ПРОСТО МЫ НАУЧИЛИСЬ ЖИТЬ 2

Теперь она была снизу -присела на корточки перед кроватью, и лицо её было так близко, так остро-близко, что если только наклониться, если только чуть-чуть наклониться, можно было бы охватить его ладонями, притянуть к себе, и впиться наконец в эти сладкие губы, в этот потрясающий рот... Женя пошевелила пальцами, погладив немного Маринину ногу, и рывком отодвинула её в сторону. А потом вторую -в другую сторону. Усмехнулась, и вытащила из-под кровати сумку. -Собирайся, -сказала, выпрямляясь, -я взяла нам билеты, поезд через два часа. Марина задохнулась, но ничего не ответила. Она ожидала чего-то подобного, с самого начала ожидала, но оказалась совсем не готова к тому, что это будет ТАК сильно, ТАК больно. Она с трудом разомкнула руки и увидела кровавые лунки от ногтей на ладонях. Женя больше не обращала на неё никакого внимания -надела белое белье, сверху -джинсовые шорты и белую же футболку, вытащила из-под кровати кеды. Она спокойно сушила у окна волосы под ярким летним солнцем, и не обернулась даже когда Марина, усилием вытащив себя из кровати, проковыляла в душ -словно старая бабка, больная и едва передвигающая ноги. Она пришла в себя только через час. Кто знает, что больше помогло -ледяная ли вода, смывающая с тела возбуждение, дыхательные ли упражнения, выгоняющие из легких боль и разочарование, а, может быть, уверенность, что ради достижения цели можно вытерпеть всё что угодно. Впрочем, уверенности этой оставалось всё меньше и меньше. Марина вышла из душа уже одетая в легкий сарафан и босоножки. Женя сидела на подоконнике и курила в открытое окно. -Мы опоздаем, -равнодушно сказала она, не поворачивая головы. -Я готова, -ответила Марина, -можем ехать. И, словно это всё решило, обе заторопились -суматошно забрали вещи, суматошно рассчитались на ресепшене, загрузились в такси, и синхронно отвернулись в разные стороны. Марина сидела справа, и пока автомобиль ехал по загруженному машинами Невскому, смотрела на Казанский собор, дворец Белосельских-Белозерских, Екатерининский садик. Ей почему-то показалось вдруг, что всё это -в последний раз. И она больше никогда не увидит этих мест, которые почему-то стали такими родными и знакомыми. К вокзалу они подъехали за двадцать минут до отправления поезда. Времени на вопросы вовсе не оставалось -Женя сама протянула проводнице их билеты, Марина даже не успела посмотреть, до какой же станции, черт возьми, они едут? Они загрузили сумки на полки, и вдруг оказалось, что еще есть целых пять минут. Целых пять. Женя молча вышла из купе. Марина последовала за ней. Она по-прежнему ничего не спрашивала -стояла рядом, у вагона, и курила, сдерживая желание зареветь. И вдруг она увидела, как меняется Женино лицо. Сигарета выпала из её приоткрывшегося рта, а голова сделала непередаваемое движение странной траектории. -Что?... -Пробормотала она. Марина с тревогой проследила за её взглядом и увидела, как рядом с соседним поездом стоит группа людей -женщина помоложе держала за руку другую, постарше, а рядом с ними хохоча и что-то громко рассказывая, стоял молоденький парнишка в курсантской форме. Женя глубоко втянула в себя воздух, и сделала несколько шагов к этой компании. Её не замечали -все были поглощены друг другом. И тогда она неуверенно спросила: -Ксюха?