Глава 21.
Смеркалось.
Игра подходила к концу и где-то в дали шёл Валерка. Маша тут же встала, быстрым шагом направляясь к другу. Он медленно плёлся к «госпиталю», то и дело одергивая воротник футболки. Только приблизившись к Лерику, Милатова увидела его лицо - растерянное и злое. Подойдя ещё ближе, она смогла рассмотреть разодранные костяшки на тонких ладонях.
– Валер, что случилось? – Маня взяла Лагунова за плечи, обеспокоено заглядывая в его голубые глаза.
– Подрался, – сухо ответил тот и скинул руки конопатой со своих плечей. Девчонка смотрела в спину удаляющемуся другу. Он молча сел к Сергушиной, протянул ей разодранную ладонь и на его лице промелькнула тень улыбки.
Маша поджала губы. Разумеется, она понимала Валеру. Бывает такое, что в сложные периоды не хочется слушать никого, кроме одного человека. Находить успокоение в единственном человеке – проявление верности и любви. Милатова чувствовала тоже самое и к Альберту, который совсем недавно оставил жаркий поцелуй на её губах, а потом скрылся в лесу, бросая конопатую уже пораженной.
Стало холодать. Поздний вечер решил проявить себя во всей красе. Поднялся лёгкий прохладный ветер, но и его хватало, чтобы обнять себя двумя руками в попытке согреться. Девчонке не хватало Стаховского рядом, он бы точно закинул руку на её плечо и прижал к себе, или же накинул модную кожанку на конопатые плечи. Она шмыгнула носом, чувствуя лёгкий укол одиночества: Валерка с Сергушиной, Альберт неизвестно где. На ум приходил лишь маленький мальчик из второго отряда. На языке крутилось его имя, но никак не вспомнилось. Лёша? Кирилл? Саша?
– Наталья Борисовна! Наталья Борисовна! – кричала какая-то вожатка, пробежавшая мимо Маши. Раздраженная чем-то Свистуха откликнулась на звонкий молодой голос и обернулась.
– Что случилось, Ирина? – конопатая напрягла слух, но чтобы не подавать виду уткнула взгляд в носы кед, а щёку подпёрла ладонью.
Вожатая наклонилась к Свистухе, что-то нашептывая. Как бы Маня не напрягала слух, разговоры ребята, воодушевленные прошедшей игрой, заглушали шёпот. Девчонка разочарованно вздохнула, пока всё таки не услышала: «Юра Тонких...».
Маша тут же вздрогнула. Вот то имя, что крутилось на языке! Милатова встала со скамейки и тут же ринулась к Лагунову. Ну и пусть, что разрушит идиллию Валеры и Анастасийки, были дела поважнее, чем влюбленное воркование. Конопатая заправила за уши непослушные пряди волос, которые так и лезли в рот из-за ветра. Она нагнула пол поля за считанные секунды, пока не встала рядом с Лериком, тяжело дыша. Мальчик в недоумении посмотрел на Машу, насупил брови и произнёс:
– Ты чего?
Милатова недоверчиво посмотрела на Анастасийку.
– Это важно, – коротко и ясно произнесла Маня, уводя друга, как можно дальше. Голос конопатой был жёстким, подобно тону директора её школы. Валера тяжело вздохнул - явно не хотел расставаться с Сергушиной, но всё же встал со своего места.
– Мне пора. Ещё увидимся! – Лагунов неохотно выпутал ладонь из цепкого замка девичьих пальчиков. Он глянул на Анастасийку, пытаясь улыбнуться. Валера начал махать возлюбленной, до того момента, как Маша не взяла друга под локоть, дабы уберечь от большего позора и, конечно же, рассказать важную новость.
Девчонка тащила Лерика всё дальше от любопытных ушей и глаз, пока они не подошли чуть ли не к самому лесу.
Маша переминулась с одной ноги на другую. Она не знала, как правильнее преподнести это очкастому и хрупкому мальчишке. Сейчас, кажется, любая новость будет для него ударом. Конопатая глубоко вздохнула, а в глазах Лагунова мелькали искры прежнего любопытства. Маня прерывисто вздохнула и уже бывало хотела произнести что-то важное, что может заставить Валерку ещё больше закрыться в себе, но будущее чувство вины решил забрать на себя Игорь Саныч, появившийся из неоткуда.
– Мальчик из второго отряда пропал, – сообщил вожатый Маше и Валере. Милатова уже не удивлялась данной новости, в отличии от очкастого друга. Тот в мгновении насупился, поджал губы, взгляд вновь стал апатичным и твёрдым, словно мальчишка потерял всякий смысл жизни.
