ГЛАВА 10 ЧАСТЬ 2
Джаббер никогда не думал, что может испытывать такие чувства к кому-то, и это было страшно.
Он уже давно смирился с тем, что некоторые люди просто остаются в одиночестве. Это случается. Не все созданы для любви, не говоря уже о таких, как он. Любовь и так доставляла неудобства, и для такого человека, как Джаббер, у которого не было времени думать ни о ком, кроме тех, кто был ему дорог больше всего, это просто отвлекло бы его от выполнения обязанностей. К тому же, кто мог бы полюбить такого, как он, одинокую уличную крысу, которая умела разговаривать только с помощью чрезмерно сочных слов и кулаков?
С каждым прожитым годом он все больше отдалялся от идеи романтики, видя в ней лишь то, что происходит на большом экране между двумя людьми, которым платят за то, чтобы они притворялись. Это было просто не для него, и это было нормально.
Но все изменилось в одно мгновение, в ту минуту, когда он поцеловал Занку на вершине колеса обозрения, и разноцветные искры фейерверка заставили его глаза сиять таким детским удивлением, что у Джаббера перехватило дыхание.
Может быть, в будущем, если Занка все еще будет рядом, он оглянется назад и поймет, что был в полном дерьме с самого начала, в ту минуту, когда Занка, заикаясь, сказал ему хоть слово об их бессмысленном проекте, который стал истинным катализатором всех эмоций, бурлящих в его груди. Но он точно знал, что никогда не забудет, как фейерверки не могли сравниться с тем, как их разноцветные искры вспыхивали в голубых глазах Занки, или как легкий ветерок отбрасывал волосы с его лица, или как он подсознательно крепче сжимал Джаббера после каждого громкого звука, раздающегося в воздухе. Самое главное, Джаббер никогда не забудет, как Занка задел его за живое: "Я не видел фейерверков с тех пор, как был ребенком", - потому что в этом городе фейерверки случались почти каждую неделю даже на самых незначительных городских мероприятиях, и он задавался вопросом, кто мог быть настолько жесток, чтобы лишить такого прекрасного мальчика такой простой радости в жизни.
"Они прекрасны".
Я хочу показать тебе еще больше фейерверков, Занка. Я так много всего хочу сделать с тобой, что это пугает.
"Да, ты такой".
То, как Занка посмотрел на него после этого, с такой нежностью, что это было почти шокирующе, а затем, наконец, поцеловал его по собственной воле, скрепило сделку. Тогда Джаббер понял, что такое чувство выпадает у него раз в жизни, и что, что бы ни случилось, никогда больше не будет другого человека, который заставил бы его испытывать подобные чувства.
Джаббер был не из тех, кто молится, но он поймал себя на том, что умоляет любого, кто готов его выслушать, не позволить ему потерять то драгоценное, что он держал в руках в этот самый момент.
Пожалуйста, оставайтесь рядом. Это все, о чем я прошу.
В жизни Джаббера было не так уж много моментов, которые были дороги его сердцу. Несмотря на то, что утверждали другие, он никогда не считал себя кем-то особенным, заслуживающим похвалы. Он просто проснулся, сделал то, что должен был сделать, и продолжал настаивать на своем. Конечно, он помнил кое-что и о других людях, например, выпускной вечер Момоа или их первую ссору с Ктони, и одним из его любимых воспоминаний было то, что Фу чуть не надрал ему задницу, потому что Джаббер недооценил его при первой встрече. Но ни один из этих моментов никогда не был связан с ним, с тем, что он чувствовал, чего хотел или что получил от этого. Он не возражал против этого, но всегда задавался вопросом, будет ли у него когда-нибудь такой шанс оглянуться на что-то и вспомнить, как чудесно он себя чувствовал. Знать, что что-то случилось потому, что другой человек подумал о нëм и захотел воплотить это в жизнь. Потому что он был ему так дорог.
Поэтому, когда Занка подошел к нему с маленьким тортиком, который, вероятно, стоил больше, чем вся жизнь Джаббера, и выглядел взволнованным, чего он нечасто показывал, он застыл, не зная, как реагировать. Занка завел свою милую привычку говорить все, что придет ему в голову, из-за нервов. И снова Джаббер почувствовал себя совершенно не в своей тарелке. Он всячески препятствовал тому, чтобы люди из его окружения дарили ему что-либо в обычный день, и не получал подарков на свой день рождения с тех пор, как впервые в своей жизни познакомился с Ктони. Он поймал себя на том, что борется с привычным желанием попросить дарителя просто вернуть его или сказать, что он не делал подарков. Потому что на этот раз дарителем был Занка, и он не хотел ранить его чувства. Возможно, только возможно, он тоже был немного взволнован.
