Глава 3(3)
Хлоя почувствовала себя обиженной. Конечно, ей эта парочка и даром с дарами не нужна. Но это ещё не повод вот так наплевательски к ней относиться! Они же вообще должны были завоевывать её расположение! Где комплименты? Где заверения в вечной любви? Где приставания, в конце концов?
Ей все это очень быстро надоело, и Хлоя разозлилась:
— Хватит есть этот пирог! — рыкнула она и попыталась забрать поднос с пирогом.
Но не тут то было! Полудемон посмотрел на неё безумными глазами и с рыком:
— Моё! — вырвал у неё поднос и рук.
— Моё! — взревел Дайчен и вырвал поднос у Хейнтлина, с такой силой, что содержимое по инерции полетело на пол.
Демоны уставились на остатки пирога на полу, а Хлоя облегченно вздохнула. Ей представить страшно, что было бы, если бы они съели весь пирог.
Только девушка собралась позвать слуг, чтобы убрались, как демоны упали на колени и начали загребать пирог с пола и доедать даже мелкие крошки.
— Что вы делаете? — воскликнула Хлоя.
Тут у неё позади будто материализовались из ниоткуда родители и отец строго приказал демонам:
— Прекратите!
— Это отвратительно! — покачала головой мать, в ужасе приложив руки к щекам.
Но гости их проигнорировали, усердно собирая последние крошки.
— Хлоя Грейс Уайли! — строго рыкнул Бронвик. — Что ты с ними сделала?
— Не знаю, — честно призналась она в ответ, улыбаясь и разводя руками. И это была правда — так много грибов на её памяти ещё никто не ел, и как это на них подействует, девушка не знала. Предполагалось, что съев меньшее количество этого пирога, Хейнтлин и Дайчен стали бы более податливыми к её приказам. Она бы заставила их набить друг другу морды, потом сделать что-нибудь унизительное, а потом заставила бы их навсегда забыть дорогу к этому дому. Но они съели слишком много! И, кажется, уже не контролировали себя.
Пока она говорила с родителями, демоны по одному перестали собирать крошки. Первым сел и уставился прямо перед собою Хейнтлин. У него был такой обескураженный, такой растерянный и... пришибленный вид, что у Хлои появилась мысль, что он пришел в себя и ему стыдно за свое поведение.
— Хейнтлин? — осторожно позвал его Бронвик.
Повернул к ним голову, долгих несколько секунд молча смотрел, затем начал бормотать:
— Я люблю тебя, я так люблю тебя! Мы должны быть вместе!
Он встал и побрел в их сторону. Хлоя закатила глаза. Наша песня хороша... Она уже предвидела, что сейчас этот недоумок снова полезет обниматься и целоваться, но Хейнтлин не дошел до них несколько шагов, упал на колени перед высокой подставкой для свеч, обнял её и принялся целовать:
— Ты такая красивая, стройная, изящная!
— Что он вытворяет? — оформила словами мысль, которая в той или иной форме крутилась у всех в уме, Селеста, подошедшая в малую гостиную, услышав шум и возню. Ответить ей не успели, потому, что в этот момент Дайчен упал на спину и начал дрыгать руками и ногами, с криком:
— Я падаю! Я падаю!
Бронвик бросился было к нему на помощь, но получил дрыгающейся демонской рукой хорошую оплеуху, да так и сел в уголке, куда его оттащила Розанна с помощью Селесты.
— Огонь! — вдруг прошипел Хейнтлин и начал цепляться за несчастную подставку с такой силой, будто пытается залезать и сил не хватает. Полудемона накрыла паника, и он заверещал не хуже дворовой девки: — Огонь! Все горит! Я горю! Спасите!
Пока все отвлеклись на "сгорающего" полудемона, Дайчен, каким-то непостижимым образом смог взобраться на стол, распластаться на животе и, вцепившись в края стола так, будто неведомая сила затягивает его вниз, начал верещать:
— Падаю! Падаю! Мамочка! Я сейчас упаду! Как высоко-о-о!!!
Семья Уайли, присутствующая при этом концерте, невольно закрыла уши руками. Это было натуральное верещание, в звуках, издаваемых обезумевшими демонами, не было ничего общего с мужским криком.
Розанна попыталась образумить Хейнтлина, так как он был ближе всего к ней, да и она знала его с детства. Подойдя к нему, она осторожно обратилась, стараясь одновременно перекричать царящий вокруг галдеж и в тоже время, стараясь сделать так, чтобы у полудемона не возникло ощущения агрессии с её стороны:
— Хейнтлин, прошу вас, опомнитесь! Все, что вы видите — нереально!
Её слова возымели эффект. Мужчина уставился на неё внезапно серьезным взглядом, который сменился сначала удивленным, потом изумленным, и только после этого Хейнтлин пораженно сказал:
— Впервые вижу говорящую лошадь.
