочу. Но я знаю Ксюху. Она за тебя жизнь отдаст, и даже с того света найдет способ подставить плечо и руку. Но пойми, она не железная. И держится сейчас на честном слове. Что бы там с тобой ни случилось, как бы тебя жизнь ни размазала, найди силы подняться. И тогда вы будете вместе. А иначе она просто сдохнет, только и всего. Ася рыдала, положив голову на сложенные замком руки. Лека смотрела на ее опущенные плечи, дрожащую спину, и ей ни капли не было ее жаль. У каждого свой путь, и требуется немало сил и мужества чтобы идти по этому пути. Но нужно в сто крат больше сил, чтобы подняться после оглушительного падения. Вот только есть одно "но", которое все меняет. Если все же поднимешься, если сможешь это сделать -дальше идти по жизни будет гораздо легче. Лека не стала больше ничего говорить. К тому времени как приехала Ксюха, Ася уже привела себя в порядок и ничто на ее лице не выдавало недавних слез. Она тепло попрощалась с Лекой, и Ксюха повезла ее в аэропорт.

Улетай. От промозглой холодной зимы. От ползущей с востока войны. От чужой вины на плечах. Улетай.

В аэропорту Лека крепко обняла Ксюху. -Спасибо, -сказала искренне и тепло, -за то, что ты сделала для меня. И за то, что смогла стать такой. -И тебе спасибо, -голос железной Ксюхи дрогнул, -ты принесла что-то новое и свежее в мою жизнь, и я рада тому, что ты была здесь. Они улыбнулись друг другу на прощание, и одна отправилась на посадку, а другая -к выходу. Через тринадцать часов Лека была дома.

***

Она выскочила из самолета первой, сбежала вниз по трапу и полной грудью вдохнула горячий сладковатый балийский воздух. Паспортный контроль пролетела быстро. С рюкзаком за плечами выскочила на парковку, и рванула к стоянке байков. -За сотню до Куты! -Крикнула курящим в стороне балийцам, и через пять секунд уже мчалась на байке, обнимая за талию водителя и сходя с ума от счастья. Сердце колотилось как сумасшедшее. На кута-бич она спрыгнула с байка, сунула водителю сотню, и бегом побежала к океану, не обращая внимания на бьющийся на спине рюкзак. Бросила его на песок, рванулась вперед, и прямо в джинсах по колено зашла в воду. -Привет, милый. Я вернулась. Океан раскинулся перед ее глазами бесконечным простором и яркостью красок. Полоса прибоя сместилась, убегая от Лекиных ног. -Прости, родной. Я пыталась приехать раньше, но не смогла. Прости, что я так долго. Океан фыркнул и брызгами ударил Леку в лицо. Она не сопротивлялась. -Знаю, малыш. Я тоже скучала. И тогда подбежала к ее коленям ласковая волна, коснулась кожи под джинсами, и погладила нежно. -С возвращением. Не час и не два плескалась Лека в полосе прибоя. Падала на песок, поднималась и снова бросалась в волны. Умывалась соленой водой и смешивала ее со слезами радости. Все было хорошо. Все действительно стало хорошо. В тот же вечер она сняла дом. Маленький, с двумя спальнями, кухней и большим залом. Ее привлекло то, как уютно было внутри, и огромный балкон на втором этаже, заваленный подушками. -Спасибо, -сказала она небу, стоя вечером на этом балконе и слушая музыку ветра, -большое тебе спасибо. От Семиньяка, где ей теперь предстояло жить, до Куты было всего несколько километров, но Лека на следующее утро отправилась на улицу и взяла в аренду черный мотоцикл -новый, с хромированными крыльями и ярко-зелеными полосами на сиденье. В придачу к мотоциклу здесь же купила черный шлем, и защитную куртку -легкую, продуваемую ветром. В новом наряде забралась на байк и рванула с места. Скорость за пару секунд выросла до 90. Лека уверенно лавировала между машинами, обгоняла местных на их скутерах, и добралась до Куты всего за пару минут. Завтрак в любимом варунге показался ей райской пищей. Она долго и медленно поедала национальное балийские блюдо наси-горенг, пила маленькими глотками кофе и запивала его апельсиновым фрешем. А когда на часах высветилась цифра 12, позвонила в школу. -Школа серфинга слушает, чем могу помочь? -Это была Света, Лека узнала ее протяжный голос, но не подала вида. -Добрый день. Я хочу записаться на урок по йоге, -сказала она, слегка картавя. -Конечно! На какой день вас записать?-На сегодняшний, конечно. Меня зовут Лена. -Хорошо, записываю. В шестнадцать тридцать ждем вас в школе. Адрес знаете?-Нет. Света назвала адрес, и попрощалась. До встречи оставалось менее четырех часов. Эти часы Лека провела с пользой -съездила в крупный магазин одежды, выбрала пару новых шортов, несколько маек, бандану. Купила и кроссовки черного цвета, и брюки. Затем заехала в другой магазин и приобрела коврик для йоги. Отвезла покупки домой, и отправилась в школу. Первый раз она въезжала сюда на байке, а не шла пешком. Первый раз смело смотрела в глаза охранникам, и нахально бросала шлем прямо на мотоцикле. Первый раз не стала входить в здание, а вместе с ковриком сразу пошла на полянку. Села, одетая в широкие индийские штаны и футболку, скрестила ноги. Ждала. В ушах играла самая прекрасная музыка,и в такт этой музыке билось под майкой сердце.

Я скажу тебе, что люблю тебя, и мир будет принадлежать только нам двоим. Я скажу тебе, что прекраснее глаз я не видел на всем белом свете. Я скажу тебе, что в моем сердце нет места ни для кого другого. Я скажу тебе, что в моей памяти вечно живешь только ты.

Диана шла первой. Она смеялась, поправляя на ходу свои черные волосы, свободно спадающие на плечи. Она несла подмышкой коврик, а в руках -бутылку с водой. И она увидела Леку, лишь ступив голой ногой с дорожки на траву.

Я скажу тебе, что любовь слишком тонкая штука, чтобы быть старой. Я скажу тебе, что все вокруг меркнет, когда ты появляешься в моих глазах. Я скажу тебе, что прощание больше не имеет смысла, потому что ты никуда не уйдешь. Я скажу тебе, что ты -и есть мое сердце.

Они смотрели друг на друга и улыбались. Так улыбаются друзья, встретившись в миг, когда надежды на встречу больше не осталось. Так улыбаются любимые, увидев друг друга на целых пять минут раньше задуманного. Так улыбается небо, ранним утром встречая из океана солнце. Так улыбается мир, и так улыбается жизнь. -Когда Светка сказала, что какая-то Лена записалась на йогу, я так и думала, что это ты. Но она сказала, что ты не знала адреса, и я засомневалась...

Я скажу тебе "здравствуй", и мир рассмеется нашей радости. Я скажу тебе "помню", и ты будешь знать, что я говорю правду. Я скажу тебе, что для любви нет меры и нет границ. Я скажу тебе, что на самом кончике моего счастья живут мысли о тебе.

Шел урок, Лекино тело послушно принимали нужное положение,и вставало в ассаны. Диана как раньше показывала, и исправляла ошибки. Но только то и дело срывался в сторону взгляд, встречался с другим -таким же синим, отличающимся лишь оттенком, и погружался в него, приглашая к красивому нежному танцу. И в ассане, которая никогда толком не получалась, Лека не оборачиваясь почувствовала, как ложатся на ее плечи сильные руки, и тянут, впиваясь пальцами а кожу. И скорее угадала, чем услышала, едва различимый шепот над ухом: -Я рада, что ты вернулась.

***

Прошло два месяца. Отгремел дождями февраль, и словно галантный кавалер уступил место весне. Лека больше не ходила на занятия -теперь под навесом ее дома на специальных держателях стояла ее собственная доска -белоснежный лонгборд с черным иероглифом, выгравированным посередине, и означающим слово "счастье". Йогой она теперь занималась на заднем дворике, два раза в день -с первыми и последними лучами солнца. Там же, на заднем дворике, теперь стоял металлический каркас, увешанный осветительными приборами, и покрытый березентом на случай дождя. Грег называл это сооружение Савина-пикчерс, и неизменно доказывал, что все великие режиссеры должны начинать именно с такой студии. На втором этаже Лека оборудовала монтажную. Там у нее стоял огромный монитор, к которому подключался ноутбук, маленький декодер и стеллаж с валяющимися вперемешку деталями оборудования. Сегодня снимали любовную сцену. Лека с самого утра установила свет, подготовила разметку на земле и отформатировала карточку фотоаппарата. Идея снимать видеокамерой была забыта как страшный сон -на новом Лекином кэноне картинка получалась лучше, и монтаж шел гораздо быстрее. Из-за ворот побибикали. Лека быстро собрала в хвост отросшие волосы и отправилась открывать. -Где тут самый великий режиссер всех времен и народов?Ну конечно, это был Тони. Он всегда приезжал раньше всех, развивая на своей ямахе нешуточную скорость, и начинал острить прямо с порога. -Стоит на полке, между Спилбергом и Джоссом Уэддоном, -ответила Лека, обнимая Тони за шею и с удовольствием целуя его чисто выбритые щеки, -костюм привез?-Ритец привезет. Обещала даже погладить. -Вы меня в могилу сведете, -пожаловалась Лека. Иди пей свой кофе и учи текст. -А можно сначала кофе, а потом текст? -Тони умоляюще заглянул в Лекины глаза и захлопал рестницами. Та развернулась и отвесила ему увесистый пинок. -Брысь, вымогатель! Там того текста три строчки, а ты еще жалуешься. Одна проводила взглядом скрывшегося за дверью дома Тони, и выглянула за ворота. Там, в конце улицы, поднимались огромные клубы пыли. А вот и Рита. И это была действительно она -на огромном джипе пролетела мимо дома, затормозила, и, поднимая еще большее облако и вызвав лай соседских собак громким шансоном, доносящимся из колонок, сдала назад. Лека улыбалась, глядя как она выпрыгивает из машины, вытягивает следом чемодан и костюм на плечиках, и важно шествует к воротам. -Ты без представлений не умеешь, да?Они обнялись. Чемодан стукнул Леку по спине, и заставил отпрыгнуть назад. -Ой, ты не представляешь, как я ехала! -Тряся рыжими дредами, затараторила Рита. -На скорости двести километров в час и разбивая по пути стекла своей музыкой? -Перебила Лека. -Ну как же, вполне представляю. -Да нет! -Рита сунула Леке в руки вешалку. -Держи костюм. В общем, на Легиане куча балийских ментов в сапогах, они всех останавливают и требуют права. Прав у Риты не было никогда. Она научилась водить машину сама, по распечатанной инструкции из интернета, и всегда говорила, что ниже ста пятидесяти ездить -так лучше просто пешком ходить. -Ну я остановилась, а он чешет мне что-то на балийском, и не отстает. Я под дурочку, а он ни в какую. Ну я и стартовала на сто восемьдесят. Где уж им с их стадвадцатью кубами за мной угнаться! А Тоник тут уже?Лека только глаза закатила. -Тоник-дальтоник, -заорала Рита, -свари мне кофе! -Хамкам не подаю, -голова Тони высунулась в окно, и была немедленно зацелована, -ладно, так и быть, сексуальным хамкам подам. Кофе пили на балконе. Валялись на пуфиках, курили кальян и то и дело друг друга подначивали. Лека еще успевала в перерывах между кальяном просмотреть сценарий сегодняшней съемки и сделать несколько пометок. -А когда же приедет главная героиня? -Спросил Тони, когда с кофе было покончено. -Тоник-мнемоник соскучился по нашей красотке? -Рита съехидничала, за что и была немедленно наказана дружеским подергиванием за дреды. -Идите гримируйтесь, -скомандовала Лека, -я включаю аппаратуру, и начнем. И ушла вниз, спиной чувствуя провожающие ее взгляды. Шум байка за воротами раздался в момент, когда Рита закончила работу, и Тони -в костюме, с толстым слоем грима на лице, спускался вниз по лестнице. Распахнулась калитка от осторожного подталкивания, и во двор вошла ослепительно красивая, одетая в короткое вечернее платье, Таня. Она как всегда тихо поздоровалась, и как всегда подошла к Леке и заглянула снизу вверх в ее глаза. Они поцеловались. -Как ты, малыш? -Шепотом спросила Лека, замирая от невесомой нежности. -Теперь хорошо, -Таня немножко подержала ее за руку и отпустила, -готова работать. Работа закипела. Вначале отсняли короткий диалог, затем сцену флирта, и далее -поцелуя. -Тони, не увлекайся! -Ругалась Лека из-за объектива. -Мы делаем стилизацию, и совершенно не нужно целоваться взасос. Просто отвернитесь немного, и коснитесь щеками. -Тем более, что Танька-ружбайка из-за твоих поцелуев моментально краснеет, -включалась Рита, выскакивая на площадку и поправляя Тане грим. -Танюш, порядок? -Лека взволнованно ловила ее взгляд. -Да, все хорошо, -еще сильнее смущалась Таня, и съемка продолжалась. Когда, наконец, закончили, солнце уже вовсю клонилось к закату. -Снято! -Сказала Лека, выключая аппаратуру. -Все молодцы. Тони немедленно усвистал в душ, Рита отправилась складывать грим, а Таня тихонько подошла к Леке. -Останешься? -Спросила та. -Мне нужен час на йогу, а потом можем поболтать. -С удовольствием. Выполняя ассаны, Лека отрешилась от всего. Она точно знала, что Таня уже переоделась в ее футболку, едва прикрывающую бедра, и сейчас готовит внизу легкий ужин. Лежа в шавассане, вдруг мимолетно подумала о Диане. Пронесся перед глазами ее образ и растаял, словно его и не было. Затем был душ, и чистые свежие шорты, и майка на тонких бретельках. И накрытый столик на балконе, где Таня уже сидела на пуфике, стыдливо прикрывая голые колени. -Как ты, зайка? -Лека уселась рядом и обняла ее за плечи. -Мне очень нравится то, что у тебя получается. Отличный выйдет фильм. -Не у меня, а у нас. Но я спрашивала о другом. Как ты?Таня отвела глаза. Она всегда смущалась, когда Лека смотрела на нее вот так -в упор. С самой первой встречи. Они познакомились у океана. Лека шла по пляжу, играя с прибоем в веселые игры, и вдруг заметила впереди ореол светлых волос. В темноте ей показалось, что это ангел спустился с небес и сидит одиноко на камне, скучая по небу. Она подошла и присела рядом. Ангел даже не пошевелился. И долго-долго они сидели и молчали каждый о своем, пока ангел не прошептал нежным женским голосом: "До завтра, родной" и не заорал истошно, обнаружив рядом Леку. -Эй, Эй, успокойся, все хорошо! -Ангел так припустил по пляжу, что Лека едва поспевала следом. -Ну куда ты? Да постой же! Они бежали так, пока ангел не выдохся. Тогда Лека наконец смогла заглянуть в его лицо и обнаружила молоденькую девочку, очень красивую, с такими тонкими чертами лица, что они казались совершенно прозрачными. -Ты чего испугалась? -Спросила она. -Меня Лека зовут. Ангел молчал, испуганно таращась и задыхаясь от долгого бега. -Я тебя напугала, да? Прости. Я не думала, что ты меня не замечаешь. -Я говорила с океаном, -тихонько сказал ангел. Выяснилось, что ангела зовут Таней,что она живет на Бали всего две недели, и очарована красотой и величием океана не меньше Леки. Так они и подружились. Лека научила Таню ездить на байке, дала несколько уроков серфинга, и свозила в Убуд. А Таня летела глазами ей навстречу, завороженно ловила каждое слово, и могла бесконечно говорить о том, каким для нее сегодня был океан, и какими были волны. -Так как ты? -Третий раз повторила Лека свой вопрос. -Мне немного грустно, -склонила голову Таня. Лека вздохнула. Она прекрасно знала причину этой грусти, но вместе с тем знала и то, что мало чем может Тане помочь. Поэтому просто потрепала ее светлые волосы и продолжила пить чай. -Ты видишься с Дианой? -Спросила Таня несколько минут спустя. Она старалась скрыть всю гамму чувств, скрывающихся за этим простым вопросом, но не смогла. -Практически нет. А когда вижу... Лучше б не видела. Это было абсолютной и совершенной правдой. За прошедшие месяцы Лека видела Диану раз пять, и ни один из них не принес никакого удовольствия. Первый раз они столкнулись на Легиане, в спортивном магазине, где Лека выбирала плавники для своей новой доски. Она увидела Диану за соседним стеллажом, и подошла, улыбаясь и радуясь встрече. -Что ты здесь делаешь? -Подняла брови Диана в ответ на Лекино "привет", и от тона, которым это было сказано, улыбка немедленно сползла с лица, а скулы напряглись. -Плавники покупаю, -Ответила все же Лека. Она не ожидала такой реакции, но дальнейшее было еще более неожиданно. -Разве ты уже выросла из детских штанишек и катаешься на профессиональной доске? -Ехидно пропела Диана, и ушла, не дожидаясь ответа. Лека осталась стоять -ошарашенная и расстроенная до глубины души. Следующий раз был не лучше. Она заехала в школу повидаться со Светой, а нарвалась на Диану, которая сидела на стойке и насмешливо заявила: -Пришла еще поучиться? Боюсь, в твоем случае это пустая трата денег. И еще раз, и еще, и еще. Лека недоумевала -с чего вдруг такая неприязнь? Но про себя решила видеться с Дианой как можно реже -тем более, что съемки фильма и общение с новыми друзьями захватили ее с головой и не оставляли времени ни на что другое. Но говоря так, она интуитивно чувствовала -им с Дианой еще предстоит столкнуться, и не раз. Так оно и вышло.

