Глава 14.
Мама Маши — Ирина, всегда была своенравной, гордой и властной женщиной. Она была полной противоположностью своего мужа. Тот всегда был добродушным (или мягкотелым, как всегда называла его Ирина), весёлым и довольно несерьёзным. Ирина Олеговна постоянно ворчала: "Как я смогла выйти за него замуж?". Сергей Алексеевич же ловко уворачивался от ссор, что не очень то удивительно, ведь 15 лет брака дают свои плоды. Маня постоянно удивлялась, как же отец её терпит? У конопатой постоянно были конфликты с мамой. Маше, как на зло, достался характер папы, что правоцирывало Иришку на ещё большую агрессию. Матерью она считала себя справедливой, поэтому переубедить её в чём-то было крайне тяжело. Это всегда злило обладательницы веснушек. Наверное, если бы у Маши был бы выбор между мамой и папой, она бы выбрала папу. С ним было намного легче. С отцом можно было поговорить обо всём, поделиться своими переживаниями и посмеяться, что не скажешь о матери. Ирина Олеговна постоянно ходила с серьёзным лицом и улыбалась только при гостях или когда Сергей Алексеевич дарит ей подарки. Мане казалось, что мама её не любит. Это было конечно не так. Папа всегда говорил девочке: "У мамы просто характер такой, не обращай внимания!». Да как же тут внимания не обращать, если мать делает замечание по любому поводу?
На людях семья Милатовых была примером подражаний: тихая, неконфликтная и рассудительная. Всё было далеко не так. Члены семьи всегда были порозень. Родители по большей части выполняли устав своих родительских прав и ничего более. Только лишь к 12 годам, отец начал проявлять к дочери интересен. За два года Маша сблизилась с Сергеем Алексеевичем, хоть по началу ей было непривычно. Мама, как была, так и останется ужасной скандалисткой. Если бы соседи знали, какие истерики закатывает эта женщина! Но Машка всё равно любила свою семью. Она любила и маму и папу, какими они бы только не были.
Милатова радостно собиралась на родительский день. Родители прибывают через два часа, поэтому нужно подготовить и себя, и лагерь. Половина сожительниц уже ушли по своим делам, а некоторые до сих пор прихорашивались. Корупченко, например, завязывала свой алый пионерский галстук. Валя покорно ждала белобрысую на соседней кровати, сидя, выпрямив спину и будто не дыша. Соперница не скрывала, что вампир. По крайней мере при Маше. Упыриха часто оголяла свои клыки перед конопатой и ночью подходила к её шалашу из пододеяльник и пристально смотрела на девчонку. Тень Корупченко растягивалась, возвышалась над дрожащей Милатовой, но сегодня она даже близко к ней не подошла. Обладательница веснушек вылила пол бутылки на свой шалаш и заодно облила и себя. Маша была довольна.
Была обидно за Валерку. Его родители не приедут в лагерь, ведь они уехали на какой-то курорт. Мальчишка рассказал ей это вчера вечером, когда диалог зашел про семью. Нелегко ему придётся сегодня.
Мария натягивала на себя джинсовые шорты, забавно подпрыгивая. Толи шорты такие маленькие, толи конопатая растолстела. Девчонка надела первую попавшуюся футболку и начала расчесывать волосы, заплетая их в хвостики. Давно она их не делала. Распущенные волосы ужасно мешались и лезли в глаза, а так же путались при малейшем дунавении ветра. Машино терпение попросту лопнуло. Посмотрев на себя в зеркало, обладательница веснушек увидела, что на ней было одето. На хрупком теле красовалась белая майка с красным, медленно растекающимся пятном. Дыхание участилось, а руки начали дрожать. Перед глазами появилась мокрая пелена из-за которой всё расплывалось, а все части тела пробил холод. На лбу выступили капли пота. Что это за херня?!
Девочка начала нервно вытирать кровавое пятно потными ладошками. Моргнув пару раза, всё исчезло. Белоснежная майка осталась мятой на месте, где была кровь. Круто, теперь и галлюцинации пошли!
— Совсем шизанулась! — предъявила Корупченко, усмехаясь.
— Рот закрой, упыриха! — оскалилась Маша. Девочке было приятно так называть белобрысую, ведь сразу после этого оскарбления она замолкала и не издавала не единого звука, погружаясь в себя.