— Что? — по очереди спросили Розанна, Селеста и Хлоя с обескураженной интонацией, и Бронвик с гневной. Но полудемон их не услышал. Его удивление начало сменяться замешательством, медленно перерастающим в страх. И все это время он спрашивал:
— Откуда у лошади рога? Это неправильно, да? Зачем тебе клыки? Зачем? Что ты собираешься ими делать? Ты хочешь меня съесть? Зачем ты отращиваешь клыки, ты же лошадь?
Его затрясло в паническом припадке. Розанна попыталась прикоснуться к нему, чтобы успокоить, но тут Хейнтлина прорвало:
— Меня пытается сожрать лошадь! Она загрызет меня клыками! Сожрет мои мозги рогами и выпьет кровь копытами! — и ещё сильнее вцепился в подставку руками.
Селеста переводила взгляд с одного гостя на другого, потом посмотрела на родителей и в последнюю очередь на Хлою. Демоны словили нехилый такой приход и сейчас пребывали каждый "в своем мире". Родители были просто в шоке. За всю свою долгую жизнь они такого невидали. А Бронвик так и вовсе ещё не отошел от "демонской оплеухи". Но когда Сел посмотрела на младшую сестру, то испытала то, что можно назвать страхом. Хлоя откровенно наслаждалась происходящим. Восторг в глазах, азарт и веселье.
— Господи сестрица, — покачала головой Селеста. — Да в тебе больше от ведьмы, чем у меня, Калисты и мамы вместе взятых.
— Спасибо, — радостно улыбнулась Хлоя в ответ.
— Что ты наделала! — схватилась за голову мать, когда Дайчен начал кричать "Спасите! Я разобьюсь!".
— Они первые начали, — сложила руки на груди Хлоя.
— Что начали? — застонал Бронвик, вставая на ноги. — Что начали? Хлоя, ты, что совсем с ума сошла?
Ответить она не успела, отец медленно прошел через весь зал и навис над нерадивой дочкой:
— Ты понимаешь, что теперь будет?
Хоть отец говорил спокойно, но его тон напугал Хлою до дрожи в коленях. Когда Бронвик кричит и ругается — значит, не очень то и злиться. В такие минуты он быстро отходит. Но когда отец говорит вот так, предельно спокойно — это говорит о том, что он в ярости. И пощаду можно не пытаться вымолить.
— Я, правда, терпел, когда ты издевалась над домашними и слугами, — спокойно продолжил он, медленно, но неотвратно приближаясь к пятящейся дочери. — Мы к этому привыкли, и списывали это на буйный характер молодой ведьмы. Ты не сдержана, и я все надеялся, что твоя несдержанность с годами пройдет. Но чем дальше, тем хуже. Ты дочь моя, уже земли под ногами не чуешь. И сегодня перешла все возможные и невозможные рамки.
— Но они... — попыталась объясниться Хлоя, но была перебита отцом:
— Молчать! — стальным голосом приказал Бронвик, и продолжил. — Посмотри, что ты натворила. И все из-за своих детских капризов.
Хлое хотелось кричать. Она то знала, что оба демона сами напросились, но она своими вторыми девяносто чуяла, что сейчас лучше сидеть на попе ровненько и делать покаянную рожицу, чтобы по этой самой попе не отхватить.
К сожалению, в этот раз попытка прилюдно раскаяться не спасла Хлою от наказания:
— Я был с тобой слишком мягок, — сурово продолжил Бронвик и потер все ещё ноющую челюсть. — В этот раз ты понесешь наказание соразмерное своему проступку.
— Но пап... — попыталась вступиться за младшенькую Селеста. Девушка понимала, что сестра перешла все грани дозволенного, как понимала, что Хлоя вряд ли осознает свою вину и как бы её сейчас не наказали — в следующий раз, не задумываясь и не мешкая, поступит точно так же. Это не просто огрехи воспитания или плохой характер. Это её натура. Хлоя — ведьма. Пусть и обделенная даром. Нрав, повадки, мышление — все в ней просто кричит об этом. Даже внешность. Ведьмы ни под кого не прогибаются, ведьмы не показывают свои слабости, ведьмы вредные и эгоистичные. И ведьмы не терпят, когда им навязывают чужое мнение или правила игры. Поэтому долина "Три дуба" живет особняком. Поэтому когда-то возникла стена, отделяющая ведьм от всего остального мира. Если отец сейчас накажет Хлою, то это не заставит её в будущем дважды подумать, прежде, чем учудить что-то такое или причинить кому-то вред. Единственное чего он добьется — его младшая дочь обозлиться на всех. А если наказание будет чересчур суровым, то Хлоя ещё чего-нибудь отчебучит в отместку за несправедливость. И плевать, что это будет несправедливо только с её точки зрения. Эта маленькая обладательница истинно ведьмовского характера найдет способ отравить существование всем причастным. Не раз и не два Селеста благодарила силы природы за то, что у Хлои слишком слабый дар. Будь у неё действительно большая магическая сила, то мир получил бы как минимум ещё одну ведьму Гризельду — свихнувшуюся злобную бестию, способную по своему велению менять погоду, день и ночь местами и обращать в безумных монстров тех, кто потревожит её покой.