Глава 14. Вместе.

На этот раз идея встретиться исходила от Дианы. Лёка даже глазам своим не поверила, когда, выйдя из душа, прочитала на экране телефона «Если предложение погулять еще в силе, я готова его принять». И что бы это значило, интересно? Всё же два месяца прошло, да и манера их общения за эти месяцы оставляла желать лучшего. Может, «друг» ушел в отставку? Или не с кем провести вечер?Она зафыркала, вытирая голову и мучительно размышляя, что ответить. А правда -что? За эти месяцы остыла, перегорела, и даже если сильно прислушаться -внутри ничего не екает больше. А с другой стороны, как-то глупо отказываться от подарков, за которые потом расплачиваться не придется. Но зачем всё, зачем?Бросив полотенце на кровать, Лёка как была -обнаженная -вышла на балкон и медленно, с удовольствием, потянулась. Судя по редким облакам на небе, погода сегодня будет отличная -можно на байке съездить в Убуд, сделать индонезийский массаж с ароматическими маслами, поваляться в теплом бассейне с видом на океан, и покормить обезьянок в манки-форесте. Она даже замурчала от открывающейся перспективы, еще раз потянулась и, вернувшись в дом, написала в телефоне: «Увы, обстоятельства изменились, как-нибудь в другой раз». Подумала, добавить ли ироничное «привет другу», и не стала. Нажала «send» и отправилась одеваться. День продолжился даже лучше, чем планировалось -по дороге в Убуд Лёка заметила на обочине у варунга с экзотическим даже для Бали названием «Клешня краба» знакомую ямаху, принадлежащую Алексу Ямму, норвежцу, который в прошлую встречу обещал показать ей тайный норвежский спот с шикарными волнами. Войдя в варунг, она сразу его увидела: сидел себе, высоченный загорелый красавец, в гордом одиночестве и один за другим пил из высоких стеклянных стаканов фреши. Брал губами трубочку, делал мощное движение щеками, и -вуаля -стакан оказывался пуст. -Лёка! -Алекс так обрадовался, увидев, как она заходит в варунг, что мигом превратился из красавца-серфера в суетливую старушку: вскочил, опрокидывая стакан, кинулся навстречу, обнял и принялся хлопать по плечам и спине. -Привет, Алекс, -Лёка ответила по-английски, и с удовольствием прекратила эти похлопывания: она терпеть не могла такую форму приветствия, -Ты что здесь делаешь? Помнится, в прошлую нашу встречу ты говорил, что не приедешь до июля. -О, Лёка! -Он расхохотался, обнажив белоснежные ровные зубы. -Я так соскучился, что не мог дождаться лета. И, кроме того, я привык выполнять обещания. Сейчас я немедленно расплачусь по счету, и мы отправимся кататься. Он всегда так выражался: немного высокопарно, тщательно подбирая слова, будто английский не был его родным языком. Лёка засмеялась. -На чем кататься, Алекс? Я еду в Убуд, у меня и доски-то с собой нет. -Разве ты не видела две прекрасные доски, прикрепленные к моему мотоциклу? Я с удовольствием одолжу тебе одну из них. Поедем, Лёка! Вот уж правду говорят о серферах: и захочешь день провести без волн, так волны тебя сами нагонят. Лёка задумалась только на мгновение. В конце концов, в Убуд можно и завтра, а сегодня -черт его знает, вдруг и правда этот тайный спот окажется круче Балангана и Бату-болонга. -Ладно,Алекс, -радостно сказала она, -едем. И они поехали. Он, на ямахе, впереди. Она, на своем мотоцикле, сзади. Ехали долго -по Лёкиным расчетам, не меньше часа, и после поворота на Джимбаран, дорогу она уже узнать не могла. А когда приехали -ахнула: вот так тайный спот! Сверху, со скалы, где они оставили байки, открывался прекрасный вид на небольшую бухточку, белоснежный пляж и пальмы, будто тянущиеся с этого пляжа к воде своими огромными зелеными листами. Лайнап был далековато -Лёка едва разглядела пять или шесть серферов, сидящих на своих досках далеко в океане. Алекс быстро отвязал от байка доски, натянул на сильное тренированное тело лайкру и, подмигнув, по маленькой тропинке повел Лёку вниз. На берегу они сделали разминку и через узенький коридор между рифами поплыли к лайнапу. Из двух досок Алекса Лёке достался лонгборд -длинная белая доска с изображением акулы и салатового цвета лишем. Она подошла точно по ростовке -грести было легко, гораздо легче чем на шортборде, к которому Лёка пока так и не привыкла. Еще не добравшись до лайнапа, она с предвкушением оценила волны -пожалуй, они и впрямь хороши: высокие, не пологие, даже есть шанс проехаться в трубе. Убуд был забыт. Прохладная нежность океана, наваксенная поверхность доски, привычное напряжение в мускулах рук заслонили собой всё, заняли все мысли и чувства. -Лёка! -Алекс первым оказался на лайнапе и уже махал ей оттуда загорелой рукой. -Сюда! Приближалась волна. По-хорошему, стоило бы, наверное, сделать переворот, спрятаться под доской и пропустить её, но Лёка решила иначе. Она быстро развернулась лицом к берегу и мощными движениями принялась разгребаться. Рывок, еще, еще -и вот волна подхватывает её борд снизу, поднимает выше. Еще несколько гребков, и доска словно санки с горы несется вниз. Отжаться, прыжок, стойка. Лёка корпусом развернула доску вдоль волны и расхохоталась от счастья -всё её существо наполнилось восторгом и радостью. Она сделала еще один разворот и пригнулась пониже. Она не успела осознать того, что произошло дальше. В одно мгновение что-то тяжелое ударило её сзади в спину, ноги подкосились, доска улетела куда-то в сторону, и всё вокруг исчезло под водой. Месило так, что Лёка всерьез испугалась: утонет. Её перевернуло через голову, потом снова, и снова. В один из разговоров она ногой шкрябнула по чему-то шершавому и скорее почувствовала, чем догадалась: риф. Риф, черт побери всех на свете! Через секунду замес кончился, и Лёка вынырнула на поверхность. Она задыхалась, отплевывалась и ошарашено мотала головой. А сзади тем временем уже поднималась новая волна. Лёка дернула за лишь, но доска была слишком далеко. Пришлось грести в океан, в надежде успеть перевалить через волну до того, как она разобьется и снова замесит -на этот раз точно на рифах. К счастью, получилось -волна приподняла Лёку на себе, и тем самым привела её прямиком к лайнапу. Теперь оставалось только притянуть к себе доску, забраться на неё, сесть и улыбнуться встревоженному Алексу. -Лёка, ты окей? -Спросил он, улыбнувшись чуть кривоватой улыбкой. -Окей, -кивнула она, -всё в порядке. -Как же иначе? -Раздался сзади веселый голос. -Кругом не права, а сидит улыбается. И не стыдно?Еще только оборачиваясь, Лёка уже знала, кого увидит. Кто еще может так ехидно и одновременно серьезно и доброжелательно произносить такие вещи?-Привет, Диана. -Здравствуй. Быстро же ты забыла мои уроки. -Так себе значит уроки были, -парировала Лека и, оглянувшись, улеглась на доску с намерением разгребаться. -Смотри за лишь не зацепись, -донеслось ей вслед насмешливое. Кипя от злости, Лека сделала несколько сильных гребков, но не дотянула, и волна уехала дальше, оставив ее рядом с сидящей на доске и хохочущей Дианой. -И это наша ученица, -сказала она сидящему рядом парню, -что же, в любой работе случается брак. День, начавшийся так хорошо, превратился в кошмар. Стоило Леке дождаться хорошей волны и лечь на доску, как Диана снова принималась отпускать едкие комментарии, а то и откровенно подначивать. Лека старалась не обращать внимания, но уровень злости в ее крови вырастал с каждым новым сказанным словом, и из-за этого она и правда стала совершать дурацкие ошибки. То недогребет, то зароется носом в волну, то попадет под замес. -Тебе еще учиться и учиться. В конце концов даже Алекс заволновался. -Ди, ты говоришь Леке под руку, -сказал он, -перестань это делать. -Если у кого-то язык как помело -это уже диагноз, -добавила пропустившая еще одну волну Лека. -По крайней мере, я использую его по прямому назначению, -Диана красиво разгреблась и боком проехала прямо перед носом окончательно выведенной из себя Леки. Лека проводила взглядом ее спину, мокрые волосы, красивое, идеальное тело, плюнула и принялась грести к берегу. -Лека, ты куда? -Закричал ей вслед Алекс, но она лишь рукой махнула. Выплыла на берег, поднялась к байку, бросила рядом доску, и -как была -мокрая, села на мотоцикл. -К черту все, -рычала она сквозь зубы, выезжая на трассу и выжимая за сотню, -к черту Диану. К черту эту сучку. К черту. Она все увеличивала и увеличивала скорость, но злость увеличивалась вместе с ней. Вместо поворота на Куту, взяла левее и еще прибавила. Неслась как сумасшедшая, обгоняя местные машины и байки, виляя из полосы в полосу и тщетно пытаясь успокоиться. Только когда совсем стемнело, поняла -бесполезно -и повернула назад. К лавбазу Лека приехала вне себя от ярости. До сих пор в ушах звучало Дианино "тебе еще учиться и учиться". Да что она возомнила о себе, черт бы ее побрал? Сучка. Настоящая сучка. Она чуть не уронила мотоцикл, ставя его на подножку, и от этого разозлилась еще больше. Скинула тапки, бросила на матрас у входа шлем, даже не посмотрев, кто там сидит, и рванула к бару. -Нолан! -Крикнула она, перегибаясь через стойку. -У меня был адски плохой день! Тащи сюда свою балийскую задницу и дай мне мой редбулл. -Хамло, -услышала она где-то рядом знакомый голос, и чуть не застонала сквозь зубы. Опять она. Да что ж такое! От мучительной смерти Диану спасло только появление Тони. -Миссис Спилберг! -Он схватил ее за плечи и потащил куда-то. -совсем зазналась -прошла мимо и даже не поздоровалась. Оказалось, что шлем Лека бросила аккурат в центр компании друзей. Вокруг него сидели и Рита, и Родик, и Ник. -Лека-в-ухе-поволока, -пропела Рита, -что случилось?-Эта идиотка меня достала, -пожаловалась Лека, втискиваясь между ней и Родиком, -да подвиньтесь же, поотрастили задницы, скоро доски побольше придется покупать. -Чем достала? -Поинтересовался Тони, ставя в центр бокал с редбуллом. -Да всем, -Лека взорвалась и теперь источала ярость, -постоянно меня цепляет, сучка. -А слабо ее трахнуть?Она не сразу поняла, кто это сказал, а когда поняла -вытаращила глаза. -Родь. Ты перегрелся на солнце?-Вовсе нет, -Родик похлопал Леку по ноге и возбужденно продолжил, -спорим, не сможешь? Ставлю пять сотен. -Рупий? -Потянула Рита. -Родик-наркотик, это даже не смешно. -Долларов. Пять сотен долларов. Лека посмотрела на него и усмехнулась. Интересно. Очень интересно. В то, что Родя вот так просто готов рискнуть такими деньгами, она не верила ни на секунду. Значит, или точно уверен в победе, или есть у него еще какой-то интерес, скрытый. Она повернула голову, чтобы видеть Диану. Та пила коктейль и вовсю флиртовала с каким-то парнем. -Тысяча, -предложила Лека, смеясь про себя. Посмотрим, сколько Ди готова заплатить за сомнительную радость отвергнуть Леку еще раз. -Идет, -Родик протянул руку и Лека подумала, что, похоже продешевила. Но возможность повеселиться никуда от этого не делась. -Танька-встанька недовольна, -прокомментировала Рита, и Лека внутренне согласилась с ней. Но это не имело значения. Бабочки внизу живота уже проснулись и вовсю махали крылышками, предвкушая развлечение. Лека взяла свой стакан с редбуллом и слезла с матраса. -С места в карьер? -Похоже, что Тони тоже был недоволен. Она ничего не ответила. Расправила на бедрах короткие шорты, ухмыльнулась и танцующей походкой отправилась к компании, в центре которой веселилась Диана. Подошла и встала рядом, дожидаясь, когда на нее обратят внимание. Ждать пришлось долго -Диана преувеличенно громко рассказывала какую-то историю, хихикая и перебивая сама себя. Остальные внимательно слушали. Но Лекин внимательный и насмешливый взгляд сделал свое дело: то один посмотрел на нее, то второй, и вскоре уже история была забыта, все таращились на Леку, и Диане волей неволей пришлось посмотреть тоже. -Ой, а я тебя и не заметила,-сказала она. Лека внутренне посмеялась, но сохранила лицо. -Есть разговор. Диана сделала вид, что задумалась. Лека знала, что она откажет, и все же следующие слова ножом резанули по нервам: -С хамками не разговариваю. Диана очень старалась произнести это насмешливо, но голос дрогнул и получилось немного неловко. Лека поймала ее взгляд и кивнула, сохраняя серьезное выражение лица. Отвернулась и пошла к друзьям. Ее встретили тихим смехом и встревоженными взглядами. -Облом, Ленка-стенка?-Облом, -согласилась Лека, забираясь поближе к Тане и обнимая ее за плечи. Улучила момент и шепнула: "Не расстраивайся. Все это не по-настоящему". Веселье продолжалось полночи. Приехал диджей Лайт, сыграл несколько треков драм-эн-бэйса и наблевал в туалете. Судя по тому, что видела краем глаза Лека, Диана была уже на грани того, чтобы к нему присоединиться -количество выпитых ею коктейлей уже давно перешагнуло все разумные пределы. Часам к четырем утра Лека осталась в одиночестве. Сначала уехала Рита, затем Тони повез домой Таню, а после и Родик еле-еле взобрался на байк и отчалил, напоследок сообщив, что сроку у Леки три дня на все про все. Наконец, в баре осталось всего четыре человека -Лека, уставший насмерть Нолан, и Диана, лыка не вязавшая, но продолжающая флиртовать с каким-то парнем. -Видимо, сегодня уже ничерта не получится, -подумала Лека и отправилась в туалет, планируя сразу после отправиться домой. Но звезды снова решили иначе. Стоило ей зайти внутрь, как рядом из ниоткуда появилась Диана. -Я первая, -заявила она, пошатываясь. -Черта с два, -спокойно ответила Лека и осталась стоять. Туалет в лавбазе был узким донельзя, и они занимали собой все пространство. -Дай мне пописать, блин, -Диану качнуло, то ли от выпитого, то ли от злости. -Я первая сюда зашла. Выйди и дай мне закончить. -А я хочу первая! Диана размахнулась и неловко толкнула Леку в плечо. И Лека рассвирипела окончательно. -Пошла ты к черту! -С яростью сказала она и вышла. К дьяволу спор. К дьяволу Диану с ее заморочками. К дьяволу всю эту идиотскую затею! В баре никого не было. Света не было тоже. Металлические жаллюзи, выполняющие здесь роль двери, оказались закрыты. -Ой-ей-ей, -пронеслось в голове, -ой, мамочки. -Нолан! -Заорала Лека во всю силу своего голоса. -Где ты, черт бы тебя побрал?Только тишина была ей ответом. Что-то больно толкнуло Леку в спину, она пролетела по инерции вперед и больно ударилась о стойку. -Что за... -выругалась в темноте Диана. Лека обернулась, ища в темноте ее лицо. -Сама ты это самое слово! Из-за тебя Нолан подумал, что тут никого нет, и запер бар! Она кипела от ярости. Очень хотелось размахнуться и залепить оплеуху прямо по этому улыбающемуся лицу. А хозяйка лица нащупала в темноте матрас и с удобством разлеглась на нем, видимо, намереваясь поспать. -Что ты делаешь? -Возмутилась Лека. В ответ она услышала только тихое посапывание. Диана заснула сразу же, едва приняв горизонтальное положение. Лека проверила дверь. Нечего было и думать о том, чтобы открыть ее изнутри без ключа. Прошла в подсобку и выругалась, не обнаружив там окон. Поискала, где включается свет, и поняла, что выключатель тоже на улице. Она металась словно раненый зверь, не желая ни минуты проводить в обществе Дианы. Но выхода не было. Стукнув кулаком по стойке и тем самым выплеснув остатки злости, Лека нашла себе матрас подальше от Дианы, и легла на него. Если нет выхода -чтож, придется пользоваться тем, что есть. Через несколько минут она уже крепко спала. Разбудил ее звук ударов. В первую секунду она даже не поняла, где находится, почему спит в одежде, и что, черт побери, здесь происходит? А когда вспомнила -чуть не завыла сквозь зубы. Диана молотила руками в жалюзи. Выглядела она отвратительно -лицо отекло, косметика размазалась, а волосы превратились в спутанный ком. -Чего ты стучишь? -Лека слезла с матраса, раздумывая, удастся ли сварить кофе без электричества. -Знаешь же, что Нолан приходит только к двум. -Лека! -Дианино лицо стало вдруг растерянным и жалким. -Во имя всего святого, как я здесь оказалась?Она выглядела сейчас такой маленькой и напуганной, что Лекина злость вдруг куда-то улетучилась. -Пить меньше надо, -проворчала она на остатках, -пока мы с тобой были в туалете, Нолан запер бар и ушел. На лице Дианы явственно проступил ужас. -Мы с тобой? То есть мы?... -Нет, -Лека полезла за стойку в поисках кофе, -твоя честь осталась при тебе, не беспокойся. Она нашла банку чего-то растворимого и кружки. К счастью, розетка работала, и ей удалось вскипятить воду. Когда она поставила кружки на стол, из-за закрытых жалюзи уже просовавши солнечные лучи и слышался шум Бенесари. Диана вышла из туалета, когда Лека уже допивала вторую кружку кофе. Она привела себя в порядок, и выглядела теперь как обычно хорошо. Присела напротив, взяла протянутую кружку, и спросила: -Почему ты меня так не любишь?Более идиотского вопроса и придумать нельзя было. Лека пристально посмотрела на Диану, дождалась пока та отведет взгляд и ответила: -С чего ты взяла такую глупость?Она не ожидала, что Диана начнет объяснять. -Ты больше не ходишь ни на йогу, ни на серфинг. Не разговариваешь со мной. Мне казалось, что я тебе нравлюсь. -Очень трудно разговаривать с тем, кто постоянно над тобой издевается, -вырвалось у Леки. Диана с шумом поставила кружку на стол. -А что еще мне оставалось делать? Так ты хотя бы на меня смотришь! Это прозвучало почти как признание в любви. Обе смутились и разом отвели глаза. Стало тепло. Будто отворили дверь, и полилась наконец между ними энергия и смущенная радость. -Я же звала тебя встретиться, -продолжила Диана, -ты отказалась. -Ну вот и встретились, -мрачно вырвалось у Леки, и обе принялись вдруг смеяться, осознав весь комизм ситуации. -Да уж, свидание -то, что надо, -сквозь смех сказала Диана. Лека вздрогнула и прервала смех. Ее сердце сладко заныло. -Так ты звала меня на свидание?Она смотрела в голубые глаза Ди и растворялась в них без остатка. От макушки до пят она ощущала легкую приятную дрожь. Диана отвернулась и опустила голову. -Ответь, -попросила Лека, и едва расслышала тихое-тихое: -Да. Улыбалась душа, улыбался мир, улыбался гекон на стене, и радость вместе с лучами солнца исполняла на крышках столов свой затейливый танец. -Это ты попросила Родика со мной поспорить? -Спросила Лека. И еще до ответа, поняла: нет. Не она. -О чем ты?-Вчера он поспорил со мной на тысячу долларов, что я не смогу затащить тебя в постель. Диану словно по лицу ударило. Она отшатнулась, и на лице снова проступил тот надменный вид, который так бесил и выводил из себя Леку. -Так вот почему ты вчера подошла ко мне? -Процедила она. -Дура. Если бы было так -разве стала бы я тебе об этом говорить? И между прочим, вчера, когда я подошла, ты послала меня к черту. Очарование утра растворилось в новой вспышке злости, но теперь Лека знала: это пройдет. И будет другое. Совсем другое. -Я надеялась, что это ты его попросила, -призналась она, и глаза Дианы вспыхнули. -Тысяча долларов за ночь с тобой? Не многовато?-Тысяча долларов за то, чтобы сделать мне еще больнее. В самый раз. Они молча смотрели друг на друга. Но когда Лека решилась протянуть руку, Диана вскочила и побежала искать за баром чай. До прихода Нолана они старательно избегали друг друга. Пили чай, что-то ели, о чем-то разговаривали, боясь пересечься взглядами. Нолан явился как избавление. Посетовал на досадное недоразумение, долго извинялся, и наконец выпустил их на свободу. Спустились по ступенькам, остановились, не зная, что делать дальше. И Лека вдруг снова это почувствовала. Как тогда, в драке с Кириллом, в ней проснулось что-то, от чего она долго и старательно пряталась. Она сняла мотоцикл с подножки, надела шлем и кивнула Диане: "Садись". Что-то, наверное, было такое в ее голосе, от чего Диана сразу послушалась, и влезла на мотоцикл. Ее руки обняли Леку за талию, а грудь прижалась к спине. И ударил ветер в лицо, и зашлось сердце -может, от скорости, а может, от ощущения этих маленьких рук, и этих бедер, и этой щеки, доверчиво уткнувшейся в плечо. Она привезла Диану в Джимбаран, и, едва поставив мотоцикл, взяла за руку, и повела за собой на пляж. Шла молча, перебирала пальцы, и ни о чем не думала. Там, на пляже, они долго купались в прибрежных волнах, а потом валялись на песке, строили замок и хохотали взахлеб. -Мне было трудно, -рассказывала Лека позже, когда солнце почти село, и они расположились в одной из множества Джимбарановских кафешек на пляже, -я приехала сюда в период, когда жизнь свалилась на меня пыльным мешком, и зеркало четко дало понять, что я полное дерьмо, и вся моя жизнь не стоила ничего. На то, чтобы прийти в себя, понадобилось немало времени. -А теперь? Поняла, что не такое уж дерьмо?-Нет. Поняла, что оплакивая то, что было раньше, не даю себе возможности жить прямо сейчас. И начала учиться жить заново. -Что же такого ужасного ты совершила? -Диана улыбнулась и сжала под столом Лекину ладонь. -Много, -серьезно ответила та, -на то, чтобы рассказать все, понадобится не один месяц. -А я никуда не тороплюсь, -совершенно по-киношному ответила Диана, и Лека поняла, что это правда. Солнце зашло. Они шли по пляжу, подбрасывая ногами песок, в отблесках света от многочисленных кафе и в тишине, разбавляемой лишь шумом прибоя. И то и дело срывалась в случайную ласку рука, и пальцы сжимались вокруг пальцев, и бедра случайно касались друг друга. -Ты была самой талантливой из моих учениц,и самой закрытой. -А ты была самой ненавистной и самой сексуальной учительницей. -Когда ты ко мне прикасалась... -Меня било током. -Мне хотелось... -Касаться тебя снова и снова. Диана споткнулась, а может, только сделала вид, что споткнулась, но Лека подхватила ее подмышки, прижала к себе, и уже не отпустила. Близко-близко. Глаза в глаза. Дыхание в дыхание. Она чувствовала, как поднимается и опускается Дианина грудь, касаясь ее собственной. Она чувствовала ладонями дрожь ее спины, а бедрами -ее бедра. -Поцелуй меня, -прошептала Диана, и Лека послушалась. Губы в губы, так нежно и так сладко. И кружится голова, и язык приникает в рот, лаская и завоевывая. Ладони на щеках, плечах, везде. Лека вдохнула в себя Дианин запах, и углубила поцелуй. Ее губы звали и приглашали к любовным играм. Она почувствовала ладонь Дианы на своей груди и ошалела от позабытого возбуждения, накрывающего с головой и сбивающего с ног. Когда пальцы Дианы нащупали сосок через майку и сжали его, Лека отстранилась. -Остановись, -прохрипела, -пожалуйста. -Почему? -Диана потянулась за новым поцелуем, но Лека расцепила объятия. -Просто остановись. Она взяла Диану за руку, и повела по пляжу. Дорога к мотоциклу протянулась вечностью. -Куда мы едем? -Спросила Диана дрожащим голосом, усаживаясь сзади. -Ко мне, -донеслось до нее сквозь шум заводящегося мотоцикла.