Конопатая быстрым шагом вышла из комнаты. В коридорах корпуса было пусто. Все занимались каким-то делом на улице или же готовились к выступлениям в доме кружков. Погода была поистинне жаркой, что очень сильно напрягало Машу. Сегодня стоит ожидать головную боль. Может та галлюцинация и связанна с жарой? Хочется в это верить. Обладательница веснушек так устала от всей этой мистики, что уже не терпится ступить на путь науки и логики.
На улице шумели голоса вожатых и детей. Прямо перед крыльцом корпуса второго отряда подметали пионеры. Над ними, словно коршун, возвышалась какая-то вожатка в пионерской форме. Сегодня различить вампиров от людей будет довольно сложно. В родительский день все вожатые переодевались в пионеров и строили из себя божих одуванчиков.
— Так, Милатова! — к Маше подошла её вожатая — Лидия Васильевна, — Чего без дела слоняешься? На, — девушка протянула конопатой букет из воздушных шаров, — Иди и развесь их.
— А куда именно? — поинтересовалась Маня.
— Да куда хочешь, самое главное чтобы висели, — отмахнулась вожатка и ушла к другим ребятам.
Маша пожала плечами и развернувшись, пошла бродить по лагерю.
Девчонка привязала красный шарик к ветке дерева, которое находилось совсем недалеко от корпуса. С воздушными шарами гонялись ещё пара пионеров, крипя их куда не попадя. Не долго думая, Милатова привязала ещё один шарик к тому же дереву. Лёгкий ветер подгонял шары и те так и наровились взлететь вверх. У одного шарика это получилось и тот развязавшись, медленно полетел в небо. Маша громко ойкнула и подпрыгнула, пытаясь поймать воздушный шар. За белую ниточку, на которой держался шар, ухватилась чья-то рука. Посмотрев, кому она принадлежит, девчонка увидела Беклю.
— Держи, Маша, — Беклимишев протянул конопатой воздушный шарик. Тёмные глаза вампира не отрывались от глаз Милатовой.
— Спасибо, — пробубнила Маня и начала по новой перевязывать шарик вокруг ветки. Ей совсем не хотелось видеть Беклю, не то что общаться. Ужасная неприязнь к этому пионеру вызывала нервозность и обладательница веснушек держала себя в руках, чтобы не взболтнуть чего нибудь лишнего.
— Моё предложение в силе? — улыбнулся Саша, вытягивая один шарик из Машиных рук и повязывая его к соседней ветке, где уже болтался другой воздушный шар.
— Какое предложение? — скосила под дуру Милатова.
— Погулять со мной ночью, глупенькая! — Беклимишев слегка коснулся пальцами волос девочки. Та брезгливо дёрнулась.
— Не трогай меня, Бекля…
— Саша, — тут же поправил вампир.
— Да мне похуй! — огрызнулась конопатая, — Тронешь меня ещё раз — водой оболью!
Обладательница веснушек быстрым шагом удалилась, не желая видеть этого упыря. Маша специально не стала уточнять, что за вода. Бекля и сам понимает, что она имеет ввиду, не глупый же. Девчонку раздражало присутствие Саши в этом лагере. Его тупая, смазливая улыбка так и намекала на то, что нужно ему дать по морде. То, что он теперь якобы хороший, не стирает у людей из памяти, какой тварью он был раньше. Беклимишев тварью и остался, только теперь тщательно скрывает это под пионерским галстуком и вежливым монологом. За дуру ещё Милатову считает. Думает, что она не знает кто он и зачем пытается в лес ночью затащить!
Маша бы с ним никогда не пошла куда либо. Даже если бы он не являлся вампиром. Она боялась их, просто ужасно боялась, но пыталась подавить этот страх. Теперь уже можно не бояться. У Мани есть святая вода, которая кстати уже заканчивается. Нужно сходить завтра за новой порцией. Правда есть проблема и заключается она в том, что соседки по комнате начали жаловаться на запах тины в комнате. Надо было бы как нибудь перекрыть этот запах, но как? Духами побрызгать может? Ну уж нет, родители Мани кое как достали их и так тратить их будет глупо. Девчонка и так ужасно экономила их, поэтому использовала их только по праздникам и не более двух пшиков. Можно открыть окно, чтобы запах выветрился. Всё равно комаров нет!
