Глава 19.
Плохо, что у Маши чуйки нет. Может, если бы она была, то тогда конопатая предупредила Альберта о коварном плане Валеры и Игоря. Сейчас у неё сводило ноги от истошных, почти нечеловеческих криков детей, а солнце, будто радуюясь этому, светило всё ярче и ярче. Лица пиявцев, что пару секунд назад коснулись речной освященной воды, уже смутно походили на лица: заплывшие глаза, кровавые волдыри на щеках, по которым скатывались солёные слёзы, что ещё больше обжигали. Всё это, что сотворили друзья Милатовой — лишено всякой человечности. Никто из упырей не поступил так с людьми, но люди всё же сочли поступить так первыми.
Среди всех завывающих пиявцев, Маша узнала и Лёву Хлопова, и даже Корупченко. Ноги обладательницы веснушек дёрнулись, поспешили к ребятам, дабы помочь, но вокруг них уже столпились им подобные, помогая встать. Некоторые фигуры, всё с таким же рёвом удалялись к мед. пункту. Поняв свою бессильность, девчонка сделала пару шагов назад. Ей хотелось им помочь, невзирая на всё то, что те сделали с Аликом. Маню раздражала её же добросердечность. Она готова была кинуться на помощь к каждому, даже к тому, кто сделал ей больно. Ей хотелось, как можно быстрее избавиться от этого чувства, забыть его и вырвать клочком бумаги из головы. Всё было тщетно, разум конопатой тут же аккуратно приклеивал грубо вырванный лист назад, стоило Мане почувствовать к кому-то сострадание.
Внезапно поднявшийся ветер поднял волосы Милатовой в бок, от чего та с раздражением смахнула их обратно. Она злостно обернулась к друзьям, поражая их взглядом полным обиды и злости. Карие, почти невинные глаза были наполнены наступившей волной слёз, которую девчонка усиленно подавляла. Маша сжала кулаки настолько сильно, что костяшки приняли белый цвет, а ногти больно впились в ладони.
Альберт в это время поднимал с холодной почвы Корупченко, пока та тряслась от боли и завывала что-то невнятное, глотая солёные слёзы. Художница повисла на Стаховском, одной рукой сжимая рукав его рубашки. Обладательница веснушек наблюдала за этой трогательной картиной. Ноги девчушки вновь метнулись в сторону к пиявцам, но Алик, заметив это мотнул головой. Было неясно, толи он сделал это с укоризненностью, толи просто пытался донести до конопатой слова: «Не надо, не лезь». Маша надула щёки, а после моргнула пару раз.
-Больно надо. Только пусть потом не говорит мне какая я плохая и его корешам не помогаю! — Милатова развернулась на пятках и на её взор тут же попали Валера и Игорь. Ребята мешкались из стороны в сторону, нервно разглядывая всех присутствующих. Из-за чего бы им так переживать? Никто ведь не догадается, что какой-то пионер и комсомолец решили узнать о новеньких вампирах, благодаря ожогам, что они решили им оставить. Будто пионерской формы и трупного холода им мало, идиоты.
Маня, тяжело дыша и чувствуя, как гнев подступает к горлу, подлетела к друзьям. Парни обеспокоенно оглядели её и один из них заговорил:
— Маш, ты же понимаешь…- громкий шлепок перебил усатого. По ладони обладательницы веснушек пробежались колючие звёздочки и та, недолго думая, влепила пощёчину и Лагунову. На щеках обоих выступал красный след от ладони, а красный галстук Игоря Саныча съехал куда-то в бок. Девчонка помнила, как ранним утром троица переговаривалась на счёт того, чтобы переодеть вожатого в пиявца, дабы обмануть директора с небольшим объемом ума.
— Закройте рты! — вскрикнула Милатова, привлекая внимание зевак, но те вновь быстро переключились на всё также воющих от боли ребят, — Как вам вообще пришло в голову осуществить этот…план?! Да там большая часть детей, а что если у них шрамы от ожогов на всю жизнь останутся?!
— Так им и надо! Пусть с клеймом походят до конца жизни, чтобы помнили, что творили! — произносил сквозь зубы Валера, скалясь на Маню. Игорь схватил мальчишку за предплечье, но Лагунов попытался вырваться, — Мы и не хотели тебе про план рассказывать с самого начала, ведь ты опять бы завопила, — голос очкарика сменился на более писклявый, в попытке спародировать конопатую, — А как же Альбертик мой ненаглядный? А вдруг в него водичка попадет и он людей кусать не сможет?! Какой кошмар, это лишено всякого человечного!