Женщина помоложе дернулась, как от удара, и обернулась. Марина с удивлением увидела, как в её глазах пышным цветом расцветает злость и ярость. Было похоже на то, что встретились старые и непримиримые враги, между которыми еще остались нерешенные счеты. Это длилось всего мгновение, после которого женщина взяла себя в руки и улыбнулась приветливо, но это мгновение, это страшное мгновение, запомнилось Марине навсегда. Она еще не видела, чтобы ТАК ненавидели. -Привет, Женька! Они застыли друг напротив друга, и видно было, что ни одна не знает, что делать дальше. Однако, в позе, в которой та, кого Женя назвала Ксюхой, прикрыла вторую женщину, было что-то звериное и очень опасное. «Не тронь». -Какими судьбами тут? Господи, тысячу лет тебя не видела! Мой поезд уже отходит, как жаль. Как дела у тебя?Женя говорила быстро, торопясь успеть получить хоть какую-то информацию, а Ксюха смотрела на неё и неторопливо кивала. А когда начала отвечать, рядом с ней вдруг оказался курсантик, который положил руку ей на плечи и уставился на Женю. -У меня всё отлично, Ковалева. А сюда мы приехали отдохнуть на выходные. Женька, Женька, -хотелось крикнуть Марине, -уходи оттуда. Ты же видишь -там тебя не хотят, там тебя ненавидят, зачем ты это делаешь? Но она молчала. -Господи, надо же, как странно мы встретились. Может быть, оставишь свой номер телефона, созвонимся как-нибудь, увидимся? Ты в Москве живешь? Или где?Ксюха помолчала, продолжая улыбаться. И в секунду, когда Марина уже готова была кинуться на помощь, она подняла руку и указала за Женину спину: -Твой поезд отходит. И заметалось, закружилось. Женька дернулась, обернулась, и следом за Мариной рванула к поезду. Заскочила в последний момент под укоризненным взглядом проводницы, но долго еще стояла, прилипнув к двери тамбура, и силясь рассмотреть странную компанию, оставшуюся стоять на перроне. -Кто это был? -Спросила Марина, когда они оказались в купе, и поезд застучал колесами уже в пригородах Питера. -Старая подруга, -ответила Женя, усаживаясь на нижнюю полку. Её глаза блестели, а губы расплывались в улыбке, -еще по универу. Больше Марина спрашивать не стала. Расстелила на полке матрас, натянула на него простыню и улеглась, отвернувшись лицом к стенке. В этот момент ей было всё равно, куда они едут, зачем, и что же будет дальше. Сквозь стук колес она слышала, как Женя открывает бутылку с водой, пьет и включает плеер. Так громко, что даже через наушники было слышно мелодию.