– Нам нужно найти его, – сказал Лагунов всё тем же твёрдым голосом, только в глазах опять появились искорки, наполненные отвагой и недетским любопытством. Девчонка улыбнулась этому, хотя, может, выглядело это глупо и неуместно. В это нелёгкое время, когда смена подходила к концу, Валерка всё больше замыкался в себе, а разгадка казалась так далеко, Маша радовалась и детскому огоньку в глазах.
– Так, – Игорь Саныч, явно недовольный словами Валеры, подбоченился, – Никуда вы не пойдёте, да вас и не пустят никуда – сразу по корпусам разгоняют. Не хватало ещё, чтобы и вы пропали!
Милатова закатила глаза и уже хотела возразить, но её перебил Лерик:
– Это я виноват, не надо было оставлять его одного...– голос мальчика дрогнул, будто тот собирается расплакаться. Теперь опять не было той уверенности, пылкости и жажды приключений. Был лишь Валера Лагунов – двенадцатилетний мальчик с окулярами, печальный, скучающий, – Я же обещал, что сберегу его!
– Эй, Валер, тише, – Маша приобняла друга за плечи, ободряюще их сжимая, – Тут нет твоей вины, а Юрку мы найдём в целости и сохранности. Обещаю.
***
Наверное обещать не стоило. Девчонке стоило послушать Игоря и не обрамлять себя миссией по поиску Юры Тонких. Милатова ворочалась в постели, полностью одетая. Она была готова в любой момент выбежать из корпуса и пойти искать этого мальчика, так похожего на Валерку.
Была бы её воля, то не спасала бы никого, кроме Альберта, Валеры и Игоря. Ну, может ещё и Кристины, но ей уже вряд ли чем-то можно помочь. Теперь осталось лишь трое людей, за которых Маша готова была пожертвовать многим, поэтому ради улыбки и прежнего огня в глазах Лагунова, ей ничего не стоило спасти Юру.
Девчонка вылезла из своего «кокона». Корупченко ещё спала или делала вид, что спит. Маня осторожно села на край кровати, пытаясь сделать так, чтобы она не скрипела и никого случайно не разбудила. Жёлтый цвет фонаря окрашивал постельное белье в новый цвет. Милатова провела ладонью по простыне, которая уже давным давно не пахла стиральным порошком, а речкой. За окном раздавались разные голоса, но все они кричали одно и тоже: «Юра-а-а!». Это напоминало девушке одну из первых ночей в лагере, когда вожатые бродили по лесу и лагерю, отчаянно выкрикивая имя Хлопова раз за разом. Будто бы прошло больше месяца, хотя на самом деле чуть больше двух недель.
Как будто кто-то прочитал тайные пожелания Маши, в окно медленно и еле слышно постучали. Конопатая увидела взрослую ладонь с длинными пальцами. Обычно они принадлежали музыканту: Игорю, например.
Маня подскочила с кровати и совсем забыла, как пыталась вести себя тише. Пружина в койке громко скрипнула из-за чего Верка громко засопела, после чего перевернулась на другой бок. Маша прикусила нижнюю губу, стараясь не дышать. Она на цыпочках направилась к окну и осторожно выглянула. Да, на неё снизу вверх смотрел Игорь Саныч, топая ногой – явно спешил. Видок у него был взволнованный. Оно и понятно, вся смена накроется медным тазом, если Юрка действительно пропадет. Девчонка не знала, что будет дальше. Вдруг все найдут труп мальчишки под рассвет или Юра прибежит в лагерь с ранами.
- Долго мне ждать? - шепнул Игорь, вглядываясь куда-то. Его голос звучал немного приглушенно из-за преграды в виде толстого стекла. Маша мысленно ударила себя по лбу, открыла окно и в одну секунду спрыгнула с него. Пыль разлетелась в разные стороны, оседая на джинсах.
Милатова взяла вожатого за запястье и отвела чуть дальше от корпуса, дабы не было лишних ушей. Ясное дело ведь, что сейчас мало кто спит. Все встревожены очередной пропажей мальчика, хотя голова лагеря и пыталась скрыть очевидный факт.
- Ну что, есть новости? - говорила Машка полу-шепотом, сжимая запястье парня.
- Если бы, - насупился Игорь Саныч, – Нам с тобой надо встретиться с Валерой. У нас есть кое-какие подозрения, куда пропал Юра.