Глава 15. Свидание.

Каким бы ты хотела, чтобы он был, наш первый секс? Может быть, легким и быстрым, будто дуновение ветерка в жаркий день? Или горячим и жарким, всепоглощающим, отключающим рассудок и взрывающимся от страсти? А, может, ласковым и долгим, нежным, глубоким, проникающим в самую душу, и остающимся в ней навсегда?А, может, ты хочешь, чтобы мы лежали на постели, обнаженные, прижавшись друг к другу и целовались -столько, сколько выдержим. Пока не разгорится внутри так ярко, что и потушить уже будет нельзя. Да и зачем тушить то, что так красиво горит, тревожит душу и тело, ласкает ум? Пусть горит, пока бьется сердце.

Они на цыпочках вошли в комнату, держась за руки и улыбаясь -пьяные друг от друга, распаленные, счастливые. Стоило двери за ними закрыться, как Диана схватилась за Лёкину рубашку и начала расстегивать пуговицы. -Я так хочу тебя, -шептала она в темноте, раскрасневшаяся, большеглазая, с растрепанными волосами и приоткрытыми губами, -если бы ты меня не остановила, я бы трахнула тебя прямо на пляже. -Если бы я знала, не стала бы останавливать. Лека откликалась на каждое движение, каждую ласку, новой и новой вспышкой желания. Она прижала Диану к себе и поцеловала так, как давно хотела -впиваясь в непослушный рот, покусывая губы и ласкаясь языком. Руки ее вовсю гуляли внизу, расстегивая шорты, поднимая полы блузки. Лёкины ладони легли на бедра, сжали, погладили. Она не хотела спешить -хотела медленно стягивать с упругих ног шорты, целовать колени, бедра, выпирающие косточки над ними. Дразнить, касаясь языком живота. И, поднявшись, целовать -так глубоко, как только можно выдержать. Её сердце оставалось спокойным, а в животе разгорался пожар. Дианино тренированное тело текло и плавилось под её руками. Слышно было, как вылетают тихие стоны из приоткрытого рта. Лёка прижала Диану к себе и коснулась губами её шеи, потихоньку двигаясь к кровати. Но жар внутри добрался вдруг до сердца, и ждать стало невозможно. Они упали на пол, на тоненький индийский палас, и Диана спиной оказалась на плетеном коврике. Лека легла сверху, сплетаясь ногами, руками, бедрами. -Хочу тебя, -шептала она сквозь поцелуи, -моя девочка... Она сорвала наконец мешающую блузку, и губами накрыла Дианину грудь, чувствуя, как она выгибается навстречу, и сходя с ума от ее стона. Ее ладони гладили, ласкали, наслаждаясь каждой клеточкой этого сильного загорелого тела, этой бархатной кожи, этих блестящих от желания глаз. Диана болтала ногами, помогая снять шорты и белье, и обняла ими Леку, прижимаясь крепче и окончательно сводя с ума. И грянул гром, и разлетелись границы, и они соединились, наконец -пальцами, губами, сливаясь в одно и сходя с ума от страсти. Диана обхватила ногами Лёкины бедра и двигалась ей в такт. Её голова откинулась назад, глаза закрылись, а губы то и дело шептали: «Еще... еще...» Милая, милая, милая... Как сладко в тебе, как горячо. Как изгибается доверчиво твое тело, подлаживаясь под мои движения, и как же оно волшебно просит больше и больше. Как томительно сексуальны твои глаза, и как сладко и жарко обладать тобой -еще недавно такой ненавистной, а теперь такой желанной. Как трогательно и нежно ты шепчешь: "пожалуйста"... И как громко и яростно твое тело кричит: "еще..." И от этого "еще" пожар внутри Леки разгорелся ярче и слаще, и уже не сдержать приближающегося счастья, и сливается в одном крике синева одних глаз с другими, и жар одного тела с другим. И только маленькие часы на стене по-прежнему отбивают секунды над распластанными на полу телами. Секунды, в которых каждая капелька -новое счастье. ...

