ПРОСТО МЫ НАУЧИЛИСЬ ЖИТЬ 2

И Лёка дрогнула, дернулась, было, вперед, остановила себя каким-то невероятным усилием, и выбежала из комнаты. В этот день она больше не вернулась. Отношения налаживались тяжело. Трудно восстанавливать то, что однажды было разрушено -гораздо труднее, чем построить заново. По кирпичику, по камешку они присматривались друг к другу и наблюдали: «А можно вот так говорить? Или уже нет? А если за руку трону -не ударит ли, не пошлет?Раньше было можно, а теперь -кто знает?». Учились разговаривать, шарахались от каждого случайного прикосновения, но потихоньку привыкали друг к другу. Не было особенной радости, и ощущения возвращения домой тоже не было -даже после того памятного дня, после Женькиного спасения и Лёкиного бегства, они не бросились в объятия друг друга, и не устроили пир на весь мир по поводу вернувшейся дружбы. Потому что не возвращается она так быстро, невозможно за несколько часов стереть груз больных слов, тяжелых дней -дней, и ночей, когда были не просто не вместе, а врозь. Врозь. Как приговор, как проклятие, врозь -это то, что уже невозможно склеить, то, в чем нет ни тепла, ни заботы, ни желания помочь. Врозь -это значит, что больше не нужны друг другу. И нет ничего больнее в мире, чем страшное «врозь». Больнее и безнадежнее. Несколько дней Женька чувствовала себя так, будто Лёка умерла, а теперь воскресла -но не прежней, а немножко другой. И этого «немножко» было достаточно, чтобы пугаться, прятать глаза и отдергивать руку. Она старалась. Конечно же, они обе старались -по негласному договору всеми силами пытались воскресить дружбу, ходили в те же места,что и раньше, разговаривали на те же темы, и обменивались теми же мыслями. Старались упорно, тщательно, выбирая слова и наряды, натягивая на лица улыбки, и начиная потихоньку ненавидеть друг друга, и самих себя. Так продолжалось, пока в один день Лёка не сказала: -Хватит. Женька вздрогнула, подняла глаза от книжки, и снова опустила их назад. -Что хватит? -тихо спросила. Она сидела за столом, укутав ноги пледом, и читала Амаду -на этот раз уже не «Генералов», а историю про рыбака, который женился на дочери богатого торговца, и про их любовь. Было что-то такое в этой любви... Похожее на неё саму сейчас. Лёка громко вздохнула, присела напротив Женьки за стол, и повторила: -Мелкая, хватит. Слышишь? Мы пытаемся склеить то, чего давно уже нет. Страх мелкими иголками пронзил Женькино сердце. Что же это? Она что, хочет... уйти? Ей... надоело? Она снова оставит меня... одну?-О чем ты? -Дрожащим голосом спросила она. Лёка сделала глубокий вдох, протянула руку через стол, и коснулась Женькиной ладони. Ладонь дернулась, но Лёка не позволила убрать руку. -То, что было, уже не вернешь, -сказала она мягко, -мы обе это знаем. Той дружбы, что была у нас, не будет уже никогда. Женька съежилась на стуле, невероятным усилием заставляя себя не плакать. Она ждала удара. -И не потому, что мы не хотим. Не потому, что мало стараемся, а потому что это просто невозможно. И поэтому я предлагаю с этим покончить... Женька неожиданно для себя крепко сжала Лёкину ладонь и закрыла глаза. Ну вот и всё. Кончено. -...