Милатова удивленно вскинула брови, а затем насупилась вместе с Игорем, но по другой причине. Они опять все решали и расследовали без неё. Было ли это простой заботой или же Маша была третьим лишним, которую берут с собой чисто из-за совести? Конопатая не могла дать точного ответа, поэтому ничего не оставалось, как спрятать свои сомнения и ждать, когда вулкан внутри неё взорвется.
– Игорь Саныч, а... – Маня собиралась спросить об давно гложущем её вопросе, ковыряя носом кед землю, но внезапно промелькнула мысль: «Не здесь, не сейчас.» Рот девчонки так и остался открытым.
– Что? – вожатый вопросительно изогнул бровь.
– Нет, ничего. Пошли к Валере, как раз расскажешь мне все по дороге, – пробурчала Маша.
Корзухин решил не допрашивать девчонку, сейчас и других хлопот хватало. Парень развернулся на пятках и направился в сторону причала. Недолго думая, Милатова последовала за вожатым под его рассказ.
– Помнишь ту байку про пропавшую щвожатую? Олесю Мартынову? – увидев кивок Маши, Игорь Саныч продолжил, – Мы провели небольшое расследование и узнали, что, во-первых: Олеся знала о пиявцах или по крайней мере догадывалась о их существовании. Во-вторых: у неё были мутки с Капустиным, который капитан теплохода, поняла?
– Ты ведешь к тому, что Олесю прибили из-за того, что она много знала и в этом как-то замешан Капустин? – говорила конопатая, напрягаясь каждый раз, как слышала «Юра-а-а!».
– Именно, но с небольшой неточностью. Это Капустин убил Олесю, – слова Игоря Саныча звучали абсурдно, даже дико, но учитывая нынешнюю ситуацию, то подобного можно было ожидать от каждого в лагере.
– Серьёзно? – голос Милатовой всё равно звучал недоверчиво. Она не особо знала этого капитана Капустина, видела лишь пару раз у берега реки, в столовой и на теплоходе и никогда не общалась с ним лично. Для Маши это был пухленький мужичок, который, наверное, в молодости был довольно симпатичным. Простым, совершенно обычным мужичком, но никак не убийцей.
– Ты думаешь я буду шутить, Милатова? – Игорь укоризненно посмотрел на Машу.
– Ладно-ладно, поверю, – она, конечно же, верить не собиралась, но лучше хотя бы сделать вид, а то тогда парни совсем перестанут брать обладательницу веснушек с собой.
Когда Игорь Саныч и Милатова подошли к сторожевому домику, девчонка напряглась. У берега ходили вожатые, свеча в каждые кусты камышей. Игорь, успев среагировать, вильнул за одну из стен домика, не забыв прихватить с собой и Машу.
Страх того, что их сейчас найдут, отзывался громким стуком сердца, будто кто-то бьет в огромный барабан, а выкрики имени пропавшего мальчика уходили в даль, а после стали совсем приглушенными. Мысли конопатой путались - это вожатые ушли или она насколько запереживала?
Из объятий тревоги её вывел странный толчок рядом. Оглянувшись, Маша увидела знакомые голубые глаза, выглядевшие гораздо внушительнее за линзами окуляров. На лице у Милатовой выступила глупая улыбка и пришло осознание того, что даже если их и поймают, то Игорь легко отвяжет её и Лагунова.
– Ты чего? – шепнул Валерка. До конопатой еле дошли слова мальчика, ведь по началу они казались лишь ветром.
– Нормально всё, запаниковала что-то, – шепнула в ответ Маша, кусая нижнюю губу.
– За Капустиным следите, – резко процедил сквозь зубы Корзухин, привлекая внимания ребят, – И глаз с него не сводите. Я сейчас приду.
Вожатый в открытую ушел, зная, что ему никто и слова не скажет за это, а вот если бы Маня так прошла с Валерой, то им было бы не вздобровать.
– Слушай, а вдруг он связанный где-то лежит? – взгляд Лагунова был устремлён на Капустина. Мужик с пузом и носом картошкой что-то высматривал в траве, то и дело поглядывая на свой драгоценный теплоходик.
– Например? – прошептала конопатая, но Лерик не успел ответить. Дюжина вожатых и разных должностных лиц лагеря покидали берег и теплоход. Наверное, ничего не нашли и значит, Юры там определенно нет.
Маша с Валерой переглянулись. Пора им сваливать отсюда, иначе кто-то определенно заметит их и отправит спать, а потом еще родителям позвонят и с утра отрабатывать «ночные прогулки» будут. Интересно, отчитывали бы они их так же, если бы знал, что ребята не просто гуляют, а решают судьбу всего лагеря?