Наступило утро. Лека проснулась первой -как всегда, с первыми лучами солнца. Улыбнулась, поцеловала спящую Диану в горячее плечо, и, потягиваясь, отправилась в дворик заниматься йогой. Душа ее пела, и утро пело вместе с ней -и трава пахла не как всегда, а по-особенному, и ассаны давались легче чем обычно, и ветерок как ласковый любовник ласкал обнаженный Лекин торс. Она ни о чем не думала -ощущение спокойствия и счастья было таким трепетным и ласковым, что к нему нечего было добавить, и не о чем просить. Все сбылось. Все, и даже больше. Закончив с йогой, Лека приняла душ и отправилась готовить завтрак -как была, в коротких шортах и без футболки. Ей хотелось успеть до пробуждения Дианы, но звезды решили иначе, и когда завтрак был почти готов, сок выжат и разлит по стаканам, а магнолия срезана и поставлена в вазу, сонная Диана появилась на кухне, заставив Леку уронить на пол пустую чашку и сделать шаг назад. Она была совершенно обнаженная, даже полоски трусиков не было на ее загорелом теле. Теле, которым Лека обладала всю ночь, и так и не смогла насытиться. -Иди сюда, -хрипло сказала она, протягивая руку. -Зачем это? -Игриво улыбнулась Диана, покачивая бедрами. -Я всерьез опасаюсь за свою невинность. -Ммм, невинность? -Протянула Лека, медленно, словно хищник, огибая стол и не отрывая взгляда от Дианы, -По-моему, с невинностью было покончено еще вчера. -У меня осталось еще много невинности, -Диана тоже начала огибать стол, с другой стороны, -есть за что опасаться. -Неужели? -Лека облизала губы кончиком языка и с нарастающим желанием увидела, как розовеют Дианины щеки. -В каком же месте живет эта невинность? Мне казалось, я проверила все. -Выходит, что не все. Они кружились вокруг стола, будто охотник и добыча, не сводя друг с друга горящих возбуждением глаз. -У тебя соски, -сказала вдруг Лека, упираясь руками в столешницу и продолжая двигаться. -А что с ними? -Подняла брови Диана, тоже не желая останавливаться. -Посмотри, что. И в секунду, когда она опустила взгляд, Лека одним движением перемахнула через стол и схватила Диану в тесные объятия. -Это нечестно! -Крикнула та, вырываясь. -Конечно, -согласилась Лека. Ее руки уже сжимали Дианину попку, а губы впились в шею. Не обращая внимания на слабые попытки сопротивления, она посадила Диану на стол, и опустилась перед ней на колени. -Что ты... -Только и успела сказать Диана, и больше уже говорить не могла. Лекины пальцы впились в бедра, а язык и губы -во влажный пожар между ними. Она почувствовала, как Диана упирается пяткой в ее плечо, и ускорила темп. Сверху доносились только несвязные звуки, и стоны. -Так что там с невинностью? -Спросила Лека, на секунду подняв голову, и едва не потеряла сознание от возбуждения, охватив глазами всю открывшуюся перед ней картину. Потрясающе красивая, сексуальная женщина сидела перед ней, полностью раскрывшаяся, мокрая, с растрепавшимися по плечам и груди волосами, и лицо этой женщины кричало только одно: "твоя я". Твоя... Лека снова опустилась вниз, забыв о нежности, впиваясь, царапая, и забирая то, что принадлежало ей по праву. Она была варваром, насилующим прекрасную деву, и хищником, поедающим свою жертву. Она не дала Диане кончить. Почувствовала языком приближающийся оргазм, и, поднявшись на ноги, стащила ее со стола. Развернула спиной к себе, и, не слушая протестов, снова впилась губами. Ласкала все, до чего доставал ее жадный язык. Держала руками извивающиеся бедра, и ласкала снова. Сверху уже доносились только животные звуки, смысл которых было невозможно разобрать, но этот смысл читался в каждом движении, каждой пульсации тела. И когда ждать стало уже невозможно, Лека вскочила на ноги, обняла Диану сзади, царапая ее спину своими сосками, и резко, жестко, вошла пальцами. Губы ее почувствовали крик на Дианиной шее, и зубы сжали кожу. Она не знала, что это был за крик, но трясущееся в судорогах тело под ней, говорило обо всем. Они упали на пол вместе -без сил, трясущиеся, мокрые. И Лека притянула Диану ближе, и поцеловала ее так нежно, словно маленького котенка. Диана силилась что-то сказать, но Лека не дала. И долго-долго лежала рядом, успокаивая поцелуями и нежными поглаживаниями. В это утро Лека поняла, что пропала. В это утро она почувствовала, что влюблена.

Глава 16. Просто.

Она лежала на боку и смотрела. Ни о чем не думала, ничего не хотела -просто смотрела. Спутавшиеся черные волосы, загорелые плечи, ямочки под выпирающими ключицами. И закрытые веки, под которыми -необъятная синева и глубь, так похожая на ее собственную. А на плече -маленькая родинка, похожая на елочку. Тепло и нежно, ласково и спокойно. Она перевела взгляд левее, зацепилась им за лежащие на тумбочке два телефона. Еще вчера они разрывались от звонков -то вместе, то поочередно, а сегодня примолкли, сдались. Рядом с телефонами -беспорядочная куча пустых бутылок из-под воды, какие-то пакетики и бумажные обертки. Все это, кажется, тоже было вчера -поиски хоть чего-то съестного, и поедание одной шоколадки на двоих, и поливание водой, и снова, снова безудержный секс, не оставляющий ни времени, ни желания хоть на секунду остановиться и подумать. Вчера. А вчера ли?Лека повернулась на живот и языком пощекотала Дианину спину -от ягодиц к шее, по позвоночнику. Тело под ней шевельнулось, выгибаясь навстречу. Эта покорность, эта готовность сводила с ума и расплавляла ум и сердце. -Ммм, -Лека языком уловила вибрацию на нежной коже, и лишь потом услышала звук, -хочу... -Ненасытная моя, -улыбнулась она, просовывая руки под Дианино тело и укладывая их так, чтобы грудь уместилась в ладонях, -эдак я скоро умру от истощения. -По-моему, прекрасная смерть. Диана выгнулась, в попытке отыскать Лекины губы, но в секунду, когда она почти дотянулась, тишину дома пронзила громкая трель звонка. -Не открывай, -попросила Диана, лбом упираясь в подушку и двигаясь под Лекиными губами. -Я и не собиралась. Но звонивший был настойчив. Через несколько минут постоянные трели начали раздражать. Пришлось вылезать из постели и, не обращая внимания на Дианин протестующий стон, идти открывать. Она распахнула дверь, намереваясь сразу же послать к черту того, кто посмел их прервать, но совершенно не ожидала увидеть на пороге ошарашенного, с округлившимися глазами, Тони. И только когда он совершенно по детски открыл рот и замер так, Лека осознала, что стоит перед ним совершенно голая, да мало того -с явными следами бурной ночи на теле. А еще через мгновение она заметила стоящую за Тониным плечом Таню. Ну? -Грубо сказала Лека, уже понимая, что сказке, кажется, пришел конец, но по-детски отказываясь в это верить. -Чего надо?Губы Тони сомкнулись с щелкающим звуком, кажется даже подбородок завибрировал. -Мы тебя потеряли, -сказал он, неудержимо краснея и наконец догадавшись отвести взгляд от голого Лекиного тела. -Могли бы... -начала Лека, и замолчала. А что они, собственно, могли бы?Позвонить? Так наверняка часть из вчерашних телефонных трелей и была попыткой дозвониться. -Антон, идем, -послышалось сзади, -мы мешаем, разве ты не видишь?Она чуть не завопила сквозь зубы. Таня. Милая, славная девочка Таня уже повернулась спиной чтобы идти к воротам, и на этой спине ясно читалось желание немедленно застрелиться, как только эти ворота будут захлопнуты. И -как будто всего этого было мало -из глубины дома послышались шаги, и кто-то до ужаса обнаженный и желанный ухватил сзади Леку за ягодицу и, дыхнув в ухо, пробормотал: "Куда ты пропала?" Рот Тони снова открылся. Танина спина перестала уходить. Лека мысленно завыла. -Так. Тань, прекрати убегать. Тони, закрой рот. Идите в магазин и принесите какой-нибудь еды. А мы пока поставим чайник. С этими словами она развернулась, своим телом закрывая Диану от чужих глаз, и потащила ее внутрь дома. Диана сопротивлялась. -Ну чего ты? -Ворчала она, будто пьяная, то и дело пытаясь поймать Лекины губы. -Ну их всех к черту, идем обратно в постель. -Ди. Лека добавила в голос металла, и это вдруг помогло. Она развернула Диану лицом к себе, крепко держа за плечи и, старательно отводя взгляд от красных отметин на ее груди, плечах, ключицах, сказала: -Ты понимаешь, что завтра о нас будет говорить вся Кута?Она с грустью увидела, как меняется Дианин взгляд, как стекает из него поволока и туман, уступая место страху. Вот так, Леночка. Сказки кончились, и теперь начинается жизнь. -Если не хочешь, чтобы так было, нужно немедленно одеться, привести себя в порядок и придумать внятное объяснение, почему ты у меня дома, голая и в таком... Потрепанном виде. Диана смотрела на нее, молчала. Господи, ну почему так трудно соображать, когда эти голубые глаза так близко, так глубоко?-Скажем, что занимались йогой и покусали друг друга в порыве энтузиазма?-Со злостью сказала Диана, и Лека отпрянула от этой злости. -Еще можно сказать, что волны научились оставлять засосы, и мы -прямое тому доказательство. Поверит твоя подружка такой версии?Подружка? Какая, к чертовой матери, подружка?Диана наступала, тыкая кулаком Лекино плечо и сверкая глазами. Лека пятилась. -Ты о чем? -Возмутилась она. -Какая еще подружка? При чем тут это?-Та самая, которую ты отправила в магазин! -Крикнула Диана, и снова ударила. -С которой ты везде за ручку ходишь! Кто она? Девушка твоя, да?И тут до Леки дошло. Смех пришел сам собой, остановить его она не успела, и расхохоталась прямо в злое Дианино лицо. И только увидев, как по этому лицу плевком растекается обида, поняла, что смеяться не стоило. С неожиданной легкостью, неизвестно откуда взявшейся, она схватила вознамерившуюся уйти Диану в охапку, и, не обращая внимания на ее попытки вырваться, потащила в спальню. -Отпусти меня! -Вопила Диана, но Лека только смеялась. -Ты ревнивая дурочка, -заявила она, опускав Диану на кровать и уворачиваясь от пощечины, -Танька влюблена в Тони, Тони влюблен в Риту, а я влюблена в тебя. И тут же ей все-таки прилетело -не успевшая остановиться Дианина ладонь с силой хлопнула по ее щеке, заставив отшатнуться. Диана застыла, пораженная. -Правда? -По-детски спросила она, глядя на Леку испуганными глазами. -Теперь уже не уверена, -пробормотала Лека, потирая щеку, -дерущихся женщин я не слишком жалую. А дальше снова было волшебство. Диана целовала Лекины щеки, смеясь и плача одновременно, и каялась, и снова целовала. И, конечно, они пропустили момент, когда в дверь снова начали звонить, а когда осознали -Лека спрыгнула с кровати, натянула на голое тело шорты и майку, и поспешила вниз, на ходу порекомендовав Диане надеть на себя что-нибудь, и приходить на балкон. Тони и Таня смущались, Лека шутила, и все вместе они быстро накрывали на стол. Судя по ассортименту блюд в пластиковых коробочках, ребята успели съездить в один из местных варунгов, а по дороге еще захватили воды в магазине. Диана появилась когда все молча сидели на пуфиках и пили кофе. Она была прекрасна, и даже более чем обычно -настоящая черноволосая богиня в белом Лекином сарафане и изящно-босая. Вошла на балкон, улыбнулась,прошествовала прямиком к Леке и села на пуфик между ее раздвинутых ног. Все было понятно без слов, и от этого в груди поднимался такой восторг, какого Лека не чувствовала очень давно. Она обняла Диану за талию и нежно поцеловала в голое плечо. -Тони, закрой рот, -уже привычно сказала, поднимая глаза, -вы вроде лично не знакомы? Диана, этот красавец с открытым ртом -мой друг Тони. А неземной ангел, отказывающийся на меня смотреть -моя подруга Таня. -А как ты меня представишь? -Спросила шепотом Диана, кивнув на невнятное "очприятно". -А как ты хочешь? -Сердце Лекино сделало кульбит. -Попробуй угадать. И снова риск. И никаких гарантий. И только вера в то, что все будет так, как хочется, как мечтается. -А это Диана, -твердо сказала Лека, -моя девушка. Наградой ей был уже привычно открывшийся рот Тони, улыбка Тани и удовлетворенный вздох той, что так сладко прижималась сейчас спиной к ее животу. И снова стало легко. Сначала они долго пили кофе и ели рис с морепродуктами, потом вдруг все вместе решили отправиться в лав баз, и произвели там фурор -войдя в обнимку под удивленными взглядами друзей и знакомых. Потом была встреча с Родиком, без слов отдавшим выигрыш, но категорически отказавшимся признаться, кто надоумил его на этот спор. А дальше -ночной пляж, бесконечные поцелуи под звездами, один байк на двоих и огромное счастье быть вместе.