— Игорь Саныч… — Маша с надеждой оглядела вожатого стеклянными глазами, — Вы тоже так думаете? — девчонка укусила нижнюю губу, ощущая железный привкус на языке. Игорь ведь тоже влюблён в пиявца, так почему он согласился? — Там ведь тоже Вероника Генриховна была, а вдруг и её…
— Игорь Саныч по-мужски мыслит, а ты просто влюблённая дура! — слова Валеры эхом отражались в голове обладательницы веснушек. «Влюблённая дура» — это действительно так? Она действительно не видит очевидных вещей из-за чувств к Альберту? Сейчас Машу это мало волновало. Её друзья вновь отвернулись от неё, отказываясь понять и принять её точку зрения. Так мало того, ещё и оскорблять! Никакая Манька не дура, просто переживает за людей, в независимости от того, пьют ли кровь они или нет.
— Тебе одной щеки мало было? — разъярённо шептала конопатая. Уже не было никаких сил кричать, только шептать, пытаясь донести всю обиду до друга. Она толкнула Лагунова в плечо, тем самым освободив себе проход. Хлипкий мальчишка отлетел в сторону, окончательно вырываясь из хватки вожатого.
Маша зло шагала, чуть ли не маршировала в самый конец лагеря. Подальше от них, подальше от всех этих предателей! Конопатая знала о своенравной характере Леры, но не думала, что он так затронет и заденет её.
Ветви деревьев тихо покачивались из стороны в сторону, шурша ярко-зелёными листьями. Где-то вдали, в сторону речки шёл пенсионер, стуча тростью по асфальту. Милатова узнала в нём Серпа. Может, он знает что-то о пиявцах? Не первый, ведь, десяток лет живёт. Маня задумчиво опустила брови, думая догонять ли старичка или нет. Хотя, какое это уже может иметь смысл? Со всеми она рассорилась, с Аликом уже можно считать тоже. Как же надоели эти бесконечные ссоры со Стаховским. Крайне тяжело поддерживать этот баланс, когда парень из Монтекков, а девушка из Капулетти (две враждующих семьи из трагедии Шекспира «Ромео и Джульетта»). То Маша его друзей затрагивает, то он её… Зачем тогда вообще эти отношения? Они действительно настолько дороги друг другу, что даже не могут найти золотую середину для обоих? Тогда уж проще расстаться.
Валерка был прав. Машка просто влюблённая дура, которая даже отказаться от ласки возлюбленного не может. Как им тогда с пиявцами бороться, если обладательница веснушек на любую жестокость кричит «SOS»…А никак, в общем.
С мыслями о собственной жалости, Милатова плюхнулась на облезлую скамейку, где следов от синей краски почти не осталось. Она подпёрла конопатые щёки ладонями, чувствуя, как пара слёз всё же скатывается по её щекам. Девчонка быстро размазала их по своему лицу, а после вздохнула, приходя в чувство. Нескончаемый ветер, который должен был быть тёплым, вдруг стал обжигающе холодным, словно где-то в парах сантиметрах сидел кто-то из вампиров.
Послышалось цоканье подошвы об асфальт. Маня вздёрнула голову и увидела перед собой Игоря Саныча. Брови парня виновато сложились домиков, пока руки зарывались в карманы синих палёных джинс. Вожатый, как можно тише сел рядом с девчонкой. Конопатая выжидающе смотрела на друга, уже зная, что тот собирается поговорить.
— Вот это мы с тобой, Марийка, попали, — на губах усатого дрогнула улыбка. Между ребятами ощущалась вся неловкость и даже казалось, такой опытный Игорь не мог начать диалог, — Ну, в смысле, что в пиявцев влюбились.
— Да я поняла уже, Игорь Саныч, — Маша попыталась ответно улыбнуться, но вышла почему-то кривая ухмылка, — Мне не надо так разжёвывать.
— Вот и хорошо, просто хотел сказать тебе, что не одна ты переживаешь за своих…- произнёс вожатый. Обладательница веснушек горько усмехнулась. Да, по нему сразу заметно, как он переживает.
— Тогда почему согласился на план Валерки? — девчонка посмотрела на Игоря с нескрываемым осуждением. Её руки пригладили ткань шорт, словно та пыталась удержать своё отвратительное настроение, — Ты же не мог предвидеть, что Вероника Генриховна не попадёт под святую воду.