Повернув голову обратно, оказалось, что Капустина и след простыл. Где-то внутри девчонки произошел больной укол вины перед Игорем. Он же просил следить за этим капитаном, а Маша что?
Тень вожатого, которую конопатая заметила не сразу, приближалась к сторожевому домику. От этого все мысли конопатой покинули её сразу же. Сейчас не существовала ни стыда, ни обиды, ни ужаса, только одна цель - уходить, как можно скорее.
Милатова инстинктивно схватила Валеру за запястье и потянула за собой, куда-то в тёмный лес, дабы их никто не увидел. Эта тьма, охватившая чащу, выглядела пугающе, словно оно сожрёт тебя, сделает своей частью, но подросткам ничего не оставалось, как погрузиться в неё. Очкастый спрятался за стволом дерева, а Маша за другим. Холодная кора дерева слегка царапала кожу.
Две минуты были сравнимы с двумя часами. Было невыносимо смотреть в эту тьму и представлять, как с воем на тебя выпрыгивает существо с впадинами вместо глаз, без рта и ушей. Оно даже не захочет съедать тебя, ему будет в удовольствие вселить в тебя ужас, а потом разорвать на части. Девчонка зажмурилась, напевая про себя какую-то песню группы «ABBA». Правда, текст в голове Маши звучал, как бред сумасшедшего, который меж делом напился в хлам. Всему виной было скудное знание английского языка.
Наконец, голоса людей с берега стихли. Милатова, пересилив себя, открыла глаза. Лагунов уже во всю выглядывал из ствола дерева, проверяя, остался ли там кто.
– Маш, ты тут? – сказал в пол голоса Валера. Обладательница веснушек ощутила спокойствие, когда слова друга донеслись до ее ушей.
– Тут, – девчонка все продолжала шептать. Страх быть пойманными еще не покинул её, но Маша все же решила последовать примеру Лерика и выглянула из ствола, – И куда мы теперь пойдём?
– Для начала давай вернемся на территорию лагеря через забор, а потом нам надо найти Игоря Саныча, – скомандовал Валерка, словно капитан.
– Хорошо, давай, – конопатая кивнула.
До сетчатого забора идти была пару метров. Ребята быстро перелезли через огромную дырку в нём и Маша, по закону подлости, умудрилась ободрать ногу, зацепившись об еле выпирающий кусок металлической проволоки, из которой и была создана вся конструкция.
Обогнув пару деревьев, совсем рядом начали виднеться свечения фонарей. Они мягко обволакивали зелёную траву в приятный желтый цвет и также близ стоящие деревянные домики. Маша с Валерой вжались в один из них, молясь всем богам, чтобы их нашел Игорь Саныч, а не кто-то из других вожатых. Обернувшись, Милатова заметила яркую красную надпись «Столовая».
Спустя пару минут мимо действительно пробежал Игорь. Лагунов выглянул из тени здания и шикнул вожатому. Тот в миг замер, медленно оборачиваясь. Его глаза вглядывались во тьму, пока не разглядели двух подростков, поджидающих его. Маша скрестила руки на груди, поджимая губы:
– Где вы были?
– Добывал информацию и удостоверялся в ней, – в пол голоса пробасил Игорь Саныч, – Выходите, только осторожно.
Обладательница веснушек медленно, но в то же время рвано зашагала. Валерка с Корзухиным уже о чем-то шептались, нащупывая оконную раму. Маня посмотрела на них с немым вопросом. Что они опять задумали?
– Маш, ты иди лучше обратно, – процедил вожатый, пока со всей силы пытался открыть затворку старого окна. На смуглых руках выступили вены, – Тебе лучше этого не видеть.
– Чего? – Маша подошла к парням, начиная делать тоже самое, что и они - пытаться открыть окна, – Зачем мы вообще это делаем?
– Там может быть Юра, надо успеть забрать ящик до того момента, пока Капустин придет, – Валера нервно дергал раму.
Милатова на секунду остановилась. В смысле «ящик?». Воображение девчонки рисовало самые изуродованные образы: отрезанные тонкие руки мальчика с идеальным разрезом, ноги, кишки, а в центре лежит голова с распахнутыми глазами, в которых навсегда застыл ужас.
Сглотнув, конопатая убрала эти мысли прочь.