Но, помимо привычного чувства недостойности и отвращения к себе, он чувствовал, как его сердце колотится от радости в груди.
Вот на что это похоже? Когда о тебе думают?
Все еще не обращая внимания на Занку, Джаббер сунул руку в пакет, чтобы посмотреть, что там было завернуто с особой тщательностью. Он не знал, уместно ли разрывать упаковку или нет, поэтому старался действовать как можно осторожнее и в конце концов обнаружил, что держит в руке простую, но изящную коробку, и у него возникло ощущение, что она ему знакома.
Ни за что на свете.
Он старался не выглядеть идиотом, стараясь, чтобы его руки не дрожали, когда открывал его, и его взгляд упал на набор колец. Набор, который он видел много раз раньше, потому что Август был прав, ему действительно нравились эти вещи, потому что ведущий много раз ловил его на том, что он смотрел на них раньше, всегда пытался уговорить Джаббера купить их, когда он снова и снова их примерял, но никогда по-настоящему не мог решиться на это, потому что он и представить себе не мог, что когда-нибудь потратит столько денег на себя.
Его взгляд скользнул по незнакомой серебряной цепочке, прилагавшейся к комплекту, и он наконец понял, о чем бормочет Занка.
- Я не самый лучший даритель подарков, знаю, что мы все еще многое узнаем друг о друге, но я подумал, что серебро будет хорошо смотреться. И цепочка, чтобы тебе не пришлось надевать одно или все кольца, когда тебе не хочется...
Джаббер почувствовал себя идиотом, когда на его глаза навернулись слезы.
Он думал о том, чего бы я хотел и что было бы для меня наиболее подходящим.
Так вот...каково это? Быть любимым?
Джаббер притянул Занку к себе, отчасти не желая, чтобы его партнер видел, что он плачет, как ребенок, а отчасти желая почувствовать другого человека в своих объятиях. Он немного подумал о том, что Занка был... чем-то особенным. Он был избалованным сорванцом, вспыльчивым и никогда не прислушивался к своей гордости достаточно долго, чтобы пробормотать "спасибо" даже за самую малость.
Но он также был лучшим, что случалось с Джаббером за долгое время. С Занкой он чувствовал себя в безопасности, и Джаббер никогда в жизни ни к кому так не был неравнодушен. Итак, впервые Джаббер позволил себе поделиться своей историей, рассказав Занке, почему он такой, какой есть, а тот слушал без тени осуждения в его великолепных глазах. Он был уверен, что никогда не забудет ни единой детали из того, как Занка поздравил его с днем рождения, или как они играли друг с другом в "20 вопросов", словно два подростка, флиртующие на детской площадке, и он определенно никогда не забудет, как Занка смотрел на него, когда он закончил болтать, не попросив ни грамма взаимности, потому что он ясно дал понять, что весь день был посвящен Джабберу. Занка был во многом первым, у Джаббера, и это заставило его впервые почувствовать, что в жизни есть нечто большее, чем борьба за других.
Наконец настало время уходить. Джаббер знал, что Занка пойдет с ним, как бы сильно тот ни пытался притвориться, будто не хочет. Джабберу никогда не надоест то, как Занка вел себя с ним, да и то, как он сам вел себя с Занкой. Он был убежден, что они - две половинки одного целого и что их части, что бы ни случилось, всегда встанут на свои места. По крайней мере, он на это надеялся.
"Еще раз спасибо... парень." Джаббер думал, что после сегодняшнего дня ему никогда не надоест это слово.
- Заткнись, - было всё, что смог выдавить Занка, толкнув его локтем, но уже без привычной язвительности.
Он обнял Занку - своего парня - в надежде, что тот чувствует то же ликование, что и он сам. И если судить по тому, как вспыхнуло лицо его партнёра, а губы дрогнули, тронутые улыбкой, Джэббер решил, что можно с уверенностью сказать: да, чувствует.
Джэбберу было что сказать, но он решил, что у него впереди предостаточно времени, чтобы высказать всё.
-Я хочу быть с тобой как можно дольше, Занка. Я постараюсь каждый день доказывать тебе, насколько сильно.
----------------------
- Давай расстанемся.
Эти слова будто рассекли грудь Джаббера надвое, выпустив наружу целую бурю эмоций. Непонимание. Боль. Опустошение. Он не знал, за какую из них ухватиться в первую очередь.
"Видимо, я думал, что всё стало понятно, когда оборвал все связи, но, судя по всему, это не так. Это моя вина."
Эй, погоди... Что он говорит? Мне показалось?
- Ну да... Девушку зовут Хё. Она та, на ком мои родители хотят, чтобы я женился. По крайней мере, сейчас. Я не могу быть с ней и при этом иметь что-то на стороне с кем-то ещё, тем более с мужчиной.
Погоди. Погоди, погоди, погоди.