— А чё это мы на «ты» переходим? — вожатый вопросительно вскинул бровь. Маша стукнула ладонью себя по лбу, чувствуя весь стыд перед Игорем Санычем.
Но они ведь уже, считай, друзья! Почему бы и не перейти на «ты»?
— Да по приколу, блин, — с сарказмом ответила Маня, перебирая пряди волос, которые переплетались в маленькие косички.
— Ладно, проехали, — парень махнул рукой, насупился, — Ты не злись на Валеру, он побесится сейчас и сам придёт.
— Хах, — Милатова скрестила руки на груди, а с губ сорвалась усмешка. Прощать она его не собирается, даже если Лагунов и прибежит с извинениями. Пошёл он, — Я на него обиделась до конца жизни, — выдала детское заявление девчонка.
— Ну-ну, — складочка меж бровей Игоря разгладилась, а на лице выступила улыбка.
— Игорь Саныч, давайте посерьёзнее, — ей всегда казалось, что у неё с вожатым есть что обсудить. Сейчас выдалась прекрасная возможность поговорить обо всём.
— Как прикажешь, — улыбка с лица Корзухина спала и недавно задорные глаза вожатого, стали серьёзными.
— Что вы почувствовали, когда узнали, что Вероника Генриховна пиявец? — Маша поджала губы, думая, какая реакция последует от парня. Обычно, когда у троицы заходил разговор о ней, Игорь Саныч тут же начал нервничать и резко, даже грубо пытался перевести тему, но в этот раз он лишь сжал руки в кулаки. Ни прибьёт ли он случаем Милатову?
— Ну… — усатый почесал подбородок, — По началу даже как-то принимать не хотел, думал, что у меня крыша поехала и нужно ехать лечиться, — Игорь вздохнул и перевёл взгляд на Маню, — А потом и винить себя начал.
— Не уберёг от беды, да? — горько усмехнулась обладательница веснушек, вспоминая прожитые эмоции. Она помнила, как страшно было осознавать, что твой парень, да даже просто дорогой человек пьёт кровь ночью. Машка помнила и Кристину, и Олю с Веркой, и Валю, она помнила, что с ними сделали пиявцы. Может, Валера всё же был прав? Не стоит жалеть кровососов?
— Типо того, — глаза Игоря устремились на исколотый, покрытый трещинами асфальт, — А самое страшное, что возможно она останется такой навсегда…
Милатова вздрогнула. Как она не задумывалась об этом? Алик может остаться безжизненным существом, который будет жить вечно и переживёт всё человечество. О таком даже страшно думать. В голове предательски вырисовывался образ сморщённой старухи и шестнадцатилетнего парня, что держат друг друга в пылких объятиях.
— Мы не допустим этого, — Маша мотнула головой. Она готова была сделать всё возможное, лишь бы не терять близкого человека.
— Я тоже так думаю. Ведь мы в троём, — парень сделал паузу, подбирая подходящие слова, — Святая Троица.
— Ты не знал даже название Святой воды, так откуда тебе знать о Святой Троице? — девчонка хмыкнула, с усмешкой глядя на Усатого.
— Я чё, совсем по-твоему тупой? — Игорь покрутил пальцем у виска. Им обоим начало казаться, что душевный разговор переходит совсем не в то русло, поэтому вожатый поправил красный галстук, который в тени казался бардовым и произнёс, — Можешь обращаться ко мне, если что, я постараюсь помочь.
— Хорошо, Игорь Саныч! — Милатова улыбнулась, наклоняя голову вверх, к напутствующему ветру. На душе стало тепло. Такое чувство появляется обычно после поздравления близких родственников с днём рождения или заботе мамы. В такие моменты Ирина забывала про свою строгость и обнимала ту, целуя в горячий лоб.
В ту же секунду до обладательницы веснушек дошла глупая идея, от чего та выпалила:
— А покурить дадите?
— Оборзела совсем? — Горь Саныч строго посмотрел на пионерку, пока та глупо хлопала глазами. И в правду, что-то Маша совсем открылась и забыла, что перед ней вожатый, намного лет старше её, но Корзухин всё равно полез за выпирающей пачкой сигарет в карман джинс, но тут же отдёрнул руку, — Свистуха-то, не одобрит, что я с тобой на лавке покуриваю. Да и я как-то тоже не одобряю.
— Да ладно вам, — конопатая махнула рукой, — Я совсем разошлась.