– Мне всё равно, – произнесла Маша. В этот момент её пальцы нащупали самую хлипкую защёлку. Она была в кое-каких местах ржавая, а где-то был толстый слой белой краски. Обладательница веснушек с легкостью отворила окно. На кончиках пальцев остались маленькие кусочки засохшей краски, – Я не настолько бесполезная, так что можете брать меня с собой.
– Да никто и не говорил, что ты бесполезная, – Игорь подошел к Маше, благодарственно похлопав по плечу.
– Ну да, зато вы всегда всё решаете без меня, будто я ваша шестёрка, – конопатая закатила глаза, пытаясь убрать на удивление липкие ошметки.
– Так, Маш, – продолжил Игорь Саныч, но ему не дали договорить. За спинами ребят кто-то зарычал.
Сразу стало понятно - прибежали собаки, которые часто ошивались у столовой. Это были огромные, облезлые чёрные дворняжки. Их оскал был видел за километр и было непонятно, они родились с ним или так озлобленны на мир. Тем не менее, многие в лагере, даже вожатые обходили собак стороной.
Маша инстинктивно прыгнула на окно, забираясь внутрь столовой, а за ней полез Валера. Очки Лагунова чуть съехали на бок от резких движений. Игорь Саныч же, как только встал на оконную раму, то одна из дворняг умудрилась подпрыгнуть и схватить вожатого за край модной белой футболки. Остальные собаки лишь клацнули своими зловонными пастями в воздухе. Парень не растерялся, резко одёрнув футболку и та даже осталась неповрежденной.
Лерик осторожно достал из кармана шорт фонарик. Щёлкнув, свет озарил небольшой участок столовой. Прямо перед ними стоял стол, а на нем поднятые вверх ногами стулья. Приглядевшись, девчонка поняла, что сейчас так выглядит все столовая. Эта тишина, тьма в месте, совсем недавно наполненным жизнью нагнетала. Валера посвятил еще в одно место, а затем ещё и ещё.
– Валера, поскромнее, – шепнула Маша, хватая друга за запястья и опуская фонарик вниз, – Хочешь, чтобы нас спалили?
– Извини, – прошептал в ответ Лагунов.
– Быстрее давайте, а то сейчас Капустин явится, – раздался сзади голос Игоря.
Старший подошел к двери рядом с небольшим окошком. Там обычно выдавали еду дежурным из старших отрядов. Над дверью, щедро намазанной когда-то краской телесного цвета, возвышалась табличка «Пищеблок». Игорь Саныч даже не успел дёрнуть за ручку, как увидел на двери замок. В эту же секунду эмоции на его лице поменялись, это было заметно даже при тусклом свете фонаря, который теперь был направлен в пол. Вожатый выругался себе под нос, а потом отошёл от двери, странно поглядывая на то самое окошко с раздачей.
– Валер, Маша, лезьте, я за вами, – он важно скрестил руки на груди, – Походу Капустин не пришел ещё, значит есть шанс хоть как-то достать ящик.
– Ты серьёзно?! – громким шёпотом возмутилась Милатова, – Я туда не пролезу!
– Пролезешь, – хмыкнул Игорь.
Маша закатила глаза и прошла мимо Корзухина, заглядывая в это окно. Ну, главное, чтобы голова не застряла. Конопатая слегка поморщилась, явно смущенная тем, что ей придется сверкать своим задом, пролазя в пищеблок. На отказы времени не было. На счету была каждая минута.
– Валер, подсобишь тогда? – Маша подтянулась, ныряя туловищем и головой в окошко. Игоря Саныча ей было просить ну слишком неловко.
Обладательница почувствовала, как Лагунов взял её за лодыжки, на удивление крепко. Совсем не скажешь, что ему двенадцать лет. Лерик осторожно протолкнул Машу в глубь и та, тоже на удивление, не застряла. Голова вынырнула, увидев большое пространство пищеблока. Девчонка шевельнула ногами, давая Валере понять, что больше не нуждается в его помощи и быстро выскользнула, шумно прыгая на пол. Маша удивленно распахнула глаза, явно не ожидая такого шума.
Теперь пришлось двигаться гораздо тише и осторожнее. В кромешной темноте было плохо видно, но если привыкнуть, то можно было разглядеть что-то. В углу гудели огромные холодильники и морозильные камеры. Всю остальную стену занимали шкафы и самодельные полки. На одной из них пирамидкой была выставлена сгущенка, такая сладкая, густая. Такое она видела лишь на прилавках магазинов в центре Москвы. Маша подумала о том, чтобы взять одну баночку. Может быть, она бы съела её во время тихого часа или поела на пару с Альбертом. Конопатая сделала шаг, обогнав огромный стол в центре, там до сих пор остались доски для нарезки и ножи, а после встала на носочки. Её пальцы потянулись к самой верхней баночке сгущёнки.