- Кроме того, мы что, правда думали, что у нас что-то получится? Я же наследник бизнес-империи. Сын Нидзику. А ты зарабатываешь на жизнь тем, что лупишь людей в грязных подземных тоннелях. Мы слишком разные, и ты это знаешь.
Меня это никогда не волновало. А тебя?
"Ты думал, я буду прятать тебя в тайне всю оставшуюся жизнь? Разве это не звучит абсурдно?"
Я всегда верил, что мы придём к тому, что нам больше не придётся скрываться. Прости.
"Так что давай просто закончим это здесь, Джаббер. Чтобы ты мог найти следующую симпатичную кого-то там и двинуться дальше, а я смогу сделать то, что должен, - позаботиться о Хё и о чести нашей семьи."
Я не хочу никого другого. Я никогда не хотел никого другого.
- Это не то, чтобы мне...
Только не это.
- ...вообще нравятся мужчины.
Чёрт.
Джаббер почувствовал, как дыхание участилось. Ему почти не хотелось верить в это. Не могло быть, чтобы Занка, его Занка, всё это время просто играл с ним. Должно было быть что-то ещё, что-то, что он упустил. Что угодно. Если бы Занка просто сказал ему...
- Мне нужно идти, мой водитель ждёт снаружи. Но я желаю тебе всего наилучшего.
Нет, подожди. И это всё?
Он услышал, как позади него зазвучали шаги, и осознание того, что он, возможно, больше никогда их не услышит, пронзило его тело острой, ледяной волной страха.
Что-то. Я должен что-то сказать.
- Посмотри мне в глаза и скажи это.
Шаги прекратились. Не думая, Джаббер развернулся и прижал Занку к стене, мгновенно пожалев об этом, услышав глухой удар о стену.
Вот почему люди с тобой не задерживаются, Джаббер. Ты ничего не можешь сделать, не прибегая к насилию.
Но ему нужно было услышать это из уст Занки. - Посмотри мне в глаза и скажи, что ты никогда этого не хотел. Никогда не хотел меня. И тогда я оставлю тебя в покое навсегда.
Занка не встретился с ним взглядом, а опустил глаза на кольца на его груди. Джэббер почувствовал себя жалким от крошечной искры надежды, вспыхнувшей в груди при этом. Он уже почти отпустил Занку, чтобы снова обнять его, но та же надежда была раздавлена тяжестью следующих слов партнера.
"...Возможно, я и хотел тебя когда-то... но я просто экспериментировал."
Эй, подожди. Это же не...
- Ты мне больше не нужен, Джаббер. Так что давай оба двигаться дальше.
О.
В тот миг всё внутри Джэббера - и хорошее, и плохое - угасло. Он отнял руку от Занки, молча надеясь, что не оставил синяка, но слишком боясь спросить, причинил ли он другому боль. Конечно же, причинил. Должно быть что-то, что он сделал, чтобы так ужасно всё разрушить.
Прошёл один момент, затем другой. Потом Джаббер посмотрел вниз на ленту на своих руках.
Бей. Я должен бить. Иначе Зодил заставит остальных.
Тело на автопилоте, Джаббер пошёл прочь, его мысли были заняты лишь будущим противником.
Я должен что-то сказать, да? Выругаться, назвать его мразью, послать подыхать. Что-то.
Лента на его руке щекотала кожу, разматываясь, когда он помахал. - Ладно. Было весело, мистер Плохое Настроение.
Он надеялся, что это всё шутка. Надеялся, что услышит, как Занка бежит по коридору и умоляет его не уходить. Если бы так и случилось, Джаббер остался бы. Конечно же, остался бы. Он бы провалил этот бой и сбежал с Занкой прямо в эту минуту, попроси он об этом. Но это была реальность, а не один из тех фильмов, верно?
Прости, что не смог быть достаточно хорош для тебя, Занка Нидзику. Я и для самого себя недостаточно хорош.
Джаббер не помнил, как добрался от университета до клетки. Он моргнул - и внезапно перед ним в яме стояла Ктони, смотря на него странным взглядом.
- Где ты был? Август чуть с ума не сошёл, бой начинается буквально сейчас. С тобой всё в порядке? - спросила она, и в её голосе явно звучала тревога.
У него не было сил пересказывать, что только что произошло, поэтому он только пожал плечами. Он сделал шаг к рингу, но Ктони резко схватила его за руку. - Джаббер, если ты не в порядке, тебе не стоит...
- Не стоит что? - резко оборвал он, и сестра отпрянула от злобы в его голосе. - Не драться? И что тогда? Зодил спустится сюда и не только надерёт мне задницу, но и загонит всех остальных на ринг тоже? Будь реалисткой, Ктони.