Ребята сидели молча, слушая, как шум в стороне умывальников затихает. Каждый думал о своём, но у каждого мысли сводились к одному: Как вернуть пиявцев к человеческой жизни? Не бывает ведь безвыходных ситуаций. Может заклинание какое-нибудь есть или вообще, жертвоприношение совершить.
Жаркая погода не переставала быть жаркой. Маша уже и привыкла к ней и теперь совсем не ворчит, пока солнце отвратно печёт голову. Хоть яичницу жарь на волосах.
Многие пионеры и комсомолы начала ходить мимо Корзухина с Милатовой. Многие, почти все обсуждали сегодняшнее проишествие, а некоторые нервно переводили тему.
— Так, Корзухин! — раздался женский зрелый голос, — Ты чего тут расселся? Иди за отрядом своим смотри!
— А Ирина что? — недовольно произнёс Игорь, тяжко вздыхая и смотря на Свистунову.
— А Ирина с детьми, что ожоги получили мучается! — Маша отсела чуть дальше, не желая быть замеченной главной вожаткой, — Что-ж за смена-то такая…
Вскоре скамейка опустела, оставляя Милатову в гордом одиночестве.
***
Конопатая сидела на трибунах. Ногой она отбивала какую-то мелодию собственного авторства. На футбольном поле была тишь да гладь. С уходом Лёвы на больничную койку, его подчинённые совсем отбились от рук. В голове Мани созрела мысль: "А могут ли пиявцы управлять тушками из далека?" Девчонка сама и не заметила, как нахмурилась.
Вдруг, обладательница веснушек услышала глухой стук резины, который обычно случался, когда кто-то пинал мяч. Маша машинально посмотрела на место, откуда исходил звук. Поле пустовало, лишь шум листьев и отдалённые, звонкие голоса детей заполняли тишину.
—Отлично, уже крыша поехала, — подумала про себя Милатова.
К обеду жара совсем разыгралась и уже даже заядлым любителям солнца захотелось укрыться в прохладной веранде корпуса. Спасением от жары зелёные листочки небольших деревьев, которые посадили наверное, лет десять назад.
Неожиданно Маша почувствовала шевеление в волосах, от чего та вздрогнула и принялась нервно стряхивать что-то неизвестное с тёмных локонов, но девчонка наткнулась лишь на чьи-то тонкие пальцы. Она обернулась и увидела рядом с собой Альберта, что хихикал над ней, прикрывая рот ладонью.
— Ты вообще что-ли с ума сошёл? — Милатова перевела дыхание, пока Алик продолжал улыбаться. Конопатой захотелось улыбнуться в ответ, но вспомнила, что произошло сегодня утром. Раз он так подходит к ней, подшучивает и улыбается, то значит, Стаховский не злится на неё?
— Совсем чуть-чуть! — подметил парень, не скрывая всё той же улыбки.
— Алик, ты слишком радостный какой-то... — произнесла Маша, виновато поджимая губы. Её настораживало то, что Альберт улыбается и смеётся рядом с ней, будто ничего и не происходило, — Всё нормально?
— Нормально, — взгляд Алика стал суровее, а улыбка спала с бледного лица, — Я не злюсь на тебя, думаю, ты думаешь именно об этом.
— Странно! Обычно ты приплетаешь ко всем бедам с пиявцами меня, — девчонка заправила локон волос за ухо, ощущая, будто что-то застряло там. Под пристальным взглядом Альберта, та вытянула какой-то лёгкий, совсем неприметный стебелёк. Он оказался у конопатой в ладони и раскрыв её, Маша улыбнулась. Одуванчик.
— Тебе идут одуванчики, — Стаховский накрыл ладонь Мани своей. Приятный мороз прошёлся по телу. Щёки стали непристойно пылать, пока хитрая улыбка всё растягивалась и растягивалась на лице Альберта.
Послышался скрип досок, будто кто-то поднимается по трибунам. Парень машинально повернул голову на звук и улыбка с его лица спала, — Похоже, кроме меня с тобой ещё кто-то хочет поговорить.
Обладательнице веснушек удалось выйти из своих мыслей, стоило Алику убрать свою руку с её. Когда та очнулась, то ощутила касание чужих губ на своём лбу. Пиявец подмигнул Маше, после чего спустился вниз к полю, оборачиваясь на конопатую в последний раз.