Мария не понимала, почему на неё так слетелись вампиры. Не понимала, почему Альберт пытается её спрятать от них, хотя сам мог уже давным давно укусить. Конопатую удивляла его выдержка. Будь Стаховский обычным человеком, девчонка сочла бы его предупреждения за ревность. Это может и так являться этим, но Алик так же может волноваться за обладательницу веснушек. Зачем волноваться, она дура что-ли? Да даже тот самый Бекля. Ни один умный вампир не додумается так заманивать и пытаться укусить человека. Тем более Беклимишев знает, что Маня осведомлена о их существовании и знает, что кусать вампиры могут только когда зайдёт солнце.
Идя по асфальтированной дороге, Маша увидела своего друга — Валеру Лагунова. Мальчишка опять стоял с Сергушиной и разговаривал с ней о чём-то, параллельно завязывая шарики вокруг статуи Ленина. Конопатая с интересом поглядывала на парочку, делая вид что занята делом. Валера и Анастасийка не замечали Милатову, продолжая разговаривать.
— Валер, если я тебе нравлюсь, то так и скажи! — возмутилась Сергушина, параллельно перевязывая шарик. Лера поджал губы и промолчал. После долгой паузы Стася разочарованно вздохнула, — Понятно всё. Только можешь мне этот лосьон больше не приносить? Он тиной воняет! — объект обожания Валерки ушёл, а очкастый так и продолжил стоять, смотря подружке в след.
Маша незаметно подбежала к Лагунову и встала на место Сергушиной. Мальчуган тут же заметил девчонку и тихо произнёс:
— Привет.
— Привет-привет, Валерка! — Маня улыбнулась во все тридцать два зуба, — Чего грустишь? Обидел что-ли кто-то? — обладательница веснушек сделала вид, что не слышала его диалога с Анастасийкой.
— А ты как будто не знаешь! — чёрт, всё же заметил Машу, очкарик двинутый.
— Ну… Ладно, я слышала о чём ты разговаривал со своей ненаглядной, — девчонка фыркнула и подтянувшись, завязала шарики прямо над головой Ленина.
— Маш, почему я ей не нравлюсь? — Валера опустил взгляд вниз и Маша с жалостью посмотрела на друга.
— Ну, может ты ей и нравишься, просто она это скрывает! — предположила конопатая, пожимая плечами, — Лично я вижу, что Сергушина заинтересованна в тебе, просто пока что она сама не знает чего хочет.
— Думаешь? — мальчик с надеждой посмотрел на Милатову.
— Думаю! — задорно подпрыгнув, воскликнула девочка. Её хвостики так же взлетели вместе с ней, а резинки слегка приспустились. Маша потрепала Лагунова по голове. Лерик поморщился и его детский взгляд сменился на по-взрослому грозный.
— Да блять, хватит уже! — Валера поправил взъерошенные волосы. Милатова поджала губы. Её обидела такая агрессия друга, а ведь Маша просто пыталась поднять ему настроение этим! Что ж, сама виновата, не надо было лезть к нему. Может поэтому конопатая и стала такой замкнутой из-за своей навязчивости?
— Извини, я пойду тогда. Нужно ещё шарики кое-где развесить, — Маня натянула улыбку и развернулась, чтобы уйти куда подальше.
— А ну стой! — выкрикнул Лагунов, — Не хватало мне тут, чтобы на меня еще кто-то обиделся! — мальчик уверенно схватио подругу за руку.
— С чего ты взял что я обижаюсь? — усмехнулась Маша.
— С того и взял! — Валера отпустил руку Милатовой, — Пойдём в теньке где нибудь посидим, а то я помру сейчас.
— Ну пошли, — обладательница веснушек подождала пару секунд, пока друг не сравнялся с ней и начала в одну ногу идти с Лерой.
— Слу-у-ушай, — протянул очкастый, смотря куда-то вдаль. Маша посмотрела туда, куда смотрел Лагунов. В паре метров от них, рядом с Анастасийкой на лавочке сидел Альберт. Маня, сама того не понимая, изогнула бровь, вопросительно смотря на подростков впереди, — А можешь мне там советы дать…
— Какие советы? — не переставая смотреть на Стаховского, спросила Милатова.
— Ну, как с девочками обращаться там. Ой, то есть общаться! — поправил себя Лагунов, плюхаясь на скамейку под деревом. Машка уселась рядом с Валерой, нервно потирая колени.
