часть 7
Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Десять тысяч восемьдесят минут. Я перестала считать на пятый день, но цифры сами всплывали в голове, как назойливая мелодия, от которой невозможно избавиться.
Сегодня было легче. Не намного — но легче. Песня Джисона лежала под подушкой, и я перечитывала её каждый раз, когда становилось совсем невыносимо. Слова въелись в память, и теперь я слышала его голос даже в тишине.
— Сумин, — Ара заглянула в комнату. — Чан просил тебя спуститься. Что-то насчёт расписания.
— Иду, — я спрятала лист под подушку — на своё законное место — и вышла.
~~~
В гостиной было необычно многолюдно. Обычно в это время все разбредались кто куда — репетировать, спать, сидеть в телефонах. Сегодня все сидели в кругу: парни на диване, девочки на полу, Чан в центре с ноутбуком.
— А, Сумин, — Чан поднял голову. — Садись. У нас важный разговор.
Я села между Сорой и Хаин. Хаин сразу придвинулась ближе и взяла меня за руку — без слов, просто потому, что чувствовала, что мне нужна опора.
— Компания утвердила даты нового тура, — начал Чан. — Через два месяца. Четыре города. Сеул, Токио, Лос-Анджелес, Лондон.
— Две недели на четыре города? — спросила Соён. — Это жестко.
— Это наш график, — Чан пожал плечами. — Мы справимся.
— А как же... — Дахён запнулась и посмотрела на меня, потом на Джисона, который сидел на дальнем конце дивана, вжавшись в подлокотник.
— Как же запрет? — закончил за неё Чан. — К тому времени месяц пройдёт. Если, конечно, никто не нарушит правила.
Он посмотрел на меня. Я посмотрела на Джисона. Джисон смотрел в пол.
— Не нарушим, — сказала я.
— Хорошо, — Чан закрыл ноутбук. — Тогда обсуждать больше нечего. Вопросы?
— У меня вопрос, — сказала Дахён, поднимая руку.
— Да?
— Можно я пойду в туалет?
Чан вздохнул.
— Можно.
Дахён встала и вышла. Я заметила, что она оставила свой телефон на диване — экран был включён, и на нём горело какое-то приложение.
— Дахён, ты телефон забыла! — крикнула я.
— Сейчас вернусь! — донеслось из коридора.
Я взяла телефон, чтобы положить на стол, и случайно увидела, что на экране открыто. Это была запись — видео, которое она снимала. И на этом видео...
— О боже, — выдохнула я.
— Что? — спросила Ара, наклоняясь.
Я повернула экран так, чтобы видела только она. Ара побледнела.
— Это... — она прижала руку ко рту. — Это же...
— Что там? — Соён потянулась за телефоном, но я убрала его.
— Ничего, — сказала я слишком быстро. — Просто... Дахён снимала свои танцы.
— И поэтому ты побледнела? — Соён прищурилась. — Ты врёшь.
— Я не вру.
— Ты краснеешь, когда врёшь.
— У меня жар.
— У тебя никогда нет жара.
— Сегодня есть.
В этот момент в гостиную вернулась Дахён.
— О, мой телефон! — она подбежала и выхватила его у меня из рук. — Спасибо, онни!
— Дахён, — сказала я тихо, так, чтобы слышала только она. — Мы поговорим позже.
Дахён посмотрела на меня. В её глазах мелькнул страх — быстрый, как вспышка, — и тут же исчез, сменившись привычной беззаботностью.
— О чём? — спросила она с улыбкой.
— Ты знаешь о чём.
Она отвела взгляд.
— Ладно, — прошептала она. — Позже.
~~~
Я нашла Дахён в коридоре у её комнаты. Она сидела на полу, прижав колени к груди, и смотрела в одну точку.
— Дахён, — я села рядом. — Что это было?
— Ничего, — ответила она, не глядя на меня.
— Я видела экран. Это была не запись танцев.
— Сумин...
— Это была запись меня и Джисона, — сказала я. — В коридоре. Позавчера. Когда мы обнимались.
Дахён замерла.
— Дахён, — мой голос стал тише. — Ты снимала нас?
Она молчала. Долго. Так долго, что я уже думала, она не ответит.
— Я не хотела, — наконец сказала она. — Честно. Я просто... я всегда снимаю всё подряд. Это привычка. Я включила камеру, когда шла из кухни, и забыла выключить. А потом увидела вас. И не остановилась.
— Зачем?
— Не знаю, — её голос дрогнул. — Может, потому что вы выглядели так... красиво. Так по-настоящему. Я подумала: если этот месяц сломает вас, у меня хотя бы останется доказательство, что вы были счастливы. Даже на минуту.
Я смотрела на неё и не знала, что сказать. Злиться? На Дахён, которая всегда была самым солнечным человеком в нашей группе? Которая никому никогда не желала зла?
— Ты показала это кому-нибудь? — спросила я.
— Нет! — она повернулась ко мне, и в её глазах стояли слёзы. — Клянусь, Сумин, никому. Даже не сохранила. Я хотела удалить, но... не смогла. Это было слишком... слишком важное.
— Дай мне телефон, — сказала я.
Она протянула его дрожащими руками. Я открыла галерею, нашла видео — три минуты, чёрно-белое, снятое с конца коридора. На нём мы с Джисоном стояли, прижавшись друг к другу, и я шептала что-то ему в плечо.
Я нажала «удалить». Потом «удалить навсегда».
— Прости, — Дахён всхлипнула. — Я не хотела тебя подвести.
— Ты не подвела, — я вернула ей телефон. — Но больше так не делай. Пожалуйста.
— Обещаю, — она вытерла слёзы рукавом. — Я больше никогда не буду снимать без спроса.
— И не рассказывай никому об этом, — добавила я. — Никому. Даже девочкам.
— Почему?