Но сказать все это отцу Селеста не смогла. Бронвик шикнул на неё, что бы молчала и продолжил:
— Я обещал тебе, что ты сама выберешь себе достойного мужа, — снова обратился он к своей младшей дочери. — Мне хотелось, чтобы ты вышла замуж по любви. Вместо того, чтобы воспользоваться своим шансом и найти себе достойного, любящего мужа, ты издеваешься над нашими гостями. Над нашими высокопоставленными гостями!
Последнее предложение он выделил интонацией и даже поднял палец вверх.
— Хватит с меня! — палец опустился и начал указывать прямо на Хлою. — Я лишаю тебя права самой решать свою судьбу.
— За что?! — обиженно взвизгнула Хлоя. И это лишь укрепило уверенность Бронвика в правильности принятого решения:
— Я сам выберу тебе мужа, — с нажимом сказал он. — Когда наши гости придут в себя, я объявлю, кто это будет, и ты подчинишься моей воле...
— Да никогда! — обозлилась Хлоя, топнула ногой, и выбежала из малой гостиной. Её глаза застилали злые слезы. Она злилась на всех и вся: на отца, за это ужасное наказание, злилась, что не может наслать на демонов заклятие сильнее, чем то, из-за которого у них растут ослиные уши (мать уже наложила на них защиту от этого), злилась на демонов за то, что вообще появились в её жизни. Но больше всего она злилась на Моргана. Будь проклят этот черноглазый демон из сна! Как бы она хотела дотянуться до него своими рученками и подержаться за его шею! Если бы только она могла...
И тут девушка аж споткнулась от внезапной идеи. А почему, собственно говоря, она не может ничего ему сделать? Да, в реальности ей до него не дотянуться, но, вот во сне... Хлоя так обрадовалась этой идее, что даже радостно захлопала. Но её энтузиазм моментально иссяк, когда девушка вспомнила, что демоны засыпают лишь раз в месяц.
Хлоя как раз поднялась на второй этаж и там вдоль стен стояли небольшие деревянные лавки без спинок с мягкими сиденьями. На ближайшую к ней, девушка и села, пытаясь придумать, как обойти эту проблему. Весь её разум сосредоточился на том, чтобы отомстить Моргану. Потому, что он в этот момент казался единственным, кто виноват во всех бедах Хлои.
Поэтому, неудивительно, что решение она все-таки нашла. Нужно усыпить демона. Но как это сделать на расстоянии? Послать к нему сонное заклятие в виде бабочки или небольшой птички? Можно, если придумать, как сделать так, чтобы заклятие подействовало на того демона, что нужно. И ещё нужно придумать, как усыпить демона.
Следом за Хлоей на второй этаж поднялся возмущенный поведением дочери отец, что бы сказать, что отныне она под домашним арестом. Бронвик готов был выламывать дверь дочери, как это уже не раз приходилось делать, и очень удивился, увидев притихшую девушку, сидящую возле лестницы с задумчивым видом. Так удивился, что даже внезапно остановился и бегущая следом Розанна, пытающаяся смягчить гнев мужа уговорами, ощутимо ударилась носом об его спину. В неё на полном ходу врезалась Селеста, также следующая за родителями, чтобы вмешаться, если младшенькая опять что-то учудит. Возмутиться ни одна из них не успела, так как Бронвик оглянулся и с опаской указал на неподвижную рыжую макушку:
— Смотрите!
Женщины переглянулись. Поведение Хлои было более чем странным. Обычно после ссор она никогда не бывает такой спокойной, сосредоточенною и собранною. Юная ведьмочка явно что-то задумала.
Прежде, чем семья успела обсудить что именно, Хлоя внезапно встала и сказала:
— Мам, пап.
"Мам", "Пап" и за компанию с ними Селеста, дружно отпрянули, но Бронвик все же взял себя в руки и грозно сказал:
— Хлоя, не смей убегать от разговора! Ты провинилась и ничто не поможет тебе избежать наказания!
— Полностью с тобой согласна, — почти весело заявила Хлоя. — Моё поведение было ужасно и недостойно, а мой поступок не имеет себе равных по беспринципности и бессердечности. Поэтому я пойду к себе в комнату и буду под домашним арестом следующие три дня. Само собой, что в качестве наказания я не буду видеться ни с мамой, ни с Сел, ни с Калистой, ни даже с Северусом. Это естественно, что у меня не должно быть возможности кого-нибудь разжалобить, чтобы они замолвили за меня словечко. Я понимаю, что ты непоколебим в своем решении. Пойду отбывать домашний арест.
Столпившаяся на лестнице семья была сбита с толку. Никто не мог понять, что же сейчас произошло? Хлоя что, сама себя наказала?
И все же Бронвик попытался сохранить хоть видимость контроля над ситуацией, поэтому ткнул пальцем в сторону уходящей дочери и, стараясь говорить уверенно, заявил:
— Будешь знать теперь! — и повернулся к жене, взглядом спросив: "Ну, как?".
Розанна поцеловала его в щеку и сказала:
— Ты ей показал!
Селеста задумчиво пробормотала:
— Или она тоже отведала своего пирога, или это ещё не конец.