***

Наступило лето, толпы курортников в Куте поредели, а океан вдруг стал ласковым и спокойным. Лекин фильм был закончен, и большая часть ночей проходила теперь в переговорах то с Ксюхой, то со спонсором, и в последующих внесениях правок. -Мне не нравится финал, -в один голос твердили Ксюха и спонсор, -они не должны расставаться. Нужен хэппи энд. -Но тогда это будет сказка, -сопротивлялась Лека, -весь смысл в том, чтобы они расстались. Ее ломало, и скручивало, и было невыносимо. Диана помогала как могла, но она даже не знала, о чем фильм, и в конце концов, доведенная до крайности отчаянием Леки, потребовала, чтобы та хотя бы рассказала сюжет. -Я хотела показать тебе итоговый вариант, -отказалась Лека. -Такими темпами до итогового варианта мы не доживем, -Возразила Диана, -рассказывай, сил уже нет смотреть, как ты маешься. И она рассказала. -Главный герой -бывший наркоман, тусовщик, разбивающий сердца и не задумывающийся ни о чем. Он приезжает на Бали сломанным и раздавленным, собираясь провести остаток жизни в покаянии. Но со временем понимает, что мертв. -Как мертв? -Диана сидела рядом и гладила Лекину руку. -А вот так. Мертв, заморожен, анти-жив. Ничего не чувствует, ничего не хочет. И он начинает искать путь к себе, путь к тому, чтобы снова жить. Сначала он ищет его вовне -ищет учителя, занимается медитациями. -И йогой? -Улыбнулась Диана. -И йогой. Но со временем понимает, что и это -не то. И в его жизнь приходит серфинг. Он тяжело ему дается, он жутко боится воды, океана, волн, но каждый день через преодоление выходит на воду. И в один из дней у него рвется лишь, и доска уплывает, а он остается один в центре океана. И тут он понимает то, чего не понимал раньше -невозможно найти себя одному. Невозможно уйти от людей и жить. Его спасает девушка, катающаяся неподалеку, и у них начинается роман. -Ммм, роман. Как мило. -Да. Она учит его, что смысл не в том, чтобы брать, а в том, чтобы отдавать. Что не вырастив в себе чувство любви, невозможно ни отдавать его, ни принимать. Что для того чтобы быть рядом с кем-то, чтобы суметь показать кому-то себя настоящего, нужно не меньшее мужество, чем когда ты один на один со стихией. И постепенно что-то в нем меняется. В один день океан становится другом, а девушка вдруг становится ему важнее, чем он сам. И вот тут-то у нас и происходит засада. -Какая? -Удивилась Диана. -Мне все очень нравится. -Финал. В моей версии он уходит. Уходит от девушки, уходит от этой любви, потому что понимает, что останься он -и его путь к себе будет остановлен. А спонсор хочет хеппи-энд. Диана помолчала, задумавшись. -Лек, -спросила она серьезно, -а ты правда думаешь, что на этой точке он не сможет дальше идти к себе?-Да. Потому что если кто-то становится для тебя важнее, чем ты сам -дальше ты словно делишься надвое, одну половину себя отдавая любимому, и лишь вторую сохраняя себе. -У тебя так было?Лека дернулась, как от удара. Вот поэтому она и не хотела рассказывать, не могла, не была готова. -Когда ушла Саша, я чуть не умерла. В один миг мне оказалось незачем жить дальше. Если бы я была более глубокой, если бы сохранила большую часть себя, этого бы не случилось. -Ты уходишь в крайности, -Возразила Диана, -можно любить, и сохранять себя. -Можно, -кивнула Лека, -но мой герой пока так не умеет. Она обняла Диану и поцеловала ее в хмурый лоб. Диана продолжала смотреть в одну точку -задумалась. -А как было с Женей? -Огорошила вопросом. О Жене они не говорили никогда. -Татуировка, -ответила на незаданный вопрос Диана. -С Женей было... -Лека прислушалась к себе и удивилась: боли не было. Господи, неужели прощение наконец пришло? Неужели она смогла себя простить? -С Женей было так же. Только с обратной стороны. Я так сильно боялась привязаться к ней, так сильно боялась отдать ей часть себя, что натворила много плохого. -Что?-Я убегала каждый раз, когда чувствовала, что она становится важнее. А потом возвращались снова. И снова. И снова. -Ты все еще любишь ее? -Тихо спросила Диана. И Лека ответила. Ответила, зная, что причинит боль. -Я всегда буду ее любить. Диана убрала руки и отвернулась. Лека смотрела на ее затылок, и силилась найти слова, но не могла. Как объяснить то, что было с тобой всю сознательную жизнь? Как описать то, что часть твоего сердца навсегда принадлежит другой женщине, и что в эту часть ей, Диане, никогда не будет доступа?-Когда-нибудь ты бросишь меня ради того чтобы быть с ней. Бесконечная боль. Предчувствие беды. Леке нечего было ответить. Через несколько недель в поведении Дианы появились новые нотки. Она стала больше времени проводить с Лекой дома, запретила ей приезжать в школу, и сопротивлялась любым попыткам съездить в Лавбаз. Ночами как раньше отдавалась громко, страстно, но в том, как она прижималась к Леке, как обнимала, чувствовалось что-то отчаянное. Лека как могла успокаивала, поддерживала, окружала заботой и лаской, но предчувствие перемен завладело и ею тоже. Иногда она просыпалась, и видела в темноте голубые Дианины глаза. -Почему ты не спишь? -Спрашивала, сжимаясь от нежности в комок. Диана не отвечала. Целовала, обхватывала руками, вжималась, словно пытаясь раствориться без остатка. Слова, такие верные и острые, витали между ними, но никак не могли сорваться с губ. И только однажды, проснувшись, и еще не открыв глаз, Лека разобрала в тишине ночи шепот "любимая..." Она не открыла глаз. Утром подушка была влажной от слез. А потом пришла Женя.

Глава 17. Мы.

Диана уехала в школу, а Лека осталась заниматься монтажом. Вчера спонсор поставил жесткое условие -в течение двух недель нужно определиться с финалом. И если их не устраивает ни его вариант, ни вариант Леки, то нужно искать третий. Перебрав в голове триста вариантов, и не найдя ни одного подходящего, Лека, заварив чай, вышла на балкон. Денек выдался солнечным и жарким. Она подошла к бортику, и опустила взгляд. Сердце шарахнуло от груди в пятки и вернулось обратно. В горле пересохло. Она стояла и смотрела. Так буднично и так просто. Две реальности, вдруг соединившиеся в одну. -Ну и долго ты будешь так стоять? -Спросила она, и не узнала собственного голоса. Перемахнула через бортик, и приземлилась прямо перед Женей. -Здравствуй, чудовище. Женя. Женька. Мелкая. Маленькая и любимая Женька. Кудрявый ребенок в серферских шортах. Мысли путались, мешали,набатом отдаваясь в сердце. И такое трогательное, такое знакомое обращение -"привет, чудовище". Сколько лет ее так никто не называл... На ватных ногах она вошла в дом, предложила присесть, и убежала в спасительное одиночество кухни. Захлопнула дверь и сползла по ней на пол. -Что она тут делает? Что, во имя всего святого, она тут делает? И что теперь делать мне?Взгляд упал на фотографию, в рамочке стоящую на холодильнике. С фотографии блестела голубыми глазами и белоснежной улыбкой Диана. -Не буду ничего говорить, -подал голос трусливый червячок внутри, -придет домой и сама увидит. Лека вздохнула и, взяв телефон, набрала номер. -Привет, Светик, -сказала секунду спустя, -Ди на воде? Нет? Дай ей трубку. И прислонилась к столу, чтобы не упасть. -Что случилось? -Встревоженная, родная, чудесная. Господи, что же мне теперь делать? -Лека, что случилось?-Женька здесь. Ахнула и замолчала. Через километры Лека чувствовала, как бьется ее сердце. Бьется в такт ее собственному. -Не уберегла, -прошептала Диана, -все-таки не уберегла... -Ди, я... Она не знала, что сказать. Никто из них не знал. -Ты не ходи больше на воду сегодня, -попросила Лека. -Не пойду, -согласилась Диана. -Я приеду вечером. Поздно. Они помолчали еще, вслушиваясь в дыхание друг друга, и одновременно повесили трубки. Лека смахнула ресницами случайные слезы и с чайником в руках вернулась в комнату. -Ну, -весело сказала она, -давно меня никто так не удивлял. Рассказывай. Женя рассказывала, Лека смотрела, и чувствовала, как кожурками слезает с ее сердца остатки накипи, освобождая что-то теплое, светлое, давно и безнадежно забытое. А когда Женька сказала, что ее дочку зовут Лекой, спала последняя преграда. Лека плохо помнила, как так вышло, но вот уже она обнимает ее, тормошит, и тело под руками -Женькино, и запах Женькин, и чувства все -про нее, про Женьку. Стерлась грань, и словно не было этих -теперь уже почти двадцати -лет. И ничего не было, и ничего уже не будет после. Только любовь -осязаемая и сильная, разливающаяся между ними двумя. Они были близко, слишком близко, ее щеки, ее губы, ее маленькая, едва заметная морщинка на подбородке. Так близко, что сердце бухало под самое горло, а губы сами собой потянулись к губам. Но в последнюю секунду, когда поцелуй стал, казалось, неизбежен, Лека остановилась. Ее словно по голове ударило острым и ясным: "Не смей". -Ты собиралась поведать мне удивительную историю, -сказала она, -по-моему, самое время это сделать. Она почувствовала, как Женька отстраняется, отодвигается, но не позволила ей уйти -положила руки на плечи и уложила рядом с собой. И вздрогнула, услышав: -Ладно. Но сразу предупреждаю -многое из того, что ты услышишь, тебе не понравится. Это оказалось правдой. Лека слушала молча, закрыв глаза, словно смотрела кинофильм, кадрами врывающийся в сознание и мысли. Вот Женька в Таганроге, с маленьким ребенком на руках -уставшая, не выспавшаяся, укачивает и поет тихую песенку. Вот она в гостях у Кристины, а рядом -Лиза, Инна и Леша. Друзья. А вот работа -ученики, коллеги, учебные планы, простые очки на кончике носа и строгий костюм. Пауза. Лека почувствовала, как Женя перевернулась на живот и ощутила на себе ее взгляд. И кино продолжалось. Словно застывший кадр -Марина на пороге, ее глаза, ее слова, и Женькин шок и ужас. Леку словно камнем по голове ударило. Она даже веки подняла, пораженная. -Зачем я ей понадобилась?-Я думаю, будет лучше, если она скажет тебе сама. По Леке холодок прошел от ее тона, и от выражения лица. Сама не зная, почему, она вдруг испугалась. И окончательно замерла, услышав страшное: -Зачем ты мне врала?Врала? Как врала? Вот уж нет -сколько бы дерьма она ни совершила в жизни, единственное всегда оставалось неизменным -она не обманывала. Уходила -да. Причиняла боль -да. Но не врала. -О чем ты?Женя отвернулась, и отодвинулась дальше. Холод усилился. -Я о той истории, что ты поведала мне, когда мы встретились в Таганроге. О твоем бурном клубном прошлом, о Марине и о... Саше. И пришла боль. Она буквами разбилась о сердце и осколки впились изнутри в живот. Она едва слышала, что продолжает говорить Женя -так было больно, и так горько. До ее ушей доносились обрывки слов о том, что она хочет знать правду, или даже уже знает, и ей нужно подтверждение, или знает, но не хочет знать... А в душе набатом стучало: "она мне больше не верит". И настал момент, когда Лека заговорила -только чтобы заглушить набат, только чтобы выключить эту безумную какофонию звуков. -Марина рассказала тебе что-то, и ты решила, что это правда. Скажи, мелкая, а чем её правда лучше моей? Тем, что тебе она больше нравится?Она била наугад, но видела, что удар достиг цели. -Нет, не этим, -Женя отвела взгляд, -ее правду подтвердила Янка. -А чем Янкина правда лучше моей?Что они ей наговорили? Безумная сучка и любимая, но слишком любящая влезать в чужие судьбы, подруга? Что, черт возьми, они ей наговорили?-А Саша? -Женькин крик кровью растекся по жилам. -Я была там, была в этой больнице сама лично! И там не было никакой Саши, а была только ты! В онкологии! Зачем ты выдумала её? Почему солгала? Что скрывала?Она кричала, наседая на Леку, требуя от нее ответов на вопросы, которых та не понимала. Но видела, как важно и нужно эти ответы дать. Только как?Рассказав ей снова то, что уже рассказывала -с болью, с кровью, выплевывая ошметки слов и заржавелых чувств?Лека остановила поток вопросов, молча встала и ушла в спальню. Она вдруг поняла, что делать. Достала из тумбочки альбом и, прижимая его к животу, вернулась обратно вниз. Женька сидела, сжавшись, как нахохлившийся воробушек, и смотрела на нее снизу вверх заплаканными глазами. Леку затопила волна нежности к этому воробушку. Она села рядом и одной рукой обняла, а другой принялась листать альбом. И снова было кино, кино про их жизнь, про их прошлое, но на этот раз они смотрели его вместе. Рссматривая фотографии, Лека каждую секунду ощущала рядом горячее тело, и нежную кожу, и частую дрожь. Сашка. Саша. Сколько десятилетий должно пройти, прежде чем можно будет смотреть на нее без боли, без огромного, затапливающего душу горя, без бессилия?Это фото, эти глаза на нем будто говорили теперь: я была. Я была рядом с тобой. Я была в этом мире. А теперь тебе нужно идти дальше. -Это единственный раз, когда меня приехала проведать одна из девчонок, танцевавших в шоу. -Сказала Лека. -И сфотографировала нас. Я отказывалась, боялась, что это может стать плохим знаком, но она захотела, и я... согласилась. Она не видела сейчас ничего вокруг, и ничего не чувствовала. Она была сейчас там, в этом больничном дворике, рядом с той, за кого не задумываясь отдала бы жизнь. Она дышала с ней одним воздухом, и жила одной жизнью. Жизнью, которой вскоре предстояло закончиться. -Она умерла через неделю после того, как был сделан этот снимок, -Лекин голос звучал для нее самой незнакомо и тихо, -а еще через два дня мне привезли готовую фотографию. -Почему они сказали мне, что ты лежала в этой больнице? -Женя посмотрела на нее, и глаза ее были полны слез. -Потому что это правда. Я плохо помню первые дни после её смерти. Кажется, я кричала, дралась. Мне было даже не больно. Это было что-то, что невозможно вынести и невозможно изменить. И они оставили меня там, на какое-то время. Пока я не смогла... идти дальше. Она ощутила, как овивают ее шею ласковые руки, как приживается грудь к плечу и щека к щеке, и это вдруг помогло вернуться. Вынырнуть оттуда, с новой болью, с новой грустью, но теперь уже не такой колючей, не такой острой. Лека все еще смотрела, в безумной надежде снова, еще на мгновение, вернуться туда, где еще была Саша, где еще оставалась жизнь. Но момент прошел, и рядом снова была Женя, и ноздри ощущали не осенний холод черноморья, а сладкий запах балийского воздуха. И Лека перевернула страницу. -А вот уже Питер, -сказала она. -Никаких наркотиков, никакого алкоголя. Работа, работа, и только работа. -Вот Янка, и вся банда. Это мы ездили в Петергоф на выходные. А это мы с Катей и её ребенком. Тут мы уже помирились, кажется. -Подожди, -Женя положила руку на альбом и заглянула Лёке в лицо. Она больше не плакала, но следы дорожек на щеках остались немым свидетелем, -скажи мне еще вот что. То, что ты рассказывала о том, как закончились ваши отношения с Мариной. Ты ничего не выдумывала?-Нет, -равнодушно ответила Лёка, -я никогда не вру. -Но Марина рассказала мне совсем другое. -И её правда понравилась тебе больше. -Да нет же! Но пойми, я звонила Яне, и она подтвердила, что никакого скандала не было... -Мелкая, -Лёка убрала альбом и взяла Женю за руки, -послушай меня. Ты пришла просить у меня правды. Я дала тебе её -такую, какая у меня есть. Я не знаю, какая правда у Марины, и какая у Яны, и я не готова отвечать за их правду. Если тебя не устраивает моя -что ж... Другой у меня нет. Это была правда, и она была готова биться за эту правду до конца, но этого не понадобилось. Еще до того, как прозвучали слова, Лека поняла: все вернулось. Все снова как раньше. Она снова мне верит. -Я строила стены, -услышала она тихое, -и настроила их столько, что перестала из-за них видеть людей. Я принимаю твою правду, чудовище. Я тебе верю. И рухнул забор, забор длинною в десятки лет, отделяющих их друг от друга. И руки сами потянулись к рукам, и тело к телу, а душа к душе. И обнимая Женьку, прижимая к себе, и вдыхая ее запах, Лека подумала вдруг: -Все правильно, мелкая. Все верно. Все было не зря. А помнишь, как ты залезла к нам в комнату снаружи, вся промокшая, и мы тебя отогревали? Я тогда вообще, совсем не могла на тебя смотреть... -А помнишь как мы решили сделать пельменный пирог, разморозили пельмени и размазали их по сковородке?-А помнишь, как Кристинка орала на меня и обзывалась исчадием ада?Стук в дверь прервал очередное "а помнишь?" на полуслове. Они одновременно посмотрели на дверь -испуганные, словно их застали за нехорошим делом рано вернувшиеся родители. -Диана, -пронеслось в голове, -не выдержала... Лека встала и на ватных ногах пошла открывать. И уже распахивая дверь, вспомнила, что у Ди есть ключи, и она не стала бы стучать. Открыла и опешила. Прошлое продолжало врываться в ее жизнь, захлестывая с головой, сводя с ума -ну не так же! Не так! Дайте хоть отдышаться, передохнуть. -Марина. Она вошла в дом -загорелая, красивая, и с такими больными глазами, что хотелось немедленно завыть. -Я пойду пока, -сказала Женя, и ее прощальный взгляд Лека не смогла понять. Они сели друг напротив друга. И молчали. -Ты ее любишь? -Спросила Марина, и Лека чуть не расхохоталась от безумия, сумасшествия ситуации. Но то, КАК Марина сказала это, то, КАК она смотрела Жене вслед, вдруг причинило боль. -Зачем ты здесь? -Спросила Лека. -Ты любишь ее? -С напором повторила Марина, и сила в ее глазах изумила Леку. И впервые за все время она подумала: "А может, я ошибалась? Может, она не так проста, как кажется?" Лека молчала. Не потому что не знала ответа, а потому что чувствовала -от того, каким он будет, зависит так невыносимо много, как не зависело еще никогда. -Подумай хорошо. Если ты ее любишь, правда любишь, я уйду. Но если у тебя есть хотя бы тень сомнения -я буду бороться за нее до конца. Она говорила правду, Лека чувствовала это всем своим существом. Она видела перед собой сильную и одновременно слабую, мужественную до безумия женщину. Женщину, готовую на все ради своей любви. -Я люблю ее, -сказала Лека, и где-то вдали послышался звук бьющегося стекла. Звук боли. Звук разбитых надежд. Марина кивнула, и уже не поднимала головы. Грудь ее ходила ходуном, и видно было, как тяжело ей держать сейчас себя в руках. -Зачем ты врала ей про нас? -Задала Лека мучающий ее вопрос. -Про меня?Марина не поднимая головы пожала плечами. -Я не врала. Я рассказала ей свою правду, только и всего. Словно старушка, она с трудом поднялась на ноги и посмотрела на Леку. Разомкнула губы, намереваясь что-то сказать, и не смогла. Развернулась и ушла, тихо закрыв за собой дверь. Лека как во сне прошла на кухню. На полу у холодильника она увидела десятки осколков. И в центре их -улыбающееся Дианино лицо. Эта улыбка была последней, увиденной Лекой. Когда Диана поздно вечером переступила порог их дома, она не улыбалась. Вошла, избегая встречаться взглядом, вздохнула, и -усталая -прислонилась к стене. -Что ты решила? -Прошелестел еле слышно звук ее голоса. Лека стояла рядом, и мысленно била себя по рукам, которые словно с ума сошли -сами собой тянулись обнять, привычно погладить макушку, прижать плечо к плечу. Но было нельзя. Ей все на свете теперь было нельзя. -У меня нет решения, -сказала она, не двигаясь, -мне нужно время, Ди. -Время чтобы провести его с ней?-Да. Это прозвучало очень похоже на "ад", и, наверное, для Дианы было именно им. Она так и не подняла глаз, только резко вдохнула в себя воздух и выдохнула так же резко. -Я знала, что так будет. Но не ожидала, что настолько скоро. Леке нечего было ответить. Сердце ее разрывалось от чувств, которые у нормальных людей всегда взаимоисключают друг друга, но, черт возьми, разве когда-нибудь, хоть раз в этой жизни, она была нормальной?Она оказалась совершенно не готова к тому, что Диана сразу же начнет собирать свои вещи. Их недолгая совместная жизнь была упакована в две небольшие сумки, и три пакета. Фотографию с кухни Лека не отдала. Силой отобрала у плачущей навзрыд Дианы и спрятала за пазуху. Не было разговора -говорить было не о чем. Не было прощальных объятий -Диана не дала Леке приблизиться. Зато была боль -оглушающая, тупая, не оставляющая ни малейшего шанса. Ворота закрылись. Звук уезжающего байка стих за поворотом. Лека посмотрела на небо. И боль прошла.

