ПРОСТО МЫ НАУЧИЛИСЬ ЖИТЬ 2

Ой, как же она забыла! Есть ведь еще «Фотографии с...». Дрожащими пальцами она нажала на ссылку, и чуть не подпрыгнула от радости -целых два десятка фотографий были открыты, смотри -не хочу. Дыхание сбилось, участился пульс. Какая же она красивая... Вот здесь, в коротком платье, танцующая не вечеринке. И тут -на лошади, наверное какая-то фотосессия была, уж слишком фото хорошее. А тут с каким-то мужиком. Интересно, кто это еще такой, черт бы его побрал?Подписана фотография не была. Лиза рассмотрела мужчину внимательнее -ничего так, симпатичный. Но вот рука его на Ольгином плече... Неужели они вместе? Нет-нет, не может быть, не может быть. Она не могла ошибиться. Впрочем, неважно, даже если и так. Всё равно она ничего не собирается делать. Просто смотреть. Но лучше бы, конечно, этот мужик оказался братом. Или другом. Или кем-нибудь еще, но только не... Ух! У Лизы снова перехватило дыхание -какое же у неё тело красивое. В этом черном купальнике, да еще и мокром. С ума сойти. Она досмотрела фотографии и скопировала их на компьютер -на всякий случай. А то вдруг ей все же придет в голову закрыть и этот альбом. А когда уже была готова захлопнуть крышку ноутбука, вдруг заметила маленькую надпись, которой раньше не было -«онлайн». Она здесь! Здесь! Прямо сейчас сидит за компьютером, и смотрит в монитор. Совсем близко, и эта близость не зависит от расстояний. Лиза глубоко задышала, и улеглась на пол, не отрывая взгляда от заветных букв. Побуду с тобой, милая. Пока так.

Глава 9.

-Ты без жены? -Удивился отец, открывая дверь и оглядывая Инну с головы до ног. -Что случилось?И она не выдержала -шагнула вперед, отчаянно, будто падая в папины объятия, ища защиты и помощи в его сильных родных руках. Она не плакала, нет -просто застыла на пороге, уткнувшись лицом в его плечо, и дышала тяжело и часто. Отец больше ничего не сказал. Только крепче обнимал, гладил по спине и целовал всклокоченную макушку. Первый раз в жизни он видел дочь в таком состоянии -даже когда разводилась с Андреем, было не так. Тогда она была растеряна, ранима, вся словно натянутая струна. А теперь всё её тело содрогалось от невысказанной горечи. И горечь эта обтекала всё -от растрепанных волос до сбитых в кровь пальцев ног. Бедный ребенок... Сколько же она шла сюда -через весь город, пешком, босая и растерянная от случившейся беды. Постояв так еще немного, он вытянул руку, захлопнул дверь и потихоньку повел дочь в квартиру. Из кухни выглянула испуганная мать, на ходу снимающая фартук, но он сделал ей знак -«не сейчас», и она снова скрылась за дверью. Инна вздрагивала, но послушно дала усадить себя на диван. Она поджимала сбитые пальцы, но боли, видимо, не замечала. И когда отец заговорил, дернулась как от удара. -Это пройдет, Инчонок. Обязательно пройдет. А пока я буду с тобой. -Она... Инна захлебнулась в словах. Губы её, сжатые в узкую полоску, никак не хотели размыкаться. -Ушла?Кивнула. Задрожала всем телом. Отец прижал её крепче к себе и начал потихоньку гладить по плечам. Вот и случилось то, что должно было случиться рано или поздно. Жаль, что сейчас. Что не раньше. И в глубине охватившей его злобы к человеку, посмевшему причинить боль его ребенку, он сжал кулаки и зубы. -Что она сказала?