И начать с начала. Кулак разжался. Снова заструилась кровь по сердцу, становясь с каждой секундой всё слаще. -О чем ты? -и даже голос обрел силу -пока еще неуверенную, испуганную, но всё же силу. Лёка погладила Женькину ладонь и чертята в её глазах насмешливо ухмыльнулись. -Я предлагаю тебе начать заново, -сказала она, -с самого начала. Что было -то было, и того не вернешь. Надо жить дальше. -Хочешь притвориться, что ничего не произошло? -спросила Женька. -Нет. Мы же с тобой не трусы, мелкая, чтобы от реальности бегать. Что было -то было. Притворяться не станем. А вот дальше жить попробуем. И они попробовали. Да так, что через неделю снова жизни друг без друга не представляли. Многое вернулось -как раньше Лёка влетала по утрам в двести тридцать четвертую и орала: «подъем!». Как раньше они уходили вечерами на пляж и мечтали наперебой о новой -будущей -жизни. Как раньше Женька то и дело находила в самых неожиданных местахконфеты, записки и маленькие рисунки. Да, многое было как раньше, но многое и осталось в прошлом -они больше не гуляли в обнимку, и по-прежнему избегали любых прикосновений друг к другу. Канули в лету и совместный сон, и валяния на кровати, и шутливые бои подушками. Они словно определили безопасное расстояние друг между другом, и старательно его соблюдали. Не подходить, не прикасаться, и -и это было самое трудное -не задавать вопросов. Однажды Женька не выдержала. В Таганрог неизбежно приближалась осень, и оставалось всего несколько недель счастливого одиночества, после которых общага снова наполнится шумом и гамом студентов, начнутся пары, и всё опять станет по-другому. В этот день они вернулись из Ростова -уставшие, нагулявшиеся и полные впечатлений. Сил не было даже на то, чтобы согреть чаю -ввалившись в комнату, одновременно дернулись к кровати, испугались и отпрыгнули в разные стороны. И вот тогда Женька спросила: -Чудовище, ты что, меня боишься?Лёка вздрогнула, заметалась, отвела глаза, и Женька поняла: точно. Боится. Да еще как боится -вон руки аж задрожали. -Чего ты боишься? -Спросила она иначе. -Давай поговорим?-Мелкая, сейчас не время, -умница, быстро взяла себя в руки, присела на Ксюхину кровать и улыбнулась. Только осанка выдавала напряжение. -Давай в другой раз поговорим, а сейчас просто отдохнем? Мой язык устал за сегодня, еще одного раунда он не выдержит. И вспыхнула, осознав, ЧТО сказала. Женька сглотнула. Ей тоже стало страшно -запретное, темное и жуткое вдруг вылезло наружу, более того -она сама его вытащила. Но раз начала -надо идти до конца. И она пошла: села рядом, и, затаив дыхание, взяла Лёку за руку. -Видишь, ничего страшного. Я по-прежнему твой друг. Рука была холодная и вялая. Мелко подрагивала. -Мелкая, ты уверена, что хочешь об этом разговаривать?Женька пожала плечами, но руку не выпустила. -Рано или поздно всё равно придется, -сказала она, замирая сердцем, -ты же понимаешь. Невозможно жить постоянно в напряжении. Ты мой друг, чудовище, и я тебя люблю, и не хочу, чтобы от каждого прикосновения мы отпрыгивали друг от друга как прокаженные. Вот это смелость! Куда там голой в воду... Женька бы с удовольствием поаплодировала бы самой себе, если бы не боялась так отчаянно. Но -странное дело -после сказанного ей стало легче. Будто еще несколько оков спали. -Я никогда ничего себе не позволю по отношению к тебе, -жарко сказала Лёка, -ты можешь мне доверять. Женька кивнула. Но был еще один вопрос, на который она хотела получить ответ. Она крепче сжала Лёкину руку и спросила: -Ты... хотела со мной переспать тогда?Лёка не стала переспрашивать. Наверное, если бы стала -Женька бы просто её ударила. Но она не переспросила. -Да, -ответила, сглатывая слюну и тяжело дыша, -тогда хотела. И почему-то опять отпустило. Еще несколько оков упало под ноги, дышать стало легче и свободней. Но был еще вопрос. Самый сложный. -А теперь?-Теперь -нет. Всё. Женька расправила плечи, рассмеялась счастливо и обняла удивленную Лёку за плечи. -Мелкая... ты чего?-Спасибо тебе, чудовище, -сквозь смех зашептала Женька прямо в Лёкино ухо, -я тебя люблю. Спасибо. Поезд дернулся, и остановился. Марина третий раз повторила свой вопрос: -А как же вы помирились?