тихое вмешательство
Всю оставшуюся тренировку девушка занималась в зале с парочкой человек из группы, стараясь не задерживаться на одном месте слишком долго, чтобы не попадаться на глаза Илье. Она пыталась не думать о том, что он рядом, но каждый раз, когда взгляд случайно встречался с его, внутри поднималась лёгкая дрожь — смесь раздражения, любопытства и странного азарта.
На следующий день
Пасмурная погода и нескончаемые дожди обещали держаться всю неделю. Миреева любила такую погоду, но сегодня из-за утренней тренировки настроение было на нуле.
— Кто вообще придумал тренировки в 7:30? — неловко пробормотала она, собирая вещи. Лёд казался холоднее обычного, дыхание пробирало насквозь. Внутри что-то взывало — злость, усталость и желание доказать самой себе, что она способна на большее.
***
Сегодня тренера решили сделать упор на её скорость перед прыжком — спортсменка плохо разгонялась, и из-за этого приземляла четверные нестабильно, особенно риттбергер. Поэтому в зале весь акцент был на ноги, а на льду — на скорость.
— Не бойся разгоняться, держи центр и набирай темп! — раздался голос Татьяны Малининой.
Девушка старалась, а тренера пытались её мотивировать:
— Быстрее шаги, больше размаха — почувствуй импульс!
— Собери руки, ускоряйся, заезжай с полной скоростью!
— Добавь энергии, не экономь толчок!
— Скорость — твой союзник!
Но всё было впустую. Дина вздохнула и скрестила руки на груди. Лёд под коньками был холоден и твёрд, но внутри пульсировала жара — смесь злости, усталости и отчаяния. Каждый прыжок сегодня казался проклятым.
Первый заход на тройной аксель — недокрут, падение. Бедро обожгла боль. Она поднялась, дрожа.
Следующий прыжок — четверной флип. В воздухе что-то пошло не так, и Дина едва удержалась на одной ноге, снова упав на колени.
— Сосредоточься! — голос тренера звучал будто издалека.
Дина попыталась ещё раз — тройной риттбергер. В воздухе хаос, баланс сорван, падение.
Она снова заехала на риттбергер, но падения шли одно за другим. Девушка опустилась на лёд, тяжело дыша, руки дрожали.
— Ну что, Миреева, — услышала она с ухмылкой голос Ильи, — с твоим талантом падать олимпийский комитет точно тебя заметит.
Дина фыркнула, злость вспыхнула ярче. Сердце ударило так сильно, что мышцы будто ожили.
— Эй, ты чего стоишь? — Малинин подъехал ближе. — Скорость! Давай! Лёд — не враг.
Дина глубоко вдохнула, собралась, и в этот раз всё пошло иначе. Она набрала скорость, заехала — четыре оборота, чистый выезд, идеальный риттбергер.
— Вот видишь? — усмехнулся Илья, когда она подъехала к борту. — Не так страшно, когда перестаёшь ныть.
Татьяна и Сергей Малинины переглянулись. Татьяна улыбнулась:
— Я так понимаю, на соревнованиях ты будешь кататься рядом с Ильёй для мотивации? Малинин, а ты чего стоишь? Тебе отдыхать никто не разрешал.
Улыбка у Ильи на секунду исчезла, но он быстро вернул свою солнечную.
***
Как ни странно, но Дина наконец поняла, что нужно делать, чтобы набирать скорость — почувствовала контроль над телом.
Но когда она начала прыгать четверные, заметила, что прыгает выше обычного.
— Миреева, — раздался голос Татьяны, — я понимаю, что прыжки хорошие, но аксель тоже нужно отрабатывать.
Дина набрала скорость… 1,5 оборота, 2,5, 3,5… и внезапно, из-за новой скорости, её тело почти закрутилось на четвёртый. Падение. Но она едва удержалась на носке.
Тишина накрыла зал.
— Она что, только что прыгнула 4А?! — выдохнул Илья, чуть не споткнувшись.
— Это был первый заход… — Татьяна была потрясена.
— Никогда не думал, что девушка сможет прыгнуть четверной аксель, — добавил Роман Скорняков.
У Дины внутри вспыхнул азарт.
— Если я буду прыгать так… может, включим четверной аксель в программу? — осторожно спросила она.
Тренеры переглянулись.
— Попробуем, — сказала Татьяна. — Но при одном условии.
— Каком? — Дина немного напряглась.
— Тренируешься вечером, когда все уйдут. Только с Ильёй. Он знает этот прыжок, знает, где ловятся ошибки. Если он скажет, что прыжок готов — включаем.
Илья молча кивнул.
Дина почувствовала, как сердце ускорилось. Работать с Малининым — это и раздражающе, и… странно мотивирующе.
— Моё разрешение ещё надо заслужить, Миреева, — ухмыльнулся Илья. — Вечером будь готова. Я придирчивый.
Дина скрестила руки, но улыбка всё равно прорвалась наружу.
Впервые за долгое время тренировка перестала быть рутиной — она стала вызовом. И шансом доказать, что невозможное — возможно.