— Ну я даже не знаю с чего начать…– девчонка коротко посмеялась и вновь глянула на Сергушину и Алика. Ветки деревьев теперь закрывали полный обзор на них.
— Ревнуешь? — перебил конопатую Лерка.
— Совсем чуть-чуть! — буркнула кареглазая, — Ты у меня советы вообще-то спрашивал сейчас.
— Я знаю, ну я так спросил. Промежуточно, — объяснил Лагунов жестикулируя.
— Ладно, фиг с тобой, — Маша махнула в сторону мальчика и продолжила рассуждать, — Девочкам разное нравится, кому-то нравится когда их силой берут, а кто-то личным пространством дорожит.
— Ещё лучше! — Валера тяжело вздохнул и поправил очки.
— Ага. Но всё равно лучше быть уверенным таким, серьёзным. Ща покажу, — Милатова напрягла лицо, сузила глаза и её лицо начало краснеть. Очкастый залился смехом и Маня не выдержав, тоже засмеялась.
— Я тебя понял, — через смех говорил Лера, вытирая невидимые слезинки с лица, — Быть уверенным и серьёзным, ещё что? — неожиданно для Маши, мальчик достал свой блокнот и на полном серьёзе начал делать записи. Он всегда что-ли его с собой носит?
— Та-а-к, — конопатая нахмурилась, — Заботливые ещё нравятся, ну, с юмором тоже неплохо было бы, — Милатова глянула на Валерку. Тот со скоростью света писал всё на листке бумаги.
— Ещё что-то? — спросил Лагунов, смотря на свои записи и прикусывая карандаш.
— Да всё вроде бы…– задумчиво ответила обладательница веснушек, рассматривая красные воздушные шары, нагло привязанные к фонарному столбу.
— Хорошо, спасибо тебе большое, выручила, — Валера шумно закрыл блокнот и запихнул его обратно в карман. Как он туда помещается? Мда, Лерик — мальчик загадка.
— Да не за что! — Маша улыбнулась, — Что делать сегодня будешь?
— Ну, по лагерю наверное поброжу, может найду зацепку какую нибудь. Вообщем проведу этот день, как все остальные! — очкастый пожал плечами.
— Эх. Может со мной побудешь? С папой моим познакомишься, он тоже мистику любит! ‐ Маня улыбнулась.
— Ой, да ладно тебе! Только обузой буду. Тебе с родаками быть надо, — Валера махнул рукой и грустно улыбнулся. Совершенно неожиданно раздались радостные визги. Ребята посмотрела вперёд и увидели детей, которые бежали в сторону ворот, — Родители приехали…
— Блин. Давай тогда, я побежала, удачи тебе, Валер. Не скучай! — Маша приобняла друга за плечи, в попытке подбодрить и быстрым шагом пошла к воротам — искать родителей.
Милатова мотала головой в поиске мамы с папой. Конопатая уже начала переживать. Вдруг родители забыли и не приехали? Быть такого не может. Они обещали быть на родительском дне!
В далеке, почти у самых ворот показалась тёмная и кудрявая макушка. Её девчонка узнает везде ‐ мама. Рядом с ней шёл довольно высокий мужчина с крепким телосложением, казалось бы, от рождения. Мать шла по дороге, цокая каблуками и держа в руке бежевую сумку. Папа же с нескрываемым любопытством рассматривал лагерь.
Маша подбежала к родителям, радостно улыбаясь. Как же она скучала по родителям!
— Дочка, привет! — отец заметил бежащую к ним девчонку и раставил руки в разные стороны для объятий. Конопатая крепко обняла папу и уже собиралась начать плакать. Она не думала, что настолько соскучиться по ним, что будет плакать, — Да не ной ты, ещё одна с половиной неделька и всё будет хорошо. Нифига себе, тебя так обсыпало!
— В смысле? — девчонка схватилась за своё лицо, ища прыщи. Боже, какой позор!
— Да я про веснушки! У тебя теперь всё лицо в них, Ир, ну ты погляди! — радостно заявлял папа.
Машка вытерла слёзы и подошла к маме, чтобы обнять её. Женщина посмотрела на обладательницу веснушек оценивающим взглядом и обняла дочь.
— Молодец, приоделась перед родительским днём, — Ирина погладила девочку по спине, — Показывай нам лагерь!
