Это была просто скука

Когда первая тренировка закончилась и все направились в столовую, девушка туда даже не посмотрела. Она шла медленно, будто ноги сами отказывались нести её туда, где пахнет едой. Последнее время у неё это чувство — голод — будто исчезло.

Миреева уже почти забыла, что значит нормально хотеть есть.

Еда стала чем-то вроде фонового звука: есть — значит тяжелеть, тяжелеть — значит прыгать ниже, а прыгать ниже — значит быть хуже.

Она помнила одно: идеальный вес.

Стройность Анны Щербаковой, о которой говорили все.

«Элегантная».

«Воздушная».

«Талантливая».

А про неё…

Про неё всегда говорили иначе.

«Острый импульс».

Словно она не человек, а рывок. Вспышка. Лезвие.

Прозвище вроде бы подходило: программы быстрые, агрессивные, резкие — как её удары по льду.

Но в этом прозвище не было тепла.

Не было нежности, которой иногда так не хватало.

Только холодная энергия, которую от неё всегда требовали.

С этими мыслями Дина направилась в раздевалку.

Дверь тихо скрипнула, и тишина накрыла её, как одеяло.

Она присела на скамейку, начала расшнуровывать конёк — пальцы дрожали чуть сильнее обычного.

Было бы идеально просто посидеть одной.

Переварить новый день.

Выключиться хоть на пару минут.

Но как назло, дверь распахнулась.

Влетел лёгкий вихрь, словно порыв ветра — Изабо Левито. Она вошла стремительно, уверенно, почти танцуя на ходу, и не сразу увидела Дину.

Лишь когда опустилась на скамейку напротив, заметила взгляд Миреевой.

— Привет! Ты же Миреева? — Изабо улыбнулась широко, искренне, с таким теплом, будто ждала эту встречу всю жизнь.

Дина чуть вздрогнула.

Она явно не была готова к такой буре позитива.

— Привет, да. А ты… Изабо? — девушка попыталась улыбнуться, но вышло очень мягко, почти незаметно.

Изабо радостно кивнула, будто это был лучший ответ в её жизни.

— Почему ты не идёшь со всеми на обед? — спросила она так легко, будто это простой бытовой вопрос.

Дина отвела взгляд:

— Не сильно голодна.

— Понятно… — Изабо на секунду задумалась, но её улыбка не исчезла. — Я сейчас пойду, ребята уже собираются. Если хочешь — присоединяйся. Я тебя со всеми познакомлю. Они, кстати, спрашивали о тебе. Все хотят встретиться.

Дина снова кивнула:

— Хорошо. Если что — приду.

Изабо поднялась, попрощалась взмахом руки и буквально вылетела из раздевалки так же стремительно, как вошла.

Дверь закрылась.

Тишина вернулась.

И что им всем от неё нужно?

Почему все так хотят познакомиться?

Почему им до неё есть дело?

Она не приехала сюда заводить друзей.

Не приезжала за улыбками, за теплом, за какой-то командной атмосферой.

Ей нужны были международные старты.

Работа.

Результат.

А всё остальное — лишний шум.

Люди — лишняя нагрузка.

Забота — лишнее давление, которое она не понимала… и не была уверена, что заслуживает.

***

Изабо поставила поднос на стол, оглянулась по сторонам и нахмурилась.

— А где Миреева? — спросил кто-то из ребят.

Изабо пожала плечами, будто оправдываясь:

— Сказала, что не голодна. В раздевалке... Сейчас.

Илья на секунду замер.

Не голодна?

После тренировки, на которой отрабатывала прыжки?

Он медленно поставил бутылку на стол и поднялся.

— Куда ты? — уточнила Изабо, но он уже разворачивался.

— Сейчас вернусь, — коротко ответил он и пошёл к выходу.

Он шёл быстрым шагом по коридору, чувствуя, как будто внутри всё сжимается.

Она и так выглядела уставшей сегодня — перелёты, морозный каток, прыжковая нагрузка.

И теперь она просто… не хочет есть? Он ни за что в жизни в это не поверит.

Он даже не постучал — просто открыл дверь в раздевалку.

Миреева сидела на лавке, согнувшись, пила воду и лениво смотрела в телефон.