***

-Ты неправильно ставишь ногу, -терпеливо повторила Лека, стоя по пояс в океане на оживленном пляже Куты и держа за нос Женькину доску, -она должна стать ближе к носу и чуть боком. А так получается, что вес распределяется неверно, и вся конструкция заваливается. -Вся конструкция заваливается потому что на ней не серфер, а медведь, -ворчала Женька, -а еще потому что этому невозможно научиться. Лека на жалобы не реагировала. Заставляла пробовать снова и снова. Женька старательно училась, падала в воду, отфыркивалась, ругалась, и пыталась опять. Она была такой молодой и непосредственной со своими мокрыми кудряшками, в обтянувшей тело лайкре и коротеньких шортах, что хотелось немедленно зацеловать ее губы, загладить спину и залюбить до безумия. Наконец, усилия ее увенчались успехом, Женька встала на доску, и проехала на ней несколько метров. Удивилась, и от удивления немедленно упала в воду, где и была подхвачена ликующей Лекой. -Видишь! -Хохотала та, целуя Женькины щеки. -Ты уже без пяти минут серфер! -Как? Это еще не все? -Испугалась Женя. -Конечно, нет! Завтра будем кататься уже на волнах, а не в пене. Увидишь разницу! Она отцепила с Женькиной ноги лишь, и повела ее к берегу, не обращая внимания на причитания о том, что Женя -мать, и вообще уже немолода, и, может, ну его, этот серфинг, лучше полежим на пляже?А уже ступив ногой на сухой песок, Лека вдруг почувствовала укол под лопаткой. Обернулась, и увидела чуть левее группу учеников, борющихся с досками и пеной. Немного в стороне от них стояла и смотрела на берег Диана. Лека подняла руку, чтобы махнуть ей, и не стала. Перевела взгляд на Женю и повезла ее обедать.

***

Она не могла понять, что происходит, и как ей теперь с этим быть. Проводила дни с Женей в веселой болтовне, в катании на досках, в бесконечных прогулках, но чувствовала, как сосет что-то под ложечкой и покалывает иногда настойчивыми напоминаниями. С друзьями Женю не знакомила. То ли делиться не хотела, то ли еще почему... Металась. Много говорила о прошлом. Каялась, просила прощения, и снова заводила тот же разговор. -Я все понимаю, Лена, -отвечала Женька на ее просьбы о прощении, -ты боялась близости, боялась стать ответственной не только за себя, и за другого человека. И сбегала сразу как только начинала привязываться. Я давно простила тебя, ведь теперь знаю -у каждого свой предел переносимости, каждый сам решает, насколько он готов приблизиться. Говорили и о Марине. -Я совсем другими глазами увидела ее за этот месяц. И по-другому посмотрела на все, что было между нами. Думаю, по-своему она правда любила меня. Но слишком разная у нас была любовь. -Она все еще любит тебя, -мрачно сказала Лека однажды. Они сидели на песке и смотрели на серферов вдали. Женя коснулась взглядом Лекиного лица и грустно улыбнулась. -Я знаю. Но остаться она не смогла. И это значит, что ее любви мне по-прежнему недостаточно. -Что это значит? -И снова кольнуло иголкой под лопатку. Лека поморщилась. -Хочешь сказать, если бы она не уехала, у нее был бы шанс?-Я не верю больше в шансы, чудовище. Я верю в выбор. Марина свой выбор сделала. Лека задумалась и улеглась спиной на песок. А она? А ее выбор?Вот Женька -рядом, живая, теплая, любящая. Почему же в голове то и дело всплывает Дианино лицо? Почему вокруг постоянно мерещится ее голос? Не потому ли, что выбор сделан... Неправильно?-А как же Олеся, и все, что было? -Спросила вдруг Лека. -Неужели ты ей все простила?По Жениному лицу птицей скользнула тень. Она замерла, ни единый мускул не пошевелился на ее теле. -В смерти Олеси виноваты мы обе, -глухим, незнакомым голосом сказала она, -и пока я не прощу за это себя, ее я не смогу простить тоже. Лека кивнула и отвернулась. Слово прощение камнем застыло в ее груди, придавливая к земле и мешая дышать. Казалось бы, как просто... Взять и простить. Но все внутри отказывается, кричит, стонет -нет. Нет. Еще не искупила. Еще не заслуживаешь. Еще слишком больно. Вечером она как обычно отвезла Женю в отель. У дверей они остановились и долго смотрели друг на друга. В Женькиному взгляде, во всей позе тела читалось: заходи. И -видит бог -ей хотелось зайти. Но она лишь пожелала спокойной ночи и с топотом сбежала вниз по ступенькам. Мотоцикл встретил ее привычным блеском хрома и теплотой кожи. Она надела шлем и выехала на Легиан, привычно разгоняясь и не понимая, куда едет. -Все-то ты понимаешь, -кольнуло иголкой в обычное место, -все-то ты, милая, понимаешь. Обгоняя редкие для ночного времени байки и машины, Лека свернула с трассы на Баланган и припарковалась у маленького домика с смешными выкрашенными желтой краской воротами. Села на траву и стала смотреть. В тишине и прохладе ночи она чувствовала себя одной в огромной вселенной, и лишь шум океана вдали говорил, что это не так. На втором этаже вдруг зажегся свет. Лека вся подалась в сторону этого света, и разочарованно вздохнула, разглядев в окне Светку. Свет погас, и темнота накрыла ее с головой. С этой ночи так и повелось. Дни Лека проводила с Женей, а вечером, попрощавшись, ехала к этому маленькому домику, и, с замершим сердцем смотрела в его то темные, то загорающиеся светом окна. Она чувствовала: конец близок. До сдачи фильма оставалось всего несколько дней, и решения ей предстояло всего два, хотя ей все чаще казалось, что решение на самом деле одно, и... Все-то ты знаешь. Все-то ты, милая, знаешь. День, когда Женька купила билет на самолет, стал отправкой точкой. -Когда? -Только и спросила Лека. -Послезавтра. И это "послезавтра" стало последним гвоздем, последним камнем, разбивающим лицо в кровь и отнимающим надежду на отсрочку. -Я хочу поехать с тобой, -сказала Лека, и испугалась собственных слов, -раз уж ты не можешь остаться. Они смотрели друг на друга, и любовь -острая, осязаемая, потоком кружила от одной к другой, разворачивалась вихрем и начинала кружить снова. -Я люблю тебя, -говорила Женька сквозь соленые поцелуи. И это было правдой. -Я люблю тебя, -откликалась Лека, и это было правдой тоже. Они лежали на песке, обнимаясь, вжимаясь друг в друга каждой клеточкой уставших от разлуки тел, и словно пытались надышаться друг другом перед новой, новой и новой разлукой. А потом была ночь, в которой Лека никуда не уехала. Она лежала без сна, глядя на Женькин затылок и сжимая зубы чтобы не позвать, не окликнуть, не прекратить к чертовой матери эту агонию, эту тоску и предчуствие расставания. -Я нашла тебя, нашла наконец, и теперь должна отпустить, -думала она, мысленно касаясь губами Женькиных волос и затылка, -ты всю мою жизнь была рядом, даже когда тебя не было. И после стольких лет мы наконец-то встретились. Чтобы снова расстаться. Это несправедливо, слышишь? Это не должно быть так, не должно, не может...
Она плакала беззвучно, боясь разбудить, потревожить. И утром встала первой, чтобы успеть смыть следы слез на лице. А потом был день, в котором они не могли оторваться друг от друга. Решали какие-то дела, собирали вещи, и боялись даже на секунду разомкнуть ладони. Вечером приехали в любимый Джимбаран. Заняли столик, но есть не получалось. Смотрели друг на друга и молчали. Но в этом молчании было так много слов, и так много чувств, что от этого заходилось сердце и сжималось в маленький -словно бы детский -кулачок.

-Мне страшно. -Я знаю. Мне страшно, конечно же, тоже. -Чего ты боишься?-Того, как мне жить без тебя. -Боишься, не сможешь?-Наверно, боюсь, что не сможем. -И снова решим -Что уж лучше совсем не любя. -Не бойся разлуки, за ней будет новая встреча -Тебя это греет?-Наверное, все-таки да. -Я думаю, время -оно может что-то и лечит. -Но только не нас?-Между нами года-города. -Мне больно. -Я знаю. Мне больно, конечно же, тоже. -Останься. -Не надо. Ты знаешь, что если б могла... -Я знаю. Не можешь. Конечно, конечно, не можешь... -Но если б могла -никуда б от тебя не ушла. -Мы встретимся снова?-Конечно, мы встретимся снова. -Когда?-Я не знаю. Мы обе не знаем, когда. -Наверно, когда будем обе на это готовы. -А если не будем готовы уже никогда?-Останется память. Останется дружба и счастье. -Какое же счастье?-Любить до последней доски. -Любить, отдавая. Любить, размыкая объятья. -Любить, вспоминая. Любить и суметь отпустить.

Лека протянула ладонь. И Женя приняла ее. И больше не нужно было слов, и слез не нужно было тоже. Она привезла ее домой, и целовала на пороге, и раздевала, и гладила. Чувствовала -сегодня ей можно все. И Женька открывалась под ее поцелуями, распахивала тело и душу, и откликалась, и ласкала в ответ. Но ведя языком по ее бедрам, зарываясь в пушистый треугольник между ног, Лека чувствовала, как мало в этом сексуальности, и как много любви. Как мало желания, и как много... Прощания. Она любила сейчас не эту взрослую женщину, а ту -юную, летящую, которую не единожды обретала и предавала не один раз тоже. Она ласкала Женьку, которая жила все это время в ее сердце, и, лаская, отпускала ее, выпускала из себя на свободу -с криками, стоном, шепотом. Она вела ладонью по спине, целовала и чувствовала вкус соли на губах -соли океана, и соли собственных слез. Она не думала ни о чем, и не вспоминала, не мучилась. Прощалась. А утром не прятала опухших глаз. И в аэропорту, целуя Женькины слезы, с удивлением чувствовала, как дрожат руки и как заходится от тоски сердце. -Я люблю тебя, -сказала она у стойки паспортного контроля, последний раз прижимая к себе Женю. -Я люблю тебя, -услышала она, последний раз ощущая на губах ее губы.

И самолет улетел. А она осталась.

...Но сейчас отпускаю тебя, улетай. Улетай. И среди облаков мои мысли читай. Знай, что мне тяжело, я глазами в небе твой самолет ищу... Отпускаю тебя. И, наверное, не отпущу.

Глава 18. Научились.