— Потом, сейчас нужно на концерт идти! — Маня взяла папу и маму за руки, и повела их в сторону сцены, где уже начали собираться родители. Где-то сбоку скакала Свистунова, здороваясь с каждым взрослым.
— Машка, а может, ну его этот концерт! Пошли погуляем лучше! — шепнул Сергей Алексеевич на ухо дочери.
— Ага, щас! — до мамы дошли перешёптывания мужа и Маши, — Вы хотите, чтобы на нас косились все? На важное мероприятие не придём, так все, мы сразу плохие, — мать всегда боролась за репутацию своей семьи. Правда, конопатая не до конца понимала, зачем им идти на этот концерт, всё равно никто не заметит их отсутствия.
Все промолчали и быстрым шагом пошли к лавочкам, которые стояли перед сценой. Дети и родители уже заняли почти все места. Мама величаво шла впереди.
Ирина Олеговна села на лавочку, а по бокам от неё устроились Маша и Сергей Алексеевич. Люди шумели, продолжая общаться, не обращая внимания на детей выглядывающих из-за кулис. На сцену вышла Наталья Борисовна, сияя улыбкой до ушей.
— Здравствуйте-здравствуйте, дорогие родители! — микрофон издал противный визг, от которого все разом замолчали и обратили внимание на женщину, — Мы очень рады приветствовать вас в нашем лагере! Поэтому, мы подготовила вам праздничный концерт! — Маша усмехнулась, Свистуха какая-то немногословная на сцене, хотя обычно так и тараторит, прям как Олька.
Свистунова ушла со сцены, цокая каблучками. Была гробовая тишина, лишь лёгкий ветер напоминал о себе. Резко заиграла музыка, от чего Маня вздрогнула. Парадирую модельную походку, на сцену вышла Шалаева с Лёликом. На обоих были облегающие и расписные платья. Сзади девчонок на подпевке стояли другие девочки, в числе которых была и Сергушина. Анастасийка натянула улыбку, но конопатая понимала, как возлюбленная Валерки была недовольна. Жанна и Олька завопили "Шизгару", танцуя и крутя задницей. Машины родители нахмурились, как и многие присутствующие. Взрослым походу не очень понравилось такое откровение со стороны пионеров, поэтому они вопросительно косились на вожатых и Наталью Борисовну.
Маше же было всё равно на то, что происходит на сцене. Её взгляд был прикован к Веронике Генриховне. Лицо вожатой было таким же бледным, как и у вампиров. Неужели она тоже одна из них? Милатова знала, что Ника крутит роман с Игорем Санычем. Она его уже укусила?
Среди сотен вопросов, обладательница веснушек откопала лишь обеспокоенный взгляд Лагунова, который устремлялся прямо на девчонку. Мальчик стоял поодаль всех, облакотившись на ствол дерева. Маша поджала губы и разочарованно покивала. Она знала, что у Вероники Генриховны и Валеры были тёплые отношения. У мальчишки сегодня просто ужасный день, это тоже стоило понять.
" — Ну что за пиздец…" — конопатая тяжело вздохнула и лениво посмотрела на сцену. "Шизгару" теперь сменил стих Есенина, " — Ну и скукотень!".
Хотелось подойти к Валерке и обнять его. Терять близких людей нелегко, даже тяжело. В горле Маши застыла обида на саму себя. Она не может вот так просто встать и бросить семью, но ей так хочется к Лагунову. Очкастый слабо улыбался и хлопал в ладоши. Пытается скрыть грусть, глупенький. У него это плохо получалось. Даже через толстенные линзы была видна его печаль. Маше же было тяжело видеть Валеру таким отстраненым, ведь даже когда все переставали опладировать, мальчик всё так же хлопал в ладоши. Он не заслуживает этого, он просто ребёнок.
Когда представление закончилось, взрослые и дети начали хлопать и параллельно расходиться кто куда. Концерт был недолгим, всего минут пятнадцать или двадцать.
Маша сорвалась с места, чтобы подойти к Лерику и поддержать его, но мама перехватила девчонку, сжав её плечо.
— Куда это ты намылилась? С друзьями потом поговоришь! — возмущенно произнесла Ирина. Маня виновата посмотрела на Лагунова, но там, где стоял мальчик было пусто. Уже успел ускользнуть куда-то.
— Ладно…– прошептала обладательница веснушек.