Ответом была тишина -Инна только мотала головой, и еще сильнее поджимала сбитые пальцы. Она не могла разомкнуть губ и произнести страшных слов. Да ведь и неважно было, что это за слова -когда тебя бросают, любые слова будут страшными. И любые -последними. Они сидели молча -отец больше не делал попыток заговорить, а только укачивал потихоньку Инну, гладил успокаивающе, кивал каким-то своим мыслям. А мыслей было немало -после того как прошло первое рефлекторное желание отыскать Лизу и оттаскать её за косы, он вдруг вспомнил двухлетней давности разговор, после которого уже не мог относиться к жене дочери как раньше, и после которого точно понял, что рано или поздно эта женщина сделает больно его малышке. Они тогда приехали в гости, на юбилей матери -Инна, Лиза и Даша. Сразу же развелась суета с подарками, посадочными местами за праздничным столом, радостью встречи и обменом новостями. И в этой суете он вдруг почувствовал боль в животе. Лиза заметила первая, и суета тут же сменила направление -его отвели в спальню, уложили на кровать и Лиза, выгнав всех в коридор, начала пальпировать живот. Незаметной тенью в комнату проскользнула Даша. -Уууу, деда! -Обрадовалась она и запрыгнула на кровать. Лиза бросила на неё взгляд, но ничего не сказала. -А как она называет родителей отца?Вопрос сорвался сам собой, он не собирался его задавать, но стало вдруг очень любопытно. -Бабушкой и дедушкой, -ответила Лиза, -знаете, я думаю, это просто изжога. Сейчас я вам принесу пару пластинок «Рении» и всё пройдет. Она вышла из комнаты, а Даша забралась на его живот и, хохоча, начала подпрыгивать. Но это длилось недолго. -Дашка, слезь немедленно! Ну что за наказание такое! Вот, держите. Запивать не надо, просто под языком рассосите. Лиза взяла на руки никак не желающую угомониться дочь, а он вдруг задал еще вопрос: -Как отнеслись бабушка и дедушка к вашему разрыву?Она ответила через паузу. -Никак. Это не их дело. -А Алексей? Он уже оправился? Успокоился?-Я... Это ведь не мое дело, верно? Он сам ушел, я его не прогоняла. Они смотрели друг другу в глаза -молодая красивая женщина, уютная и милая, с ласковыми зелеными глазами, и пожилой мужчина -седой, с многочисленными морщинами и глубиной во взгляде, и в эту секунду он вдруг не увидел. Не увидел в ней ни сожаления, ни заботы, никаких переживаний. Это не мое дело, верно? Он сам ушел. -Пап?Он даже не заметил, как Инна перестала вздрагивать и взяла его за руку. -Да, Инчонок. -Ответь мне. Ты же всё знаешь, ты очень умный. Ответь мне -почему?Есть всего несколько вопросов, которых страшатся отцы. «Как мне рассказать об этом маме?», «Что мне сделать, чтобы он меня любил?» и -«Почему он меня бросил?» В данном случае речь шла не о нем, а о ней, но это никоим образом не делало ситуацию проще и легче, а -напротив -всё усложняло. Что ей ответить? Что ответить его маленькой девочке, взвалившей на себя невыносимую ношу, и сейчас потихоньку понимающей, что это никому не нужно? Ответить ей правду, сказав, что женщина, которую она любит -недобрая, не умеющая сострадать, нищая духовно? Объяснить, что у них всё равно ничего бы не вышло, потому что Лиза любила не истину, а фантазию?Сказать, что женщина, заставившая одного человека уйти от неё, так же способна поступить и с другим?-Я не знаю, почему, Инчонок. Когда уходит близкий человек, родной человек, последнее, что нужно спрашивать -это «почему». -Почему?-Потому что если ты доверяешь ему, если любишь, то будешь заботиться о том, куда он ушел, кто ждет его там, будет ли ему там хорошо, а почему... Какая разница, почему?-Но я хочу знать, -выдохнула Инна. -Зачем?-Чтобы понять, что я сделала не так. Господи, ну вот она уже и винит себя... Ищет ошибки, знаки, указания, которые могли бы, могли бы предотвратить беду. И она сейчас полжизни отдаст за такой знак. Лишь бы еще хоть ненадолго ощутить надежду. -Милая, не ищи ошибок. Ты всё сделала так, как хотела сделать. И всё было правильно. -Тогда почему она ушла?