-Просто, -пожала плечами Женя, -со временем меня перестало это волновать, и мы снова начали общаться. И она начала встречаться с Ксюхой. А Ксюха... Она никогда не была лесбиянкой, понимаешь? Она сделала это мне назло. -Знаешь, котенок... -задумчиво сказала Марина, -думаю, ты ошибаешься. Ты видела, как она смотрела на свою подругу? Так смотрят только на того, кого очень любят, всем сердцем и очень долго. Этот взгляд... Так на меня смотрел только Олег и... -И я. Женя отвернулась. Марина затронула опасную тему и понимала это, но не могла остановиться. -Да. И то, как она держала её за руку -в этом был и секс, и страсть, и нежность, и защита, и уверенность... Очень много. Я думаю, они не один год вместе, котенок. -Да перестань! -Засмеялась Женька. -Ксюха? Любит?-Зря ты смеешься, котенок, -тон Марины стал из задумчивого нежным, -видела, как она непроизвольно шагнула, закрывая её от тебя? Это же инстинктивный жест защиты. Так самка защищает своих детенышей. -Ой, да брось ты. Она старше её лет на двадцать. У Жени в голове никак не укладывалось: Ксюха и какая-то тетка? Любит? Да ладно, глупости какие! Скорее можно поверить, что она любит этого мальчика, что крутился рядом с ними. Но не эту тетку. -Марин, она не лесбиянка. Она спала с Лёкой только ради того, чтобы насолить мне. -Не спорю. Только, знаешь, мне кажется, их отношениям много-много лет. И любит она её очень давно. В голосе Марины прозвучало что-то, от чего Женьку передернуло. Ей вдруг стало противно. -Много ты знаешь о любви, -пробормотала она сквозь зубы. -Да уж наслышана, -засмеялась Марина, и от этого смеха стало еще хуже, -видела, как она защищала ее? Ради любви некоторые люди способны на многое, Женечка. -Ну конечно, -кивнула Женя, -кому как не тебе знать, на что люди иногда идут ради секса, когда он становится самым главным в жизни. -О чем ты? Я сказала «любовь», а не «секс». Марина говорила спокойно, но плечи её вздрагивали, а пальцы рук, вцепившиеся в край полки, стали бело-розовыми. -А что есть любовь для таких людей? -Возразила Женя. -Только совокупление двух или большего количества тел. А убери совокупление -и ничего не останется. -Для каких людей? Кого ты имеешь ввиду?-Никого в отдельности, -отмахнулась, -просто рассуждаю. -Не ври, -на щеках Марины выступил румянец. Она вынула из сумочки пачку тонких сигарет и быстро прикурила, не заботясь о том, что находится в купе и в любой момент может зайти проводник. -Ты хочешь быть цензором?Убрать секс из отношений? Только потому, что когда-то не смогла удовлетворить любимую женщину?-Что ты знаешь об этом? -Закричала Женя, подскакивая. -Я не виновата в том, что женщина, которую я любила, оказалась... -Кем? Ну? Договаривай! -Шлюхой! Теперь они кричали обе. Выплюнутое слово растеклось между ними, моментально выстроив непроходимую стену, через которую невозможно было разговаривать спокойно, только кричать, кричать и еще раз кричать. -Ах, шлюхой? -Марина уперлась руками в бедра. -А, может, просто сексуальной? Только не такой сексуальной, какая бы понравилась тебе, а сексуальной иначе?-Скажи больше -извращенно-сексуальной! -Дернула подбородком Женя. -А кто решает, что извращенно, а что нет?! Ты? Возомнила себя цензором?Так давай, расскажи мне, что есть норма и где она в нашем мире! -И расскажу! Норма -не изменять, норма -быть честной. -Это твоя норма! -Марина почти визжала, от её криков звенели на столике чашки и грозились обрушиться вниз. -А моя -другая! В моей, если ты не можешь дать мне то, что мне надо, я буду искать это в другом месте!