Скрип досок прекратился. Милатова подняла голову вверх и увидела перед собой Валерку. Мальчик ткнул пальцем в мостик очков, поправляя их. Он медленно присел рядом с Машей. Девчонка в это время уставилась на друга. Неужели Лагунов решил извиниться?
— Маш, — начал Валера, нервно потирая колени, — Прости пожалуйста.
Милатова хмыкнула, скрещивая руки на груди. Так и будет выглядеть раскаивание друга? Ощущение, будто очкарика Игорь Саныч заставил извиняться.
Но Маше хотелось его простить, ведь он был первым, кто также поверил ей и спасал от цепких лап пиявцев. Конопатой всё равно пришлось остаться непреклонной, дабы почувствовать этот момент, когда извиняется не она, а кто-то другой.
— Ты хоть понимаешь, за что прощение просишь? — после её слов, мальчик смолчал, глядя на свои кеды, подошва которых уже приобрела коричневый цвет из-за пыли и вечных игр отряда, — Может тебе Игорь Александрович наказал?
— С чего ты взяла? — Валера обиженно надул губы, — Я хотел извиниться за то, что не подумал о твоих чувствах.
— О каких чувствах? — продолжала тянуть Маша. На конопатом лице уже появилась заметная ухмылка, будто девчонка специально пытает Лагунова.
— О твоих чувствах к пиявцам! — воскликнул Лерик, всё больше хмурясь. Хлипкие ручёнки всё с большей силой сжимали не менее хлипкие колени. Он уже что-то хотел добавить, но Милатова его перебила, уже в открытую посмеиваясь над другом.
— А о каких конкретно чувствах? А к какому конкретно пиявцу? — девчонка уже готова была заливаться смехом, но сдерживала себя, приставив ладонь ко рту. Валера с недовольством посмотрел на Машу, пока та корчилась от подступающего смеха. Она уже не злилась на Лагунова, да и гордость куда-то улетучилась, — Да не палься так на меня! Прощаю я тебя, прощаю.
На лице у очкастого появилась улыбка. Лерик коротко посмеялся, а Машка уже перестала сдерживаться и засмеялась, что есть силы. Голова запрокинулась назад, а ноги, как у маленького ребёнка, затопали по доскам трибун.
Милатова любила такие моменты. Моменты, когда она по-настоящему открывалась людям, не боясь смеяться во весь голос, улыбаться и говорить то, что девчонка по настоящему чувствует. Такого Маша никогда не чувствовала, но безумно мечтала. В последний раз это случалось с Кристиной, по которой где-то в глубине души, обладательнца веснушек очень скучает. С ней было также хорошо, как и с Альберт, как с Валеркой и Игорем. Власова наверное, было первопроходцем в настоящем комфорте Милатовой, чему та была безумно рада. Именно эта бунтарка показала ей, как можно жить и не мучиться от самой себя. Вот бы Кристина к ней вернулась.
— Ну чего, помирились? — раздался голос усатого. Маша тут же посмотрела на вожатого, улыбаясь во все тридцать два зуба. Было приятно его видеть вновь. Игорь Саныч уселся рядом с ребятами, оставляя конопатую в центре. Сегодня они обязаны посвятить ей всё своё время, дабы искупиться полностью.
— Помирились, — блаженно вздохнула девчонка. Валерка улыбнулся, подпирая щёки ладонями.
— А ещё она меня подмахала, — недовольно буркнул очкастый, не снимая улыбки с юного лица.
Милатова даже удивлённо вскинула брови. Валера признал проигрыш? — У нас будет реванш!
— И когда же? — произнела Машка с усмешкой. Она и в следующий раз выиграет, тогда точно морду утрёт Лагунову.
— Когда-нибудь да будет, — продолжил говорить под нос Валера. Конопаткя усмехнулась, довольно скрещивая руки на груди. Игорь помотал головой. Патлы вожатого сверкали на солнце, словно поле пшеницы.
— Эй, Корзухин! — окликнул Игоря Саныча взрослый, прокуренный голос. Маша обернулась на него и увидела главного врача "Буревестника" — Валентина Сергеевича Носатова. Девчонка поёжилась, отодвигаясь назад. Ноги уже не доставали до пола. Куда дальше-то? Обладательница веснушек помнила, как Валера рассказывал ей о том, как нервный врач кинул в мальчишку бутылку, треснул ему по лицу и о многих других дикостях, которые не позволяет себе ни один сотрудник лагеря, — Пошли поговорим.
Усатый послушно встал и направился за врачом. Остальные же глядели тому в след, уже заранее навострив уши. Маша прерывисто вздохнула.