Он дернулся, как от удара -впервые в жизни дочь повысила на него голос. Господи, как же ей больно, должно быть, сейчас! -Инчонок, послушай меня. Ты была собой всё это время. Ты не притворялась, не играла, не носила масок. И было время, пока Лиза тебя любила. Но ничего не стоит на месте, малыш, все мы меняемся, и ты, и она. И новая Лиза однажды не смогла любить новую Инну. Не потому что она плоха, а просто потому что она -другая. -Нет. Она замотала головой, затряслись руки, заходила туда-сюда голова, и слова, вылетающие изо рта, стали вдруг хриплыми и натужными. -Нет, папа. Так не может быть. Невозможно вчера любить, а сегодня вдруг не любить. Просто я стала другая, да... Я сделала что-то не так. И поэтому она не смогла больше жить со мной. Но я верну. Я разберусь, в чем ошибка, и верну. -Инчонок, подожди... -Нет, папа,-она вскочила на ноги -худая, всклокоченная словно воробей, с огромными глазами и искаженным дрожью ртом, -молчи, ничего не говори. Я найду, я пойму, я справлюсь, и она вернется, и всё будет как раньше. Острая боль сжала его сердце. И это говорит его дочь? Его умная, светлая девочка, которая всегда знала, что есть добро, что зло, а что справедливость?Что сделала с ней эта ведьма, как она смогла сделать это с его ребенком?-Доченька, послушай меня... -Нет! Не буду слушать. Я верну её. Я пойду домой, сяду и буду думать. И я пойму, что я сделала не так. И я... я... И он не выдержал. -И что ты сделаешь? Станешь такой, какая её устроит?Инна открыла рот, чтобы ответить, и... осеклась. Но отец не остановился. Он встал рядом, нависая над ней всем телом, и лицо его скривилось от отвращения. -Вот что ты решила сделать со своей жизнью, доченька? Если она не любит тебя настоящую -стать той, которую она любить сможет? Это -твой выбор?Слова, летящие в неё, были жесткими, болючими, они впивались в душу и отец видел, как инстинктивно Инна пытается уклониться от них, слегка поворачивая корпус при каждой новой фразе. -Но если она сможет полюбить то, что ты ей покажешь, что тебе толку с того? Ведь любить она будет не тебя, а то, что ты создашь для неё. Любитьбудетнетебя, любитьбудетнетебя, любитьбудетнетебя. Рухнула надежда, погребенная под могильной плитой реальности. Разорвались на куски стены, пол, потолок, всё закачалось-закачалось-закачалось, и крик, застывший в горле вырвался наружу слезами. -Нет! Нет! -слезы хлынули единым потоком, не останавливаясь, заливая подбородок и щеки, капая на футболку. -Нет! -Да. Она не любит тебя, Инна. Прими это. Это правда и ты не сможешь этого изменить. Можно заставить влюбиться, можно заставить дружить, можно даже заставить ненавидеть, но заставить любить -нельзя. -Я ненавижу тебя, -она подняла глаза, и в этих залитых болью зрачках он наконец увидел свою дочь: растоптанную, убитую, уничтоженную, но -не опустившую рук. В этих голубых, ясных от слез глазах, было всё -и боль, и ненависть, и любовь, и стыд, и весь спектр разнообразных чувств, которым наконец нашелся выход наружу. -Я ненавижу тебя. Это ты научил меня, ты сделал меня такой. Если бы я жила как все, не зная, не умея, я бы могла притвориться и еще немножко побыть счастливой. А теперь... А теперь я не могу. Она не любит меня, папа. И из-за тебя мне придется с этим жить. Он не стал ничего отвечать -молча смотрел, как она уходит из комнаты, слушал, как умывается в ванной, как захлопывает за собой входную дверь. И пошевелился только когда в комнату вошла встревоженная, растерянная, заплаканная мать. -Зачем ты это сделал? -Тихо спросила она, обнимая его и прижимаясь щекой к плечу.