— Так, Машка, не грусти! — отец обнял дочку за плечи, — Мы тебе твоих конфет любимых набрали. Сейчас пикник намути-и-им! — восхищенно говорил Сергей Алексеевич. Мама коротко улыбнулась, придерживая сумку и идя к дереву, которое стояло совсем недалеко. В паре метрах от него расположились и другие семьи.
Ирина Олегована достала из сумки старую скатерть.
— Маш, ну помогай давай! — приказала женщина. Девочка взяла два конца скатерти, а мама два других. Расстелив своеобразную подстилку, семья плюхнулась на неё, раскладывая еду. В одном из мешочков и вправду лежали любимые конфеты Маши "Столичные".
— Спасибо вам большое! — Маня сразу же схватила одну из конфет и развернув её, сразу съела. Щекочущая язык сладость растеклась по всему телу. Как же она любила эти конфетки! Недолго думая, конопатая схватила пару штук конфет и сунула себе в карман. Валерке потом отдаст! Будет такая вот поддержка сладкая.
Между членами семьи затеялся непринужденный разговор. Мама интересовалась жизнью в лагере, постоянно спрашивая: "Тебя никто не обижает?", "Тебя точно никто не обижает?". Обладательница веснушек закатывала глаза и автоматически отвечала: "Нет". Маша бы с радостью рассказала и о Корупченко и о Бекле, но родителям и так забот хватает. Девчонке надо учиться решать свои проблемы самой, без помощи мамы и папы. Не маленькая ведь уже! Пора уже и повзрослеть.
— Ириш, ну ты посмотри, в меня пошла! — воскликнул отец.
" — Ну-у-у, началось!" — Маша скрестила руки на груди и поджав губы, начала наблюдать за спором родителей. Мама и папа часто спорили на счёт того, в кого же пошла их дорогая дочь.
— Серёж, ну ты совсем что-ли? — возмутилась женщина, — Она ж в бабку свою! До пятидесяти лет конопатая ходила, — Маня неосознанно схватила себя за лицо.
— Ты чё? Маш, повернись в профиль, — девочка покорно повернулась боком, измученно вздыхая, — Вот мой нос! Мой! — папа так же повернулся в профиль, тыкая пальцем в свой нос.
— Нос он и в Африке нос! Ты на веснушки посмотри! — Ирина указала ладонью на лицо Маши.
— Да чё ты докопалась до этих веснушек? — возмутился Сергей Алексеевич.
— А ты чего до носа докопался? — мама скрестила руки на груди.
— Да успокойтесь вы! Ни в кого я не пошла! — Маня глубоко вздохнула и возмущенно посмотрела на родителей.
— Не лезь, Мария! Тут старшие разговаривают, — отмахнулась Ирина Олеговна. Маша нахмурилась и обидчиво отвернулась, поедая любимые конфеты. Мать и отец всё продолжали спорить.
— Да сколько тебе говорить, моё у неё лицо! — доказывал папа маме.
— Ага, конечно! У неё от тебя максимум мозги достались! — Ирина ухмыльнулась.
— Да это же хорошо, Машка значит великим человеком будет! — Сергей тыкнул пальцем в дочь.
— Маня? Великая? — мама демонстративно рассмеялась, — Да все Милатовы всегда были этими… Ноу Нэймами, — женщина вспомнила фразу какого-то иностранца по телевизору.
— Ты не забывай что тоже Милатова! — мужчина упёр руки в боки.
— Вы надоели уже! Вы можете и дома поспорить, а сейчас давайте спокойно общаться, — сказала обладательница веснушек, доставая из кулёчка еще одну конфету.
— Ладно. Маша права, — Ирина потёрла виски, — Подружилась с кем нибудь?
— Ну… Да, — перед глазами встал образ Кристины, Ольки и Веры. Хотелось бы сейчас пообщаться с ними, как раньше.
— А с мальчиками подружилась? — Сергей Алексеевич широко улыбнулся, а Маша залилась краской, — Значит подружилась.
— Мала она ещё для них! — подметила Ирина Олеговна, а Маня раздраженно вздохнула.
— Ой, да ладно тебе. Себя хотя бы вспомни! — отец улыбнулся маме, а та покачала головой.
— Кормят тут хорошо? — мать оглядела всех присутствующих на улице.
— Да пойдёт, — Маша вспомнила чёрствый хлеб, который когда-то достался ей.