Приехав домой, Лека сразу позвонила в Москву. -Вы выиграли, -сказала после короткого приветствия, -они останутся вместе. Мне нужна неделя чтобы доснять и смонтировать новый финал. После короткого молчания она услышала участливое Ксюхино: -Лен, что случилось?-В двух словах не расскажешь, -честно призналась она. В трубке послышался шум, а после приглушенное: -Алла, перенесите совещание с пиар отделом на завтра, и ни с кем меня не соединяйте. И уже громче, Леке: -Рассказывай. Лека с телефоном в руках вышла на балкон, упала на один из пуфиков и закрыла глаза. Мучительно хотелось курить. -Последние дни я провела здесь с Женькой, -сказала она, -и теперь она улетела, а я приехала домой, и не знаю, что мне делать. -Вы что, снова сошлись?В Ксюхином голосе ясно звучал сарказм, да и слово она выбрала -хуже не придумаешь. Сошлись... Как будто из милицейских протоколов -гражданка Л. попрощалась со своей сожительницей Е. Навсегда. -А как же Диана? -Не получив ответа на один вопрос, Ксюха задала новый. -Не знаю. Мы не виделись эти дни, и не разговаривали. Ксюша, скажи, как ты поняла, что Ася -единственная для тебя?Она почти увидела, как Ксюха там, в жаркой Москве, улыбается и пожимает плечами. -Никак. Она всегда была единственной. Даже когда были другие, единственной была и оставалась она. -Я чувствую нечто похожее, -призналась Лека, -словно Женька -это навсегда, но... -Но?-Но не для жизни, понимаешь? -Сказала, словно в омут бросилась. -Я люблю ее, но... -Но жить ты хочешь с Дианой. -Ксюха усмехнулась в трубке. -Наконец-то, ты повзрослела, Ленка. -О чем ты?-О том, что ты готова теперь, похоже, любить живого человека, а не свои фантазии. Посуди сама -обе твоих великих любви всегда были и остаются малодоступны. А это -отличное поле для фантазий, страданий и представлений, как бы все было, если бы. А Диана -живая, рядом, и хочет быть с тобой. Это пугает, правда?-Да, -Лека закрыла глаза. -Правда. -Ты дошла с ней ровно до того места,в котором раньше всегда сбегала, и теперь чуть было не сделала то же самое. Она была права, совершенно права, и от этой правоты сводило скулы. -Всегда есть выбор, -продолжала тем временем Ксюха, -можно каждый раз находить нового человека, и начинать сначала, а можно остаться, и пройти с одним все стадии отношений. И решать, как всегда, тебе. -Вы с Асей прошли все?Ксюха захохотала. -Надеюсь, еще не все, -сказала она. -Потому что последняя стадия -это расставание. И к этому я совершенно не готова. В голосе ее ясным маячком зазвучала грусть. Лека вдруг ясно вспомнила их с Асей руки, сплетенные под столом, и испуганные глаза обеих. -Ты боишься потерять ее?-Скажем так... -В трубке послышался треск. Наверное, Ксюха перетащила языком свою зубочистку из одного уголка рта в другой и погрызла ее зубами. -Я знаю, что однажды это случится. Но сейчас... Да. Я боюсь ее потерять. -Я не понимаю, -Лека перевернулась и теперь лежала на животе, согнув в коленях ноги, -у вас такие близкие отношения, и ты все равно боишься. -Лен, -рассмеялась Ксюха, -прости, но ты ничерта не знаешь про наши отношения. И потом, если ты решила поговорить обо мне -давай прощаться, потому что на это у меня совершенно нет ни времени, ни желания. В этом была вся Ксюха. Ни слова о себе, о своих желаниях, чувствах, мыслях. Только холодная голова и трезвый взгляд. Может, в этом и была их проблема?-А тебя не беспокоит момент возвращения к Диане с точки зрения того, что ты ей фактически изменила? -Ксюха вернулась к старой теме легко и непринужденно, и -что особенно поразило -говорила о возвращении как о решенном факте. -Откуда ты знаешь, что я изменила? -Глупо спросила Лека. Громкий хохот был ей ответом. -Ленка, ты чудо, честное слово. Неужели ты думаешь, что я поверю в то, что ты несколько дней провела со своей драгоценной и ни разу ее не трахнула?Лека вдруг разозлилась. -Поосторожнее с выражениями, -сухо сказала она, -не думаю, что тебе понравится, если я в таких же эпитетах начну говорить о твоей драгоценной Асе. -Туше, -согласилась Ксюха, -а по существу ответишь?-По существу отвечу. Формально я не сделала ничего плохого -не лгала ни одной, ни другой. А реально меня от себя тошнит, и как показываться на глаза Диане, я понятия не имею. -А что если просто прийти и сказать, что выбрала ее?-Что значит "выбрала"? -Возмутилась Лека. -Она что, вещь, чтобы ее выбирать? Я сделала ей больно, и боюсь сделать еще больнее. -Тогда для начала тебе надо определиться, какого черта ты хочешь, а потом уже морочить людям голову. Определишься -звони. И повесила трубку. Лека швырнула телефон на пол и закрыла глаза. Легко сказать -определиться, чего хочешь. Разве это не было всегда самой большой ее проблемой? Выбор... Ехать в Таганрог за Женей? Но она была права -после всего, что произошло, Лека едва ли сможет бросить свой дом, друзей, любимое дело, ради того, чтобы в очередной раз попытаться. Она представила себе серую таганрогскую зиму и застонала сквозь зубы. Слишком высока цена. Но разве она была когда-нибудь маленькой? Нет. Остаться здесь, на Бали? Но Ксюха права -Лека понятия не имеет, как дальше строить отношения с Дианой. Она не может, не умеет, и кто может дать гарантию, что она не бросит ее через пару месяцев ради новой симпатичной девочки с пляжа? Нет такой гарантии. И быть не может. Она перегнулась через столик и нашла телефон. Набрала номер. -Помоги мне, -попросила, -я не знаю, что мне выбрать. В ответ послышался смешок. -А между чем и чем ты выбираешь?Лека озвучила все аргументы, толкающиеся у нее в голове, но Ксюху такой ответ не устроил. -Чепуха, -сказала она, дослушав, -такое ощущение, что ты выбираешь, где тебе жить. А это в твоей ситуации вторичный вопрос. По идее, выбор должен происходить между Женей и Дианой, а не между Таганрогом и Бали. Лека задумалась. Она была права, конечно, права, но это было еще сложнее. -Женю я люблю, -начала, было, она, но Ксюха перебила: -Подожди. Я не хочу слушать твои за и против. Невозможно выбрать себе партнера, написав на бумажке его положительные и отрицательные стороны. Ответь просто: без кого из них ты не сможешь дышать? Без кого твоя жизнь будет унылой и безрадостной?И пришел ответ, от которого Лекины волосы встали дыбом. -Я смогу жить и без одной, и без другой. -Это понятно, -хмыкнула Ксюха. -Будь это не так, и выбирать бы не пришлось. Вот только без Жени ты прекрасно прожила пятнадцать лет, а к Дианиному дому каждую ночь мотаешься. Подумай об этом. И снова повесила трубку. Лека молчала, оглушенная. Все так. Все триста раз так. Она отпустила Женю, как отпускала много лет назад, а смогла бы она так отпустить Диану?Минута ушла на то, чтобы спуститься бегом на первый этаж, еще минута на вывод мотоцикла на улицу, и целых пятнадцать понадобилось чтобы на бешеной скорости, обгоняя даже самых смелых балийцев, влететь в ворота серф школы. Мотоцикл на подножку, шлем на траву, пронестись мимо бассейна, кивнуть на ходу ошарашенной Свете, и наконец схватить в охапку ту, без которой если и можно дышать, но не полной грудью, без которой сердце хоть и бьется, но ровно и потихоньку, и без которой жизнь хоть и продолжается, но совсем не так, как с ней.

Глава 19. Прощать.