— Серьёзно? — сказал он, закрывая за собой дверь. — Ты здесь сидишь, пока все едят?

Она подняла взгляд на него, удивлённый и немного раздражённый.

— Я не голодна, — повторила она.

Илья выдохнул, будто борясь с собственным раздражением.

— Отлично. Значит, идём. Ты будешь есть.

— Что? Зачем? — Она чуть приподнялась, будто он сказал что-то совершенно нелогичное.

— Потому что после тренировки не голодна — так не бывает, — отрезал он. — Вставай. Пошли.

И даже не спрашивал — просто взял её за рукав кофты и мягко потянул.

***

Он тащил меня по коридору так уверенно, будто я весила два грамма.

Я пыталась вывернуться.

— Малинин, отпусти! Я просто не хочу есть, можно? Это не преступление.

— Не сегодня, — буркнул он, даже не повернув головы.

— Ты всегда так командуешь? — пробормотала я.

— Только когда люди ведут себя глупо.

— То есть я веду себя глупо? — Я вскинула брови.

— Да, — спокойно ответил он. — Потому что организм — не робот.

***

Дина вошла в столовую почти волоком — рука Малинина всё ещё лежала на её запястье, удерживая, чтобы она снова не убежала.

Запах горячей еды ударил в нос, люди говорили, смеялись — столовая была шумной и живой.

Она хотела бы раствориться в воздухе.

Но нет, конечно. Этот идиот вёл её прямо к самому центру стола, где сидели несколько фигуристов.

— Так, — сказал Илья, остановившись. — Познакомлю тебя с нормальными людьми. Может, тебя это расслабит.

— Я расслаблена, — буркнула она.

— Ну да, вижу, — фыркнул он. — Ты как айсберг: тихая, холодная и кажется, что сейчас кого-то утопишь.

—А ты как "Титаник"— съязвила она— Надеюсь скоро пойдешь ко дну.

Он обернулся к столу:

— Эй, ребят! Это Миреева.

Первой подняла голову девушка с яркими глазами и тёплой улыбкой. Светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а на худи виднелись следы каких-то блёсток — будто она только что тренировала программу.

— Ты Дина? — весело спросила Эмбер Гленн. — Я так много слышала! Добро пожаловать в наш штаб.

Дина моргнула. Она не ожидала такой доброты.

— Спасибо… — тихо ответила она, неуверенно.

— Это Эмбер, — пояснил Илья. — Королева эмоциональных компонентов. Серьёзно, она может плакать на льду — и судьи ставят ей за это дополнительные баллы.

— Эй! — возмутилась Эмбер, но рассмеялась. — Это не так! Хотя… чуть-чуть так.

Дина вдруг почувствовала, что напряжение немного тает.

Но ровно на секунду.

Потому что рядом поднялся ещё один парень — высокий, спокойный, с мягкой осанкой и внимательным взглядом. На нём была простая футболка, но держался он так, будто в любой момент может выйти на лед и откатать мировую.

— Кстати, — сказал Илья, ударив парня по плечу, — это Чен. Мой лучший друг и человек, который делает «четверной тулуп» даже во сне.

Чен улыбнулся вежливо и слегка наклонил голову:

— Привет. Я слышал, ты сегодня прыгнула ритбергер. Это круто.

Дина не знала, что ответить. Люди хвалят её? Просто… так?

Она никогда не привыкнет к этому.

— Это она по моей скорости и помощи прыгнула , — вставил Илья, будто мимоходом.

— Заткнись, — пробормотала она.

Эмбер хихикнула:

— Оу, она с характером. Мне нравится.

Чен кивнул:

— Ты быстро привыкнешь. Тут все друг с другом спорят. Особенно эти двое, — он кивнул на Илью и Эмбер.

— Эй, — возмутился Малинин. — Я — душа компании.

— Ты — катастрофа компании, — поправила Эмбер.

Илья покосился на Дину:

— Видишь? Все хорошие и рады тебя. — произнёс Малинин на русском.

Дина сделала шаг к столу, но остановилась. Люди. Взгляды. Общение. Всё это её всегда напрягало.