— Ну вот видишь! Всё хорошо, а ты волновалась, — Сергей достал бутылку воды.
— Ой, а можете мне потом эту бутылку отдать? — конопатая состроила щенячьи глазки.
— Да пожалуйста, — отец протянул допитую бутылку воды. Маша аккуратно взяла её и положила рядом с собой.
— Здравствуйте! — раздалось за спиной Мани. Девочка обернулась и увидела идеально чистые кеды, а подняв голову выше узрела самого Альберта Стаховского. Что это он задумал?
— Здравствуйте, — мама кивнула головой в знак приветствия, рассматривая вампира оценивающим взглядом.
— Ты кто такой будешь? — сразу же спросил отец, без всяких "здравствуйте".
— Я близкий <i>друг</i> вашей дочери, — Альберт коротко улыбнулся, поглядывая на Машу. Обладательница веснушек встала со скатерти и уже собиралась увести Алика подальше, чтобы цирк дальше не продолжал, но парень ловко перехватил девчонку и притянул к себе, обнимая за талию. Сергей Алексеевич просиял. Надежды отца оправдались и теперь мужчина не выглядел таким неприветливым. Ирина Олеговна так же встала со своего места.
— Вот как! — мать удивлённо вскинула брови, — И как же тебя зовут, близкий друг моей дочери?
— Альберт Стаховский, а вас? — пионер сжал талию Маши.
— Для тебя Ирина Олеговна, — мама натянула улыбку и перевела свой взгляд на дочь, — У тебя оказывается столько кавалеров в лагере, а ты нам и не говорила даже!
— В смысле? — Маня нахмурилась. Кроме Альберта она ни с кем так тесно и не общалась. Кто же посмел представиться, как её парень? Маше было до жути любопытно и ей не терпелось узнать имя этого человека.
— Мы когда только к воротам шли, к нам парень подошел, представился твоим <i>другом</i>. Как там его зовут? — Ирина перевела свой взгляд на мужа.
— Э-э-э, Саша Беклимишев! — наполнил женщине отец Маши. Девочка удивленно посмотрела на родителей. Альберт сжал талию Мани с такой силой, что кажется там будут синяки. Парень злился, но пытался скрыть это. Конопатая перевела свой взгляд на него. Глаза Стаховского потемнели и потеряли тот светлый оттенок.
— Чего?! — возмутилась Маша, — Никакой он мне не парень. Только лезет ко мне и всё! — девчонка фыркнула.
— Я так и думала, — мама лукаво улыбнулась и села обратно на покрывало, — Ну ты присаживайся, Альберт, будем знакомы!
Алик убрал руку с талии Марии и аккуратно приземлился на скатерть. Маша тоже не долго думая села рядом с ним. Отец протянул парню ладонь для рукопожатия.
— Сергей Алексеевич, — произнёс папа. Альберт пожал руку отцу, всё так же улыбаясь. Со стороны родителей посыпались вопросы.
— А чем ты занимаешься? — спрашивала мать.
— Я художник! — гордо отвечал Стаховский.
— А живёшь где? — Сергей достал из кармана пачку сигарет.
— В Москве, но скоро буду в Санкт-Петербург переезжать, — сказал Алик, поглядывая на Машу, будто наблюдая за её реакцией. Девчонка же молча наблюдала за допросом парня, медленно поедая последнюю конфету из кулёчка.
— В родители твои кто? — Ирина продолжала оценивать взглядом Альберта.
— Тоже творческие люди. Мама пианистка, а отец художник! — говорил Стаховский, не переставая улыбаться.
— А вы целовались уже? — вдруг выкинул отец. Маша хотела что-то сказать, но подавилась сладостью. Девочка начала громко кашлять, пытаясь прогнать неприятную боль в груди. Альберт нервно улыбнулся, теребя край пионерского галстука.
— О-о-о, Серёжа! Ты их засмущал! — женщина скрестила руки на груди, с недовольством поглядывая на мужа.
— Ну а что? — спросил Сергей Алексеевич, коварно улыбаясь.
— Папа, личное не публичное! — Маша нервно улыбнулась и уже потянулась в карман за новой конфетой, но тут же отдёрнула руку. Это Валерке она вообще-то приберегла!
— Да ладно тебе, Машка! Что ж вы все так разозлились на меня? — отец шуточно надул губы, — Нам между прочим, — Сергей посмотрел на жену, — Уже идти надо. Все вон уже расходятся.