– Маш, ты что делаешь? – Валера посвятил в сторону Милатовой, а та вздрогнула, отскакивая от полки.
– Полки разглядываю, – солгала конопатая.
Игорь промолчал, поджимая губы и выключая фонарик. Возможно, у вожатого было предчувствие, ведь спустя секунду в столовой послышались шаги, которые приближались к двери пищеблока.
Походу, сегодня был день «пряток». Ребята нырнули за плиты, вжимаясь в них, словно брошенные котята. Маня уткнулась лицом в свои колени, чтобы не было слышно её тяжёлого от страха дыхания. Сердце билось, как после долгого бега. Возможно, сейчас Маша была бы и не против убежать куда-то далеко, лишь бы этого кошмара не было рядом.
Открылась дверь, заскрипели ржавые, давно не смазанные петли. После раздались тяжелые шаги и сбитое дыхание. Наверное это Капустин, который торопился попасть сюда. Если бы ребята пришли на пару минут раньше, они бы успели забрать этот ящик? В душе Милатовой поселилось огорчение.
Громко распахнулась дверца одного из огромных холодильников и спустя пару секунд уже тихо закрылась. Маша теребила собственные пальцы, выламывая их, собирая в кучу, пересчитывая. Был такой огромный риск попасться, но в один момент петли двери заскрипели, а после прогремел замок. Капустин ушел. Хватка собственных рук девчонки ослабла, дыхание началось выравниваться. Игорь, Валера и Маша так и просидели пару минут, выжидая, когда капитан теплохода покинет столовую вообще.
– Нам надо идти за ним, – наконец подал голос Игорь Саныч. Конопатая разглядела его лицо в кромешной темноте. Оно смотрело в никуда, будто то, что сказал Корзухин, было голосом его подсознания.
– Я тоже так думаю, – Маша осторожно поднялась, осторожно забирая фонарик у Лагунова. Девчонка щёлкнула по пластиковой расшатанной кнопке и свет вновь озарил их лица.
– И что мы будем делать? Допрашивать его? – Лагунов тоже поднялся с пола. На его лице не было видно каких-то возражений, просто искренне любопытство.
– Именно, – сказал вожатый и довольно ловко, что в принципе неудивительно, залез в окно для раздачи. Каждая минута опять была на счету.
Затем полез Валера, слегка неуклюже, но тем не менее легко. Мальчик, в силу возраста, был гораздо меньше Маши в росте и телосложении.
Обладательница веснушек кинула очкастому фонарик через окошко. Источник света быстро пролетел, падая прямо в руки Лагунову. Теперь настала очередь лезть Мане. Она, по сравнению с первым разом, пролезла достаточно умелее, хотя и успела придавить руку. Скорее всего останется небольшой синяк, как напоминание о бессонной ночи.
Из столовой ребята вылезли так же, как и пришли. На улице уже начинало светать. Солнца еще не было видно, зато небо становилось светлее и голубее с каждый разом. Удивительно, ведь совсем недавно стояла кромешная тьма. Маша вздохнула полной грудью, втягивая холодный утренний воздух. Он сильно бодрил, помогал привести в чувства.
Корзухин сорвался с места. Он бежал так быстро, что пыль не поспевала вздыматься за ним. Конопатая переглянулись с Валеркой и побежали за вожатым, которого уже и след простыл.
Когда подростки добежали до теплохода, Игоря Саныча не было видно.
– Он, наверное, уже там, – Лерик быстрым шагом направился к судну, а Маша сравняла с ним шаг, но поднимались они уже тихо, пытаясь остаться незамеченным.
По мере приближения к капитанскому трюму слышались голоса. Один из ни определенно принадлежал Игорю Санычу:
– А чего это у вас в ящике?
– Да всякая всячина, Игорёк, – отвечал хриплый прокуренный голос.
– Ну, а мне интересно. Расскажите, – настаивал Игорь.
– Иди-ка спи, Корзухин, – а после послышались удары кулаков, хрипы и брань.
Сердце девочки замерло. Как оно ещё не остановилось за эту ночь? Маша подбежала на звук драки. Всё выглядело, как в индийском фильме: Капустин, с налитыми яростью глазами душил вожатого. Конопатая встала столбом. Её карие глаза метались из стороны в сторону, чтобы найти хоть что-то, чем можно обезвредить слетевшего с катушек капитана.