Она уже начала разворачиваться:

— Я… не хочу мешать. Я просто— быстро произнесла она по-русски Малинину, чтобы понял только он.

Илья схватил её за локоть:

— Сядешь. Будешь есть. Раз мы уже тебя нашли — назад пути нет.

— Я не голодна.

— Мне плевать, — отрезал он. — Ешь.

Малинин поставил перед ней поднос с какой-то кашей с фруктами, батончиком и апельсиновым соком.

— Почему ты вообще так волнуешься о моём питании?

Илья наклонился ближе. Его голос стал тише, серьёзнее:

— Потому что я видел, как ты падала сегодня раз десять. А человек, который не ест — падает ещё чаще. Ты мне тут не убивайся.

Дина замерла.

Он… беспокоится?

Она ожидала шуток. Подколов. Ухмылки.

Но в его глазах впервые не было иронии. Только честность.

Она отвела взгляд, скрывая непрошенное тепло внутри.

— Ладно… — тихо сказала она.

— Вот и умница, — кивнул он и подтолкнул её к столу.

Эмбер сдвинула поднос, освобождая место.

— Садись рядом с нами. Тут безопасная зона. Ну… почти. — она кинула взгляд на Илью.

— Эй! — возмутился он снова.

Чен улыбнулся уголком губ:

— Добро пожаловать в команду, Миреева.

И в тот момент Дина впервые за день почувствовала, что, возможно…

Она не одна.

***

Все сидели, болтали, а Миреева даже к еде не притронулась, пока не услышала знакомый мужской голос на русском языке.

— Ешь, — коротко сказал он.

— Ты серьёзно будешь вот так сидеть и смотреть? — спросила я, уставившись на него.

— Да, — спокойно ответил он. — Пока не поешь нормально — никуда не уйдёшь.

— Ты как тренер, честное слово…

— Если бы тренеры за тобой так следили, ты бы сейчас не сидела голодная, — парировал он.

Я отвела взгляд. Обидно, но… в точку.

Я взяла ложку, лениво ковырнула кашу.

Он даже не моргнул — просто продолжал смотреть.

Не грубо, не давяще — а как-то… по-деловому.

— Малинин, для протокола: это максимально неловко.

— Отлично. Ешь быстрее — и неловкость закончится.

Я фыркнула, но всё же положила в рот первую ложку.

Он тут же кивнул:

— Молодец. Дальше.

— Ты сейчас как будто собаку тренируешь.

— Если тебе так больше нравится, могу сказать «аппорт».

Я чуть не подавилась.

Он, кажется, был доволен — уголки губ поднялись, но он всё ещё делал вид, что он вообще не шутил.

— Зачем ты вообще это делаешь? — спросила я, наконец. — Надзиратель в столовой — это теперь новое хобби?

Он пожал плечами:

— Просто не хочу, чтобы у тебя были проблемы со здоровьем. Ты и так на пределе.

Я замерла.

Он произнёс это спокойно, будто констатировал факт.

Ни намёка на заботу «по чувствам», просто спортивная логика: человек работает много — должен есть.

— И я не хочу объяснять тренерам, почему ты упала в обморок посреди льда, — добавил он. — Поэтому… давай без цирка.

— Я не собиралась падать в обморок.

— Те, кто падают, тоже обычно так говорят.

Я почувствовала неприятное узнавание — как будто он говорил о чём-то, что видел раньше.

Но уточнять не стала.

Ела дальше — потому что он сидел и реально ждал, пока я доем.

Каждый раз, когда я отводила ложку в сторону, он смотрел так, что я автоматически брала её обратно.

— Всё, — сказала я, наконец, отодвигая тарелку. — Довольный?

— Да, — кивнул он. — Жива. С упором на «ж».

Я закатила глаза, но глубоко внутри было странное облегчение.

— Теперь можешь идти, — пожал он плечами. — Ты своё отработала.

— Класс. Чувствую себя спортсменкой под опекой большого брата, — проворчала я.

— Лучше так, чем без еды в раздевалке, — ответил он, поднимаясь.

И первым вышел из столовой.

Оставив меня сидеть и чувствовать, как будто что-то в этой команде… чуть потеплело.