Он высвободил руку из её хватки, и любые её возражения потонули в оглушительном рёве случайных зрителей, жаждущих крови. Август бросил на него раздражённый взгляд, который сменился беспокойством, когда Джаббер спустился в клетку, но промолчал, сразу же переключившись на подогрев и без того буйной толпы. Джаббер отгородился от происходящего вокруг, вспомнив случайный вопрос, который Занка задал ему в день рождения.
«О чём ты думаешь перед боем?»
Тогда Джаббер не дал Занке прямого ответа, не желая произносить правду вслух, несмотря на их взаимное желание узнать друг друга лучше. Но сейчас, глядя в потолок над собой, он думал только об этом. Цвета мелькали в его глазах, пока он смотрел прямо на светильники над рингом.
Какое же это одинокое чувство - стоять под светом софитов.
Август объявил начало боя, и Джаббер вырвался из оцепенения, его тело двинулось раньше, чем успел сработать разум. Любая частичка, жалевшая о том, что он сейчас сделает, была затмеваема чистой яростью, наконец выпущенной наружу. Эти 30 футов клетки были единственным местом, где он мог позволить себе это без осуждения.
Потому что он боец. Он умел это делать. Умел причинять боль другим.
Хорошо умел разрушать другие хорошие вещи.
С каждым ударом его кулаков о кожу и кости Джаббер видел под собой собственное лицо, свою спину, прижатую к мату, понимая, что заслуживает каждую каплю боли, которая к нему шла. Он бил ещё яростнее, осознавая, что не он на самом деле её чувствует. Сквозь всё пробивалось лишь одно ощущение - слёз, готовых хлынуть из глаз.
Чёрт, я такой идиот.
Всё остальное превратилось в туман. Он почувствовал, как Ктони трясет его, крича в ухо, чтобы он остановился. Он взглянул вниз и увидел свои обнажённые костяшки, окрашенные в тёмно-красный цвет, а нос заполнил запах железа. Он услышал, как Август зовёт Эйшию, а затем изо всех сил пытается поддерживать азарт толпы, как будто под ним не лежит истекающий кровью человек. Потом он моргнул - и внезапно оказался у чёрного входа, Ктони всё ещё кричала, но он ничего не воспринимал. Он плакал молча, слёзы текли по онемевшему лицу, он уже даже не понимал, из-за чего, пока сестра, кажется, наконец не осознала, что что-то не так, и без лишних слов прижала его к себе.
Горло пересохло, и он почувствовал, как его губы наконец шевелятся.
- Почему я такой?Почему все в моей жизни уходят?
Эти слова были обращены не к сестре, но она всё равно ответила. - Джаббер, ты потрясающий. Ты так стараешься и делаешь так много...
- Недостойный любви, - пробормотал он, и это слово казалось чужим на его языке. - Я... недостойный любви?
Теперь слёзы навернулись и на глаза Ктони. - Нет. Ты не такой, Джаббер, почему ты... что случилось? Где Занка?
Да, где он?
Джаббер не ответил, внезапная усталость накрыла его с головой. Его тело снова действовало само по себе, и он вернулся к реальности лишь тогда, когда внезапно оказался в своей кровати, той самой, которую он делил с Занкой ещё неделю назад. Тогда он проснулся и обнаружил, что тот исчез без единого слова, несмотря на все те разы, когда сам ругал Джаббер за то же самое.
Он ушёл. Все всегда уходят.
Пока он прожигал взглядом потолок, в голове всплыл ещё один обрывок их разговора на диване у Занки. Тот спросил его: «Чего ты боишься больше всего?». Джаббер ответил «океана», потому что он большой, безбрежный, глубокий и пугающий - очень похожий на чувства, которые он за такой короткий срок развил к Занке. Но это была не совсем правда.
Джаббер никому об этом не говорил, но единственное, чего он в жизни боялся всем сердцем, - это снова остаться в одиночестве.
И теперь он остался.
это можно не читать:
бляятт у меня уже заканчиваются успокоительные, ладно
ребят дальше будет уже не так печально хотя с какой стороны посмотреть,
а вообще я всё это так через себя пропускаю если честно, хотя вроде и не сильно чувствительная, но эти текста прям берут за душу, а вообще вот не люблю что-то простое читать, надо чтоб прям жесть была, чтоб прям на психику давило, чтоб когда читаешь аж комок в горле стоял и чтобы это всё сразу прочитать не отрываясь три дня подряд пока трести от недосыпа не начнёт и вообще забыть что существуешь.
и вроде всё, но когда дочитаешь тогда самый пиз дец начнётся, хуже любой ломки опустошение полное не чего не надо, начинаешь перечитывать а со второго раза уже не въебывает, стоп всё остановка полная апатия, начинаешь потихоньку возвращаться в реальность и понимать насколько всё сухое вокруг.