– Маш! – крикнул ей Валера. Она рефлекторно обернулась на своё имя и увидела, как Лагунов кидает ей какую-то бутылку с плескающейся в ней жидкостью.
Девчонка ловко поймала её и запрыгнув на Капустина, со всей силы ударила бутылкой о огромную мужскую голову. Та разбилась на сотни осколков, во все стороны, вместе с ними, разлетелась и вода. Она капала по взлохмаченным волосам капитана, пока его тушка прижала Игоря Саныча к полу.
– Я его убила? – еле слышно сказала Милатова, в шоке делая шаг назад. Адреналин, что совсем недавно хлыстал по девичьей крови, иссяк.
– Походу, – высунулся из угла Валера.
***
– Идиоты, детективы, блин, – хрипел Капустин, прижимая кусок холодного мяса к затылку, – Ещё и девку с собой притащили.
– Да кто ж знал, что у вам там мясо, – Игорь сидел перед капитаном, скрестив руки на груди.
– А вы чё думали, я этого пацана пропавшего кокнул? – мужчина посмеялся, но смех его звучал скорее нервно. Он швырнул мясо обратно в открытый ящик, наполненный самой обыкновенной телятиной. Это было одновременно разочарованием и бесконечной радостью. Значит, Юрка действительно потерялся, а не был выпотрошен.
Капустин достал из одного кармана яблоко, а из другого небольшой складной ножичек, который обычно берут в поход или в долгую поездку.
– Воруют тут все. В сгущёнку воды добавляют, в фарш - батон, курицу в уксусе вымачивают. Ну, не маленькие вы ведь, думаю и сами понимать такое должны. В журнале «Крокодил» всё давным давно написано, – говорил Капустин, даже не поднимая глаз на ребят. Он вырезал какой-то узор на красном, наливном яблоке.
– А с Олесей Мартыновой что? – Валерка сейчас очень походи на Игоря, точно так же скрестив руки на груди и серьёзно глядя на мужчину.
– А вы откуда знаете? – на миг опешил капитан, а после махнув самому себе рукой, продолжил, – Ну, роман у нас с ней был пару лет назад. Такая любовь была, а потом начала ересь всякую нести про вампиров, русалок там. Я и смотался сразу же, потом ведь проблем столько наберешься...Несчастная.
Все замолчали. Маша внимательно слушала короткий рассказ Капустина, решая не участвовать в «допросе». Ей было неимоверно жалко Олесю, потому что Милатова тоже могла оказаться на её месте - никем не понятой и сошедшей в итоге с ума.
Теплоход слегка покачивался на речной воде, а от холодного воздуха по коже проходили табуном мурашки.
– Чё вы смотрите-то? Денег вам дать? – Капустин раскинул в разные стороны руки, озадаченно смотря на ребят. Любой бы попросил пару рублей за молчание о воровстве, но Игорь Саныч решил иначе:
– Нам от вас ничего не надо, – процедил сквозь зубы вожатый.
– А мне надо, – Лагунов, наконец, подал голос, кивая на руки Капустина. Мужчина в недоумении протянул мальчику резное яблоко, такое обычно лежало на столах в дорогих ресторанах. Валерка покачал головой, указывая на другую руку. В ней лежал нож.
На горизонте наконец показалось солнце.
***
Маша не смогла уснуть, придя в четыре часа утра в палату. Такую цифру ей показали часы на тумбочке Корупченко. Конопатая ворочалась в кровати, в попытке всё таки поймать сон, листала страницы какой-то книжки, пыталась что-то рисовать в блокноте, но до шедевров Алика ей явно было далеко.
Так она и просидела, пока не прозвучал горн. Комната в сию же секунду оживилась: Оля с Верой побежали умываться, Кристина недовольно бурчала себе что-то под нос, а Корупченко, завязав пионерский галстук, тоже направилась на утренние водные процедуры. Иногда, не смотря на свое разнообразие перемирие между двумя Машами, одной из них так и хотелось сорвать красную ткань с шеи другой при ярком, палящем солнце. Корупченко погубила её подруг и этот осадок никуда не денется.
На завтрак Милатова шла одна, как всегда. Как всегда жаркое утро, как всегда шум и гам, как всегда скука. Она оглядывала старые сосны, своеобразные избушки, в которых жили ребята из других отрядов, смотрела на всех мимо проходящих людей, лишь бы увидеть одного, действительно нужного и родного человека – Альберта. Но парня не было поблизости. Может, он уже завтракает в столовой?