— Точно! — Ирина сорвалась с места, — Так, Сергей, ты пока что сложи всё в сумку, а мне с Машей поговорить надо.
— Я помогу! — вызвался Алик на помощь Сергею Алексеевичу.
— А тебя родители не ждут? — Ирина удивленно посмотрела на парня дочери.
— Они до сих пор разговаривают с Натальей Борисовной, а мне вам только в радость помочь! — Стаховский улыбнулся.
— Ну помогай тогда, помошничек! — женщина улыбнулась вампиру в ответ, отводя Маню в сторону.
Девочка вопросительно посмотрела на мать. Стоило им отойти от отца и Альберта на пару метров, так улыбка сразу спала с лица Ирины Олеговны. Девочка начала переживать.
— Будь с ним осторожна, ладно? — мама глянула на парня, который сворачивал скатерть и о чём-то беседовал с папой Маши.
— Обязательно, мама, — девочка натянула улыбку на конопатое лицо.
— И вот ещё что. Ты точно уверенна что он, тот самый? — мать ласково коснулась плеча обладательницы веснушек.
— Уверенна! — Маня скрестила руки на груди. Ирина намеревалась ещё что-то сказать, но к ним уже подошли отец со Стаховским. Пионер вручил сумку Ирине Олеговне.
— Я пойду, — Алик подошел к Маше и приобнял её, — Родителей провожать надо. До свидания! — воскликнул вампир в сторону родителей и быстро удалился.
— Крутой пацан! — подметил Сергей, смотря в след Альберту.
— Пойдёмте уже! — мать закатила глаза и пошла в сторону ворот, всё так же цокая каблуками.
Когда родители уже шли по деревянному трапу, Маня улыбалась им и махала рукой. На глазах начали вновь наворачиваться слёзы. Мама с папой радостно помахали дочке рукой, подбадривая её. Девочка смотрела на родителей печальными глазами. Ей не хотелось отпускать их опять. Она так соскучилась по ним, что уже готова была ринуться за мамой с папой и вернуться домой.
Конопатая вытирала слёзы ладонью, наблюдая за тем, как последний шанс на спасение уплывал всё дальше и дальше.
<center>***</center>
Ночная прохлада обжигала кожу. Милатова стояла у распахнутого окна, делая затяжки. Из сигареты сочился едкий дым, который растворялся в воздухе. Стряхнув пепел указательным пальцем, Маша повернулась в сторону комнаты. Все мирно посапывали в своих кроватях, кроме Корупченко. До пробуждения белобрысой оставалось меньше часа, поэтому конопатая уже собиралась лечь спать. Конопатая посмотрела на спящую Кристину. Хотелось разбудить её и позвать гулять, но теперь бунтарка полностью под контролем Корупченко. Маша чувствовала вину, ведь она не смогла уберечь подругу от такой печальной судьбы. Крис этого не заслуживала. Да и никто из сожительниц не заслужил стать прислугой для этой упырихи.
На небе сияли звёзды, а ветки деревьев слегка шуршали от ветра. Луна была так далеко и напоминала белоснежный мячик. Девочка мечтала когда-нибудь попасть на луну, исследовать все тайны космоса. Где-то вдали раздался хруст веток и перешёптывания. Маша тут же спряталась за стенку, уходя на приличное расстояние от окна. Запах сигарет начал пропитывать всю комнату. Сердце бешено застучало. Не дай Бог это кто-то из вожатых или из вышки лагеря! Если кто-то из них застукает Маню не спящей и в добавок курящей, то ей сразу будет крышка.
Шаги всё приближались и приближались к окну комнаты. Вдруг всё резко затихло. А вдруг это вампиры пришли за ней?
— Маша, — за окном раздался шёпот, — Маша-а-а! — девчонка узнала этот голос. Валера! Но что он забыл около её корпуса поздней ночью? Вдруг это какая-то ловушка? — Да Маша блин! Я знаю что ты за окном стоишь!
Маня осторожно выглянула из окна. Прямо перед окном стоял Лагунов и Игорь Саныч. Так, Валера вроде бы не вампир, а что тут забыл вожатый четвёртого отряда? Лера решил сдать её?
— Что случилось? — пискнула Маша, недоверчиво смотря на Корзухина.
— Выходи давай. Игорь Саныч теперь с нами!