Когда ты вернешься, всё будет иначе, и нам бы узнать друг друга. Когда ты вернешься, а я не жена, и даже не подруга. Когда ты вернешься, ко мне, так безумно тебя любившей в прошлом, Когда ты вернешься -увидишь, что жребий давно и не нами брошен.

Стучали колеса, всё дальше и дальше на юг уходил поезд, Марина и Женя молчали, думая каждая о своем, и ни одна из них не знала, что сегодня от Лёки их отделял всего лишь короткий вопрос. Который так и не был задан.

Глава 17.

-Куда мы едем? -Раздался с верхней полки тихий голос. Женька скосила глаза наверх и посчитала царапки на сером пластике. Слева ей в лицо тыкалось сползшее одеяло. -Нашла время, чтобы спросить, -проворчала она и, откинув одеяло, села на своей полке. Отдернула шторки на окне и налила в стакан, оставшийся после вечернего чаепития, воды. За окном занимался рассвет -было еще очень рано, и солнце только-только окрашивало в розовый зеленые кроны деревьев. Марина тоже слезла вниз -после Ростова они ехали одни в купе, и можно было расположиться с удобством. -Сходить за кофе? -Предложила, позевывая. -Я сама. Женя взяла со столика пачку сигарет, нащупала в кармане шортов зажигалку, и вышла в коридор. Через пять минут вернулась -пропахшая дымом, зато с двумя стаканами кофе в мельхиоровых подстаканниках. -Ты слишком много куришь, -заметила Марина, сидящая на полке, по-турецки скрестив ноги. Женя ничего не ответила. Села напротив, отхлебнула из своего стакана, и задумчиво посмотрела на Марину. -Знаешь, кто это был, там, на вокзале? -Неожиданно для себя самой спросила она. -Кто?-Ксюха. Мы учились вместе в институте. И она встречалась с моим парнем. А потом она встречалась с Лёкой. Она даже рассмеялась, видя, как расширяются Маринины глаза, и приоткрывается рот. -Она что, тоже?... -Лесбиянка? Нет, не думаю. После Лёки у неё женщин не было, да и с Лёкой роман был наверняка только для того, чтобы меня позлить. Когда Виталик ушел от неё ко мне, она страшно злилась, и ненавидела меня. Именно она тогда открыла мне правду о Лёке. -Какую правду? -Маринины глаза по-прежнему были расширены, она даже о кофе забыла -внимательно слушала, внимая каждому Жениному слову. -Что Лёка встречается с девушками. -Но я думала, ты знала. -Нет. Не знала. Она улыбнулась жалко, прикрыв на секунду глаза и вспоминая, в какой кошмар превратилась её жизнь после того, как Ксюха спокойно и безжалостно сняла с неё розовые очки и растоптала подошвами грязных кроссовок. Как трудно было учиться жить без Лёки. Приучать себя к мысли, что она больше -не друг. А предатель. -Тяжко было, -продолжила Женя, -так что Ксюха своего добилась. -Вы поссорились?Нет. Не поссорились. Я просто не смогла больше быть с ней рядом, не смогла видеть её, и вообще -выносить. И вычеркнула её из своей жизни. Но она не ушла, осталась незримо рядом, и пришла на помощь, когда это было так нужно. Женина улыбка изменилась, из жалкой превратившись в мечтательную. Она вспомнила, как Лёка тащила её на себе в общагу, и потом -вверх по лестнице. Как укладывала спать, и укутывала одеялом. А потом пришло утро. Первое, что увидела Женька, когда проснулась, были настороженные чертята, застывшие в синих глазищах на встревоженном уставшем лице. Она осторожно пошевелила ногами. Боли не было, хоть и каждое движение давалось с трудом. Женька осторожно огляделась и поняла, что лежит в собственной постели, укрытая как минимум тремя одеялами, а напротив, на Ксюхиной кровати, сидит осунувшаяся и какая-то бледная Лёка. И стоило Женьке это осознать, как снова заныло сердце, а нос сам собой сморщился. -Не переживай, -спокойно сказала Лёка, -я скоро уйду. А переживала ли она? Среди мыслей, завертевшихся вдруг в голове, почему-то не было места старым обидам -слишком много другого нужно было осмыслить, продумать, разложить по полочкам. -Почему ты мне не сказала тогда? -Спросила Женька и удивилась хрипоте собственного голоса. -Все знали, кроме меня. Лёка сидела, не шевелясь. Ни единая черточка не дрогнула на её лице, и даже чертята, будто пристегнутые невидимыми цепями, сидели на месте. -Я боялась, что ты уйдешь, -сказала она равнодушно, и в этом равнодушии Женька прочитала вдруг больше, чем в самом громком крике. Она боялась пошевелиться, ощущая, как на месте сердца сжимается огромный кулак. -Ты хотела со мной... спать? -Вчера входить в воду и раздеваться было во сто крат легче. Женька не смогла выговорить приставку. Хотела, но не вышло. Лёка помолчала. Женька знала, что она думает -соврать или нет. Знала так же хорошо, как и то, что не соврет. Не сейчас. Не сможет. -Я хотела твоей дружбы. Я никогда бы не сделала ничего, что бы могло тебя обидеть. И всё-таки соврала... Не впрямую, нет, нашла способ, молодец, девчонка. -Если это дружба, если ты хотела дружить, почему не сказала?Снова молчание. Женька смотрела на Лёку, не отрываясь, а та сидела изваянием и не делала ни единого движения. И вдруг стало понятно, почему: господи, да ведь она просто боится расплескать. Так же, как Женька вчера боялась сделать лишнее движение, чтобы не потерять ни капельки из того ощущения, что наполняло её целиком. -Ленка... -прошептала она, чувствуя, как слезы начинают свой бег по щекам, -чертова Ленка...