Только вот, стоило девчонке действительно приблизиться к столовой, в которую пару часов назад Маша, Валера и Игорь Саныч проникли, то она увидела огромную толпу, начиная от детей до подростков.
– Представляешь, мальчика пропавшего нашли! – прощебетали незнакомые девочки рядом, а Маня напряглась.
Неужели нашли Юру Тонких? Того самого мальчика, на которого обладательница веснушек потратила свой сон?
Маша ринулась ко входу в столовую, подобно тем, кто уже яростно распихивал друг друга локтями внутри. Любопытство, возможно даже искреннее переживание заиграло в сердце Милатовой, но её остановил кто-то, кто так жаждал спасение Юры.
Валера шёл с поникшей головой, вновь отреченный от всего мира, вновь до невыносимости печальный.
– Валера? – пара шагов, и вот Маша уже стоит перед другом, пытаясь посмотреть в голубые глаза, будто в них она найдёт все ответы.
– Юра... Маш, он... – голос Лагунова звучал сухо, как у робота. Мальчик будто выдавливал все слова из себя.
Конопатой не надо было больше слов, чтобы понять, что же случилось. Теперь Юра Тонких пиявец. Ребёнок, который совсем недавно готов был бороться с врагами, примкнул к ним. Была ли в этом их вина? Что если ребятам просто стоило поискать подольше, или же начать поиски сразу, может они бы спасли Юру от такой страшной участи?
Девчонка прикусила нижнюю губу, впиваясь зубами в нежную кожу всё сильнее. Маша подвела Валеру, не смогла вернуть ту искру в его глазах.
– Валера, Маша, а я вас ищу! – послышался старый, скрипящий голос за их спинами.
Это был Серп Иваныч. Мужчина несся к ним с тростью быстрее обычного, будто бы эта деревяшка и не нужна ему вовсе, а так, аксессуар. Милатова в недоумении уставилась на ветерана. Он помнит её имя?
– Здравствуйте, – выдавила из себя Маня. Валера же промолчал, вряд ли из-за неуважения. Очкастый ещё не вышел из своего необъятного и неизвестного мира.
– А я как услышал, что мальчик пропал, – пытался отдышаться Серп, – Сразу про тебя подумал, Валер! Я испугался так, вот, сразу побежал проверять.
Маша улыбнулась краем губ. Это было очень мило, что о Лерике переживает не только она с Игорем, а кто-то старше и мудрее.
– Ребятки, пойдёмте ко мне, – продолжил Серп Иваныч, понимая, что сейчас диалог с Валеркой не построить, – Мне нужно рассказать вам кое-что важное. Сейчас мы и Игорька с вами найдём...
***
– Тот, кого вы ищите, зовут Стратилат, – Серп развалился в мягком кресле, как делают это многие старики в его возрасте, – Вы уверены, что до конца пойдёте? Тут не каждый опытный человек с ним справится, а вы... Да вы же дети!
– Справимся, – твёрдо сказала Маша, сидя на диване. Её ладони сжали собственные острые колени, словно хотели удержаться от эмоций.
– Если мы его поймаем, то пиявцев и их тушек можно спасти? – Игорь склонился над столом, за которым сидел Серп Иваныч.
– Возможно, – услышав ответ, Корзухин тут же оглянулся, смотря в лицо конопатой с надеждой. Они оба только и желали спасти любимых. Игорь – Несветову, а Маша – Стаховского.
– А как его найти? Как отличить от других, – тон вожатого звучал намного оживленнее. Он сжал кулаки, потом разжал их и опять уставился на ветерана.
– Ну, Стратилата не так просто поймать. Вроде бы человек, а вроде... – Серп Иванович задумчиво почесал подбородок, – На сколько я помню, его все пиявцы сторонятся. Ещё Стратилат меченный всегда.
– Это как понять? – говорил Валера, оперевшись на стену. Лагунова, видимо, заинтересовал этот диалог. Он вывел его из транса, длившегося уже около получаса.
– Шрам например, отсутствие ноги или руки, – старик намеренно сделал паузу, – Или какие другие недуги.
Ребята синхронно переглянулись. Слова Серпа Ивановича служили озарением. Ответ и спасение ходили прямо у них перед носом.
Баба Нюра.
мой тгк, где вы можете увидеть прекрасный арт по осколкам, почитать спойлеры к следующим главам и пообщаться с автором: @waywilerrr