— Носатов знает о пиявцах, — шепнул девчонке Валера. Сердце бешено застучало. Врач должен что-то знать, и явно больше, чем их троица.
Но раздались лишь приглушённые звуки ударов. Лагунов и Милатова обеспокоено переглянулись. Прошла секунда, а казалось, что целый час. Ветер перестал радовать детей в жару, небось тоже интересно было узнать, что же происходит за трибунами. За ветром затихли и листья. Ребята сорвались со своих мест, шумно топая по ступеням. Звуки борьбы всё усиливались.
Валеря с Милатовой застали довольной удивительную, но предзаказуемую картину: Игорь с разбитой губой держал за воротник белого, но мятого больничного халата Валентина Сергеича. Мужчина, чьё лицо уже покрыло сотни морщин от бесконечного алкоголя, сморщился.
Неожиданно Корзухин произнёс, явно заметив присутствие посторонних:
— И сейчас вы нам расскажите всё, что знаете!
***
— Садитесь, — прохрипел Носатов.
В кабинете было душно. Настолько. что не спасал даже барахлящий вентилятор. Окна были плотно зашторенны, но свет всё равно проникал в кабинет. Маша уселась на кушетку вместе с Валерой, в то время как Игорь уселся на стул рядом с врачом.
— Я узнал о них, когда первый год только работал, — Валентин Сергеевич налил в гранёный стакан водку из стеклянной бутылки. Потянулся к ней тонкими губами, а после выпил залпом. Милатовой от такого даже немного поплохело.
— А давайте без предисловия и ближе к сути? — недовольно пробурчала обладательница веснушек. Ей не очень хотелось находиться в душном кабинете.
— Помолчи, — вновь захрипел мужчина, вытирая рукавом капли водки с губ, — Я тогда курить к речке ходил. Иду обратно и вижу — ноги в кустах. Я сразу паниковать не стал, мало ли, что там в этой темноте померещится? — Игорь медленно кивнул, — Подошел ближе и понимаю — трупак девчонки, что я сегодня обследовал. Жалобы были...
— Температура, тошнота...— начал перечислять Лагунов, чем ещё больше разозлил Носатова.
— Да заткнись ты! — Валентин уселся поудобнее, подперев лоб широкой ладонью, — Она взяла и встала. Мёртвая, и ожила. Прошла мимо меня, будто и не было вовсе.
— Слишком важная информация, — Маша спрыгнула с кушетки, но на этот раз мужчина даже не стал повышать голос — лишь махнул на неё рукой.
— А закономерность то в чём, — Носатов усмехнулся, — Они все умирают через полгода. Несчастый случай. Кто-то с крыши падает, кто-то с окна, у кого-то просто сердце отказало.
Конопатая, сжимая кулаки, уставилась на Игоря. Они могут погибнуть? Полгода это ведь совсем ничего — они даже до весны кое-как протянут! Что будет с Альбертом? Есть ли способ их спасти?
— А есть ли способ их спасти? Противоядие, ритуал? — будто прочитав мысли Милатовой, спросил Игорь.
— Не знаю, — доктор пожал плечами. Дыхание девчонки участилось. Спасения нет. Они все, один за другим погибнут, расплачиваясь за свои грехи.
— А хоть что-то вы знаете? — говорил Игорь Саныч. Он уже, как и Маня, был на взводе. Милатова понимала его чувства, понимала его горечь.
— Знаю! — Носатов потянулся за бутылкой, но мотнул сам себе головой. Мужчина медленно сжал руку в хлипкий кулак, — Пойдём, — Валентин Сергеич кивнул в сторону вожатого.
— А мы? — Маша обиженно похлопала глазами.
— Я не буду в это ввязывать детей, — после такой очевидной фразы, Милатова закатила глаза. Всё равно Игорь чуть позже расскажет.
Игорь Саныч поднялся со стула и тот издал скрип. Мужчины покинула кабинет, вновь оставляя Валеру и Машу наедине.
Вентилятор продолжал жжужать, словно рой пчёл. Это было единственным, что поддерживало отсутствие тишины в комнате.
— И что делать будем? — произнесла Маша, расхаживая по кабинету, осторожно разглядывая какие-то скляночки.
— Водку воровать!
— Валер, ты придурок?
мой тгк, где я общаюсь с вами, отвечаю на вопросы и кидаю спойлеры к следующим главам: https://t.me/waywilerrr