ПРОСТО МЫ НАУЧИЛИСЬ ЖИТЬ 2

а что ж такое-то, а! Она дернула дверь душевой, заскочила внутрь и открыла разом оба крана. Буквально содрала с себя сарафан, скинула босоножки, белье, и вошла в кабинку. Холодные струи воды ударили в тело и немного притушили пожар. Стало легче. Намокшие волосы прилипали к спине, кончиками щекоча ягодицы. Лёку бы сюда. Уж она бы придумала способ погасить пожар. Властно, нагло, сильно -как умела только она, и никто больше так и не смог. Когда Марина вышла из душа, Женя по-прежнему лежала на кровати, даже позу не изменила -только глаза закрыла. Кажется, спала. Марина, завернутая в большое белое полотенце, осторожно присела рядом. -Что ты хочешь?Слова прозвучали так неожиданно, что Марина отпрянула. Выходит, не спала Женя -лежала, ждала, когда она появится. -В каком смысле? -Переспросила Марина. -От этой поездки, -Женя так и не открыла глаз. Только губами шевелила, лениво, медленно, -ты же прекрасно знаешь, что она не будет с тобой. -Ничего я не знаю, -соврала Марина, -шанс всегда есть. -Да ладно тебе, -Женя привстала, перевернулась на кровати, и легла на живот, подперев подбородок ладонями и пристально глядя на Марину, -ты не хуже меня знаешь, что у тебя нет ни единого шанса. Ленка рассказала мне, что произошло тогда между вами, я всё знаю, Марин. Даже если мы её найдем, она никогда к тебе не вернется. Она не любила тебя. -Откуда тебе знать? -Вспыхнула Марина. Она не хотела, не хотела этих воспоминаний, но Женя словно нажала на спусковой крючок, и они потоком хлынули в память, в глаза, в сердце. Вот Лёка сидит напротив неё на кухне, ест суши, и смотрит своими умопомрачительными синими глазищами. -Я не помню, сколько мне лет. Где-то с двадцати пяти я перестала считать. А вот она рядом, в постели, лица не видно в темноте, но зато чувствуется тело, руки, язык, и фантастический ураган внутри, объединяющий их на эти безумные мгновения безумной близости. -Я не люблю тебя, и никогда не буду любить. Но сегодня ты будешь моей. Моей девочкой. Моей сучкой. Меняются декорации, ощущения, и вот они уже стоят друг напротив друга, одетые, злые, готовые вцепиться друг другу в глотки, и Марина кричит громко, яростно: -Я прошу тебя! Посмотри на меня! Посмотри на меня! Посмотри на меня! И от этого слившегося в единое целое «посмотринаменя, посмотринаменя, посмотринаменя» взрывается что-то в голове, разливается слезами и адской, горькой, нестерпимой болью. А Лёка смотрит, молча, бесстрастно, и не видит. Не видит. Не видит. -Оттуда, черт возьми, тебе знать? -Марина нечеловеческим усилием воли заставила себя вернуться в реальность. -Тебя там не было. -Верно, -кивнула Женя, -но мне и не обязательно было там быть. Я знаю Ленку. Она не любила тебя. Да, наверное, не любила. Но что такое, эта ваша воспетая всеми лириками и бардами любовь? И кто решает, любовь это была, или что-то другое?Марине вдруг представился конвейер, по которому движутся бесформенные, разноцветные комки из чувств, а толстая тетка в белом халате на каждом ставит печать «Любовь», «ненависть», «дружба». -Если так, я хочу услышать это от неё. Женя засмеялась, снова перевернулась на спину и уставилась в потолок. -Что? -Спросила Марина. -Ты правда думаешь, что она тебе скажет? Тогда ты просто дура, Марин. Ленка никогда не говорит о чувствах, она давно разучилась это делать, если вообще когда-то умела. Максимум, что ты увидишь -это прищуренный взгляд и какую-то очень практическую банальность вроде «какого черта ты тут делаешь»?-Или «как я рада, что ты меня нашла»? А, котенок?-Вряд ли, -она продолжала рассуждать, словно разговаривая с белой побелкой наверху, а не со сжавшейся в комок, мокрой, несчастной Мариной, -если Ленка чего-то хочет -она идет и берет это. И раз за все эти годы она не нашла тебя -значит, ты ей не нужна. А раз не нужна -значит, твоему появлению она не обрадуется. И, кроме того... Марин. Ей всегда нравились женщины, которых нужно было добиваться. Получив игрушку,она сразу теряла к ней интерес. Учти это. -Ну откуда тебе знать, а? Откуда? Может, на этот раз будет по-другому?Женя снова засмеялась. И было что-то на редкость отвратительное в её смехе -словно спала маска, и наружу вылезла та жестокость, которой обычно стыдятся и прячут даже от себя самих. -Тебе уже не восемнадцать лет, милая. Это в восемнадцать можно надеяться на то, что «со мной будет по-другому». Люди не меняются. И Ленка останется ровно такой, какой была пятнадцать лет назад. Ты не нужна ей. Она не любит тебя. И прогонит, когда ты её найдешь. Марина молча слезла с кровати, и скрылась в ванной. Резко открыла краны, прислонилась к стене и только тут дала волю слезам. Она рыдала, прижимаясь щекой к холодному кафелю и царапая пальцами стенку душевой кабинки. Слезы рвались наружу толчками, горечью разливаясь по губам и впитываясь в кожу. Черт бы тебя побрал. Как же ты не видишь очевидного, Женька?Ну как же ты, мать твою, не видишь...