Лека едва успела увернуться, но это не помогло -ее левую щеку обожгло сильным ударом. И еще раз. И еще. -Да что ты творишь? -Закричала она, хватая Диану за кисти рук и пытаясь удержать. -Это ТЫ что творишь? -Лицо Дианы исказилось от гнева, голубые глаза стали почти синими и сверкали яростно. -Как ты вообще посмела прикасаться ко мне после того, что сделала? Ты что, думаешь, со мной так можно? Бросить, на моих глазах обжиматься с другой женщиной, а потом явиться как ни в чем не бывало? Да за кого ты меня принимаешь? Она вырвала правую руку и снова ударила Леку по лицу. И, как будто этого было мало, Лека увидела, с каким вниманием на скандал взирают Света, пятерка учеников и кто-то из местных. -Давай поговорим в другом месте, -сквозь зубы сказала она, уворачиваясь от новой пощечины. -Да что ты? Вспомнила о приватности? А то, что вся Кута уже две недели обсуждает наш с тобой разрыв, тебя не беспокоило? А целоваться со своей любовью на глазах у всех моих друзей -это, значит, можно, да?Лека почувствовала, как по лицу разливается жар. И не только от оглушительных пощечин, а от оглушительности Дианиной правды. -Что, улетела она? -Продолжала кричать Диана. -Не захотела с тобой остаться, так ты решила обо мне вспомнить? Ну конечно, милая Ди же спит и видит, когда же прекрасная Лека нагуляется и вернется, чтобы милостливо продолжить с ней отношения! Это звучало ужасно, унизительно, и, что самое кошмарное, было совершенной правдой. -Ди, это не так! -Лека попыталась приблизиться, но получила ногой по колену и согнулась от боли. -Ты просто не понимаешь! Было очень больно, но еще больнее была мысль, которая вдруг пронзила все ее существо. Она не простит. Женя бы простила. Диана не сможет. -Это ТЫ не понимаешь, -Диана с силой отпихнула Леку подальше. Она вдруг успокоилась, пригладила растрепавшиеся волосы. И голос, голос стал ледяным и отстраненным. -Мне наплевать, как это для тебя, потому что как это для меня -я уже сказала. Ты выбросила меня на свалку, унизила, и причинила боль. Я не желаю больше тебя видеть. И прекрати сидеть под моим домом ночами -мне это неприятно и противно. Каждым. Словом. Впечатывался. Смысл. Леку заколотило изнутри. Господи, что она делает?-Пошла вон, -резюмировала Диана и повернулась к зрителям. -Удовлетворены? Можете спешить, рассказывать друзьям, как растоптанная, брошенная какой-то бабой Ди, устроила истерику при всей школе. Мне наплевать. Она перепрыгнула через стойку и скрылась в подсобке. Через секунду за ней последовала Света. -Если хоть кто-то из вас, хоть один раз раскроет рот, -встряхнувшись, обратилась Лека к стоящим с распахнутыми глазами ученикам, -если хоть одна живая душа узнает о том, что здесь произошло, найду каждого и устрою такое, что это надолго останется самым ярким воспоминанием вашего отпуска. Больше она ни на кого не смотрела. Как во сне, добрела до мотоцикла, завела мотор и выехала на улицу. Ехать было некуда. Все кончилось, и что делать дальше, Лека понятия не имела. Ди не простит никогда. Не простит. Не простит. Это дурацкое "простит" тарахтело в висках в такт стуку мотора, и болью проходило от пяток к груди. Еще вчера Лека была уверена, что прощать ее не за что. А сегодня поняла, что наделала. Не успев искупить старые грехи, принялась творить новые. До сих пор в ушах звучало холодное "пошла вон", и где-то в глубине души Лека радовалась этому -словно Диана одним махом отомстила ей за все, что было до. За Женины слезы, за Лизину боль, за Маринин страх. -Но и они не будут вместе тоже, -вспомнив о Марине, прошипела сквозь зубы, -пусть Женька улетела, но улетела она не к ней. А, может, честнее было бы сказать ей об этом? Написать письмо, сказать, что путь свободен?Нет. Нет, нет, и еще раз нет. Потому что пока Женя одна -у них еще есть шанс. А если будет не одна -никакого шанса больше не будет. Шанс... Как часто в жизни мы лезем на амбразуры, прикрываясь флагом шанса. Как часто совершаем глупости, маскируя их под смелость? Не переспи она с Женей, Диану можно было бы вернуть. Одна ночь. Ценой в целые отношения. Лека повернула на перекрестке в сторону Балангана. Где-то там, на пляже, должен был быть Тони. И Таня. И вся банда. Ей вдруг захотелось просто и без затей рассказать все друзьям. Поплакаться на собственную глупость, и услышать ободряющее "все будет хорошо". Она бросила мотоцикл у закусочной и, утопая лодыжками в песке, дошла до кромки воды. На коврике для йоги Таня и Рита играли в карты. Рядом валялась перевёрнутая доска. -А где Тони? -Спросила Лека вместо приветствия, усаживаясь на доску. -В душе. Таня не отрывала глаз от карт, Рита же пристально посмотрела на Леку. Такой взгляд она видела впервые. -Что случилось, Рит?-Где ты была? -Вопросом ответила Рита, и от того, что она не добавила свою обычную присказку, у Леки мороз по коже пошел. -У Дианы. Просила вернуться. Она меня послала. Рядом тяжело вздохнула Таня, и по этому вздоху Лека поняла, что, похоже, никакого "все будет хорошо" не случится. И не будет хорошо. Не будет. -Нахрена ты это сделала? -Спросил сзади мужской голос. Лека обернулась. Тони в мокрых шортах и с полотенцем на плечах мрачно смотрел на нее. -Что именно?-Пошла к ней после всего что случилось. Она начала злиться. -А с каких это пор вас это волнует? -Спросила срывающимся от злости голосом. -Вы не забыли, чьи вы друзья?Рита кинула карты на коврик и хмыкнула. -Подлость. Фу. Терпеть не могу. Лека вскочила на ноги. -Да что происходит, черт возьми? Какое право вы имеете меня осуждать?Осеклась. Замерла. -Подождите. А откуда вы вообще знаете, что произошло?-Светка звонила, -сказала Рита, собирая карты обратно в колоду, -попросила, чтобы мы держали тебя подальше от Ди. Она складывала карту к карте, ровняла стопку, а когда закончила -поднялась на ноги и кивнула: -Я ответила, что не собираюсь этого делать. С подлыми людишками мне не по пути. Лека смотрела на нее, раскрыв рот. Она боялась посмотреть на Таню. А Тони смотрел на нее сам. -Мне тоже, -сказал он, вытягивая из-под Лекиных ног доску. -Тань, ты идешь?Вот сейчас. Сейчас она встанет, скажет что-нибудь ужасное, и пойдет вслед за ними по пляжу -гордая и уверенная в своей правоте. А я? А как же я?Лека вся сжалась в комок, готовый разразиться безудержными слезами. Ждала. -Дурак, -прозвучало вдруг снизу, и это было подобно самому громкому грохоту. Таня? Ангел выругался? Да так не бывает! -Вы оба дураки, -продолжил ангел, и комок немножко разжался, -если дружба для вас -это пить пиво в лавбазе, то мне вас просто жаль. Тони смотрел на нее во все глаза. Рита молча развернулась и пошла по пляжу. Тони последовал за ней. И стоило их спинам удалиться на несколько десятков метров, как пружина в Лекиной груди разжалась. Она кулем осела на песок и наконец разрыдалась. О чем она плакала? О Женьке, которую больше никогда не увидит? О Диане, которую больше никогда не получится обнять? О себе, которая в одну минуту потеряла все, чем дорожила? Она не знала. Просто сидела на коленях, зажав руками лицо, и рыдала, выплескивая из себя всю боль, и горечь, от которых было больше некуда спрятаться. Она чувствовала щеку Тани на своей спине, и была благодарна ей за это. Наверное, впервые в жизни она плакала не одна, а с кем-то, готовым разделить с ней эту боль. -Это пройдет, -прошептала Таня, когда всхлипывания прекратились, и Лека сердито вытерла лицо ладонями, -дай им время. И себе тоже. -Я такое дерьмо, Тань... -с отчаянием выдохнула Лека. -ты даже не представляешь себе, какое я дерьмо. Она почувствовала, как овивают ее шею теплые руки, как прядь тонких волос щекочет щеку. -Ты не дерьмо, -прошептала Таня, -ты дурочка. Разве было бы лучше, не проведи ты с Женей этих дней? Ты бы до конца жизни себе не простила. -Я могла с ней не спать. -Могла. Но решила иначе. И на это решение наверняка были веские причины. Почему ты сейчас-то о них забыла?Лека повернулась, уткнулась носом в Танино плечо и засопела. -Я обидела Диану. -Чем? -Удивление в ее голосе было звонким и ярким. -Тем, что правду сказала? А зачем тебе человек, наказывающий за правду?-Я сделала ей больно! -Она сама себе сделала больно. Странно было слышать такие вещи от ангелоподобной Танечки, но Лека цеплялась за ее слова, как утопающий держится за последний обломив корабля. -Как это сама?-Лена, она сама не понимает, чего хочет. Ты ушла, сказав, что тебе надо побыть с Женей и разобраться. Ты выгоняла ее при этом из вашего дома?-Нет. -Вот именно. Она ушла сама. Выбрала боль, понимаешь? А сегодня, когда ты пришла к ней, она выбрала злость. -Господи, тебя послушать, так я вообще ни в чем не виновата, -улыбнулась Лека. -А ты и не виновата. Посмотри на меня. Лека подняла голову. Танины глаза смотрели спокойно и ласково. -Ты шла за своими чувствами, за своими желаниями. Никто не виноват, что на какое-то время ваши желания стали разными. Было бы хуже, если бы ты стала ей врать. Но ты же не стала?-Нет. Не стала. -А раз так, то никто не виноват в случившемся. Просто так произошло, и все. -Скажи это им, -обида вдруг поднялась из живота к груди и сжалась там в комочек. -Зачем? -Удивилась Таня. -Тебе нужны такие друзья?Леку знобило. Она слушала и понимала, что все это она уже знает, более того -она сама говорила похожее, только годы и годы назад. И сейчас, слушая все это из уст маленькой Танечки, только сейчас, глядя на ее уверенный взгляд, Лека начала понимать, что во всем этом как будто не хватает чего-то очень важного. Все верно, да, и все это правда, но как будто не вся правда. -Да. Они мне нужны, -сказала вдруг Лека, пораженная. -И такие они нужны мне тоже. Так вот в чем все дело? Может, в этом и была разница? Не пытаться прощать себя, а научиться вначале прощать других? Не требовать, чтобы ее принимали любой, а принимать их любыми тоже? Вот такими -глупыми, злыми, жестокими. Обиженными и расстроенными. Оскорбляющими и бьющими наотмашь. -Я бы на твоем месте просто не стала с ними больше разговаривать, -Лека едва расслышала Танины слова. Они долетали до ушей отголосками эха. Да, милая. Еще несколько лет назад я тоже не стала бы с ними разговаривать. Послала бы к черту и нашла себе новых. А потом еще новых. И еще. Потому что очень тяжело прощать, когда у тебя просят прощения, но еще тяжелее, когда не просят. Потому что легко дружить, когда в глазах друга ты идеален, и тяжело, когда он впервые в тебе разочаровывается. А еще тяжелее признать, что тебе очень нужен кто-то, кому совсем не нужна ты. -Я тебя люблю, Тань, -сказала Лека тихо, -спасибо, что ты осталась со мной. ...И полетели дни. Один за другим, растворяясь в ранних балийских ночах, и возрождаясь с первым лучом рассветного солнца. Лека закончила фильм, отправила копию в Москву, и накрыла оборудование чехлами. Она чувствовала себя так, словно выложилась полностью, отдала фильму всю свою энергию, и теперь ходила по побережью печальная и пустая. С друзьями не виделась -они не приезжали, а она не ездила туда, где могла их встретить. Даже Танечка, милая Танечка, проутешав Леку несколько дней, вдруг стремительно собралась и улетела в Санкт-Петербург, пообещав скоро вернуться и не собираясь сдержать слово. Лека осталась одна. Дни проводила в океане, а вечерами по-прежнему приезжала к Дианиному дому и смотрела на черные квадраты окон, ни о чем не думая и ни на что не надеясь
Ну конечно, теперь ты ее любишь, -сказала обо всем этом однажды Ксюха, -ведь теперь она стала тебе недоступна. И Лека перестала звонить и Ксюхе тоже. С каждым прожитым днем она все острее и горче погружалась в апатию и тоску. Даже электронные письма, одно за другим летящие из Таганрога от Женьки, не приносили успокоения. Она писала о каких-то бытовых делах и заботах, о том, как скучает и помнит, но для Леки все это было немым укором, немым напоминанием о том, КАК она все разрушила. Наступила осень. Балийская осень, мало чем отличающаяся от лета, разве что новым свеллом, пригоняющим к берегу огромные и яростные волны. И случилось то, что обязательно должно было однажды случиться, и чего Лека всегда исподволь боялась. Этим утром она отправилась на Баланган, с шорт-бордом, намереваясь попрактиковать скольжение с разворотами. Доехала до берега, бросила мотоцикл, и застыла, очарованная громадой океанских волн. -Может, не стоит? -Шевельнулся внутри червячок страха, но Лека привычно проигнорировала его и полезла в воду. В этот час на лайнапе никого не было. Ранний рассвет только-только окрашивал гладь воды в оранжево-малиновый. Лека легла на доску и принялась грести. Уже на полпути червячок стал активнее подавать голос -грести было тяжело, волны здесь, в океане, оказались еще больше, чем казались с берега. Но Лека упорно продолжала двигаться к цели. И в момент, когда до лайнапа оставалось всего несколько метров, пришла она. Громадная,яростная, возникла из ниоткуда и разбилась прямо над не успевшей нырнуть Лекой. Мир исчез, его поглотила невероятной силы мясорубка, крутящая, заглатывающая, не дающая вздохнуть. Лекино тело крутило под водой, выворачивая и ломая кости. В какую-то секунду она почувствовала ногой острую грань рифа и поняла: это конец. И стало вдруг так спокойно, как не бывало еще никогда. Лека открыла глаза, желая в последнюю секунду все же встретиться с мутной толщей воды, и вдруг месить перестало, и в легкие хлынул воздух перемешанный с пеной. Она забарахталась в воде, все еще не веря, что спасена, и задыхаясь и отплевываясь одновременно. Рука привычным жестом схватилась за лишь, чтобы подтянуть к себе доску, но нащупала лишь обрывок. -Ой-ей-ей, -Пронеслось внутри и сердце накрыло леденящим страхом, -ой-ей-ей... Такое с ней случилось впервые. Она часто слышала об историях, в которых серферы теряли или ломали доски в открытом океане. И хорошо эти истории заканчивались только если рядом кто-то был. Все остальные кончались плохо. Очень плохо. А волны продолжали поднимать и опускать Леку вниз. Она развернулась лицом к едва видному вдали берегу, и принялась грести. Руки болели, ужасно саднило в груди, но выхода не было, и Лека, превозмогая боль, заставила себя успокоиться и двигаться размеренно и плавно. -Помоги мне, -шептала она океану, -помоги выбраться. Но он словно решил не отпускать ее -каждая новая волна, казалось, сводит на нет все ее попытки доплыть до берега, и отодвигает дальше и дальше. И как новая, самая сильная волна, пришла мысль: -Я хочу жить. Господи, как же я хочу жить! Эти простые слова придали сил, и наполнили мускулы энергией. Лека задышала полной грудью, глотая ошметки пены и работая руками. -Я люблю жизнь, я люблю этот мир, я хочу жить в нем, жить как все и со всеми. Я хочу влюбляться, любить, хранить верность и совершать ошибки. Я хочу дружить и прощать. Жить! Пожалуйста! Только жить! Она гребла и гребла, почти теряя сознание, но острое чувство любви ко всему живому снова и снова не давало ей пойти на дно. И когда с последним рывком ее нога коснулась песка, а прибрежная пена окрасилась выплеснувшейся из ноздрей кровью, она была абсолютно и полностью счастлива. Выползла на берег и упала без чувств. Кто знает, сколько прошло времени прежде чем ласковая волна коснулась Лекиной пятки и пощекотала ее. Лека открыла глаза и выплюнула набившийся в рот и ноздри красный песок. Встала на колени, и умыла лицо. -Спасибо, -прошептала, или скорее продумала она синему небу и яркому солнцу над собой, -спасибо. Каждое движение все еще причиняло боль, но она нашла в себе силы дойти до мотоцикла и завести мотор. Дорога показалась бесконечно долгой, но Лека мужественно терпела, сжимая до крови рукоятки руля и стараясь не дышать -чтобы уменьшить боль в груди. И уже на повороте к Кута-бич, когда какой-то балиец подрезал ее, не справилась с управлением, и завалилась с мотоциклом на бок, сдирая кожу на голени, и плече, и обжигаясь об раскаленный металл радиатора. Кто-то из местных, охая и причитая, поднял мотоцикл, и Лека пошла дальше пешком, не слушая несущихся ей вслед воплей. Шла, шаг за шагом, метр за метром, ни о чем не думая и ничего не замечая кругом. -О господи, -ахнула Светка, когда окровавленная Лека вползла в школу, -что случилось?Но она смотрела не на нее. Взгляд поймал синие испуганные глаза и уже не мог от них оторваться. Лека доковыляла до Дианы и начала говорить. У нее не было заготовленных фраз, и она не знала, ЧТО нужно сказать, но чувствовала, что если не скажет прямо сейчас, сию же секунду, то немедленно умрет. -Мне жаль, -прошептала она, и почувствовала, как мокро стало щекам, -мне так жаль. Я хотела любить тебя, а причинила боль. Предала, надеясь, что ты примешь меня потом обратно. Выбирала, как будто ты вещь, и тебя можно выбрать из других. Обманывала честностью, которая была ложью. Я не прошу прощения. Я только хочу чтобы ты знала -мне так жаль, и так больно, что я сделала это с тобой. И мне очень больно оттого, что я ничего не смогу исправить. Просто хочу чтобы ты знала -я знаю, что виновата. Ее шатало и крутило, и взгляд, взгляд все время убегал куда-то в темноту, а она хваталась за него как за последнее спасение. -Я могу без тебя жить, -сглатывая и удивляясь соли собственной слюны добавила она, -но не хочу жить без тебя. И если бы я могла вернуть все обратно, я бы сказала, что мое сердце принадлежит разным людям, но душа и тело -только тебе одной. Мне жаль, Ди. Мне так жаль. Она сделала еще вдох и пошла к выходу, шатаясь и цепляясь руками за стену. Она не ждала, что Диана остановит -не за тем приходила. Не ждала, что окликнет -даже боялась этого. Она поняла теперь: за любой виной следует искупление. И это то, что она должна будет пройти одна. На улице Лека с трудом подняла руку и, всунувшись на заднее сиденье такси, назвала адрес. -Может к врачу? -Спросил водитель. -Может, -кивнула Лека, пытаясь улечься так, чтобы хоть немножко уменьшить боль. Они ехали, машину потрясывало на кочках, а Лека лежала и думала, что все было правильно. -Не наказание, а искупление, Саш, -прошептала она вдруг, -наверное в этом и есть вся разница. Наказание -это легко. Тебя наказали, и вы словно в расчете, и все вычеркнуто, забыто. А искупление -это долго-долго жить с пониманием, ЧТО ты сделала, и что этого не справишь, и не вернешь назад. Боль на боль никогда не даст отсутствие боли. Она даст лишь двойную боль. Лека почувствовала, как машина остановилась, и поняла, что все деньги остались в бардачке мотоцикла -в мокрых, облепивших тело шортах, даже карманов не было. -Подожди тут, -сказала она водителю, -я вернусь, доедем до дома, и там заплачу. -Не надо, -раздался впереди знакомый голос, -я сама ее отвезу потом. Чья-то рука отдала водителю деньги, и распахнула заднюю дверь. -Вылезай, -скомандовала Диана. Лека выползла из машины и упала на Дианины руки. -Ты... -начала она, но Диана перебила: -Если ты думала, что я оставлю за тобой последнее слово, то ты глубоко ошибалась. Сначала мы вылечим твои раны, потом ты расскажешь мне, как умудрилась их заработать, дальше я расскажу тебе все, что я о тебе думаю, а уже потом мы подумаем, как нам жить дальше. Поняла?Лека кивнула, глупо улыбаясь, и, опираясь на Дианино плечо, заковыляла к больнице. Наказание... Искупление... Или... Прощение?Может быть, в нем и было все дело. Как знать.

Часть 3. Жизнь.

Глава 1. Возвращение.

...Что сделаешь ты, если прожив полжизни поймешь, что все, что ты делала, и к чему стремилась, было большой ошибкой?...

-А потом красная шапочка, мама и бабушка сели пить чай с пирожками, и жили долго и счастливо.

Женя откинула со лба мокрые волосы и посмотрела на две спящие мордашки, выглядывающие из-под легкой простынки. Поцеловала по очереди оба детских лобика, и, выключив ночник, вышла из комнаты. -Заснули? -Спросила Кристина, когда Женя вошла на кухню. Она сидела за круглым столом и смотрела на нетронутый стакан холодного чая. -Да. Эта жара кого хочет доконает, а дети, по-моему, еще тяжелее ее переносят. Женя вытерла мокрое лицо полотенцем и тоже присела за стол. Вопреки надеждам, открытое окно не прибавляло свежести, а лишь впускало в квартиру еще больше влажного горячего воздуха. Эта влажность очень напоминала балийскую, но не было в ней сладковатого аромата, и океанской соли, и многого-многого другого. -Это Лиза тебе Дашку подкинула? -Спросила Кристина, сворачивая для себя сигаретку. -Да. Крис, только не начинай курить,и без того дышать нечем. Женя присела рядом с Кристиной и обняла ее за плечи. -Ну здравствуй, наконец. Она вернулась в Таганрог две недели назад, но за навалившимися делами и заботами у них так и не нашлось времени спокойно поговорить. Женя бегала между работой и домом, успокаивала ставшую очень капризной Леку, тщетно пыталась найти свободных установщиков кондиционеров, а по ночам тихонько плакала, в редко удающихся попытках заснуть. Ей казалось, что она вернулась не в свою жизнь, а в чью-то совсем чужую, и от мысли, что эту -чужую же! -жизнь ей придется доживать еще долго, впадала в отчаяние. -Давай рассказывай, -велела Кристина, -с подробностями. -Сначала ты, -отказалась Женя, -мне нужно собраться с мыслями. Кристина все же закурила, переместившись на подоконник и отдернув штору. -Двух недель не хватило чтобы собраться? Ладно,начну я. Тем более, что рассказывать особенно нечего. Инка с Лизой разъехались, но это ты и сама уже знаешь. У Лехи по этому поводу коллапс -он хочет отобрать у Лизы Дашку, считает, что с Инкой ей будет лучше. -Как... Отобрать? -Поразилась Женя. -По суду. Лишить родительских прав. Правда, Толик считает, что это безнадежно -в нашей стране родительских прав лишают только заядлых алкоголичек, и я думаю, совершенно зря. -Но как же так, Крис? Отобрать ребенка у матери?-Да, у, мать ее, матери! -Кристина повернулась на подоконнике, лицо ее, красное от жары, пылало гневом. -У суки, которая бросила свою семью и свою дочь, погнавшись за симпатичной юбкой! Ты бы ее видела, Ковалева! Стояла передо мной и лепетала, что ей стало скучно и что ее постигла великая любовь. А на Инку до сих пор смотреть страшно -как натянутая струна, того и гляди, лопнет. -Значит, они расстались окончательно... -Женя грустно посмотрела на большую фотографию, висящую на стене в рамке. Это был снимок празднования нового года, и на нем Инна и Лиза улыбались, держа друг друга за руки. Ничто не вечно, подумалось вдруг ей. Господи, ну почему же ничто не вечно?