Глава 8.

-Ты не замечал, что стоит ей появиться, и сразу всё начинает идти наперекосяк?Кристина с Толиком чистили картошку -сидели на кухне перед кастрюлей и быстро орудовали ножами. Окно ввиду летней жары было широко распахнуто, но духота всё равно растекалась вокруг, проникая в легкие и проступая на лбу каплями пота. Толик очень изменился за прошедшие годы -волос на голове стало сильно меньше, а вот живот наоборот перещеголял объемами даже традиционное «пивное пузо». Тем не менее, он по-прежнему крепко и нежно любил свою жену, и готов был терпеть даже редко когда прекращающиеся разговоры о ее подругах. -Нет, правда, ты подумай -в прошлый раз когда она явилась, Лиза с Инкой чуть не расстались. А в этот, похоже, расстанутся. -С чего ты взяла? -Меланхолично спросил Толик, бросая в кастрюлю очередной белый клубень. -Толь, ну ты дурак, что ли? Я тебе вчера рассказывала, что Лиза теперь живет в Женькиной квартире. Это, по-твоему, как бы ничего не значит?Она вытерла руки фартуком, и крикнула: -Женька, а ну иди сюда. -Мам, я играю, -раздалось в ответ из глубины квартиры, и Кристина тут же забыла о Лёке, Лизе и прочих. Толик весь съежился на табуретке. Он прекрасно понимал, что сейчас будет. -Ты слышал? Нет, ты слышал? Он играет! Сколько раз я просила выбросить к чертовой матери этот компьютер? Или хотя бы поставить на него пароль. Ребенку десять лет, а он как бы света белого не видит, сидит целыми днями перед монитором. И нет бы чем хорошим занимался, так нет же! Играет он! Женька, а ну иди сюда немедленно! Кому сказала! Толик вздохнул, тяжело поднялся с табуретки и благоразумно переставил кастрюлю с картошкой в раковину. В разборках жены и сына он предпочитал не участвовать, но сейчас, похоже, не было выбора -Кристина стояла прямо в дверном проеме, и проскользнуть мимо в комнату не удалось бы даже очень худенькому юноше, не то что крупному Толе. -Мам, ну чего?Женька на коленках заполз в кухню, и Кристина не сразу его заметила. А когда заметила,вдруг сменила гнев на милость -подхватила сына подмышки, подняла и наградила шутливым шлепком. -Еще раз увижу, что больше часа за компьютером сидишь -выброшу его с балкона, -пообещала она, подмигивая удивленному Толику -он все еще не верил, что всё обошлось. -Брысь гулять. -Мам, а тебе тетя Лиза звонила, просила перезвонить, -стащив со стола конфету и уже удаляясь, заявил Женька, -давно еще, я забыл тебе сказать. -Бестолочь, -возмутилась Кристина, но было поздно -сын уже проскользнул мимо и затопал тапками где-то в прихожей. Толик, вздыхая, промыл картошку под струей теплой воды и поставил кастрюлю на плиту. Ну когда кончится уже эта жара? Сейчас бы к морю, на песочек, валяться под зонтиком и пить холодное пиво... -Привет, Лиз. Да, мой охламон только что мне передал, что ты звонила. Что случилось?Кристина помолчала, выслушивая ответ, и обернувшийся Толик увидел, как её лицо снова становится красным, наливаясь кровью. -Ломакина, ты охренела? -Тихо спросила она, и от этой тишины мурашки побежали по спине. -Ты что, мать твою, делаешь?Снова послушала, тяжело дыша. -Ты... Как бы... Хорошо подумала?И снова помолчала. -Хорошо. А теперь послушай сюда. Толик весь сжался у плиты, уставившись на жену. А та заговорила, постепенно наращивая темп и тембр голоса. -Ты моя подруга, Лиза, но всему в этом мире как бы есть предел. Ты разрушаешь всё, к чему прикасаешься. Ты хуже Лёки, потому что та не делала вид, что пытается построить что-то серьезное, а просто и незатейливо шла по трупам. А ты... Ты хуже. Ты как бы даешь людям надежду, а потом цинично и безжалостно отбираешь её, разбивая не только сердца, а вообще отбирая веру во что-либо хорошее. Я вытирала нос Лехе, когда ты его бросила, и знаю, о чем говорю -взрослый мужик плакал как маленькая девочка, сутками лежал носом к стене и отказывался шевелиться. А теперь ты говоришь мне это... И знаешь, Ломакина, я не готова тебя поддержать. И пошла бы ты к черту со своими гениальными идеями! Последнюю фразу она уже прокричала, а после выключила телефон и озверело уставилась на Толика. -Даже не спрашивай, -прорычала. -Да я и не собирался, -тихо ответил Толик и пошел мешать картошку.

***

Лиза повесила трубку и, тяжело дыша, прижалась спиной к стене. Вот так, даже Кристина от неё отвернулась. Ну и пусть. Обойдемся. Ничего. Она скользнула взглядом по светлому, под мрамор, кухонному гарнитуру, по оранжевому электрическому чайнику, по скатерти со смешариками. С отвращением посмотрела на детский стульчик. Вся эта картина очень напоминала о счастливой Женькиной семье, и еще больше -о несчастливой Лизиной. Из кухни Лиза отправилась в гостиную -именно её она выбрала как место обитания, не рискнув посягнуть ни на Женину спальню, ни -уж тем более -на Лёкину детскую. Кровать с успехом заменил диван, а вещи она не стала вынимать из чемодана -просто доставала то, что нужно, и убирала обратно. Впрочем, единственной вещью, привезенной из дома, которой Лиза постоянно пользовалась, был большой ноутбук, стоящий сейчас на полу и подключенный черным проводом к электрической сети, а серым -к сети интернет. Лиза потянулась, и села на пол. Колючий ковер привычно уже обжег бедра и ягодицы -одета она была более чем легко -в трусики и короткую футболку. Она нажала на несколько клавиш, и монитор ожил. Прямо на Лизу с него смотрела высокая рыжеволосая женщина с короткой стрижкой, одетая в лыжный костюм и поднимающая вверх руки в явном выражении восторга. Рядом с фотографией была и информация -Будина Ольга, дата рождения -13 июля, место рождения -Санкт-Петербург. Номер телефона -по требованию. Ниже шла целая стена из различных сообщений, песенок, статусов и прочих инструментов общения. А вот фотоальбом слева оказался закрыт. -Только для друзей, -пробормотала Лиза, -как же, блин, попасть-то к тебе в друзья?И это правда было проблемой. На первый взгляд, дело не стоило и выеденного яйца -под фотографией светилась ссылка «Добавить в друзья», но в реальности после нажатия этой ссылки Ольга получила бы запрос о дружбе, а вот ответила бы она на него или нет -это еще бабушка на двое сказала. Нет, Лиза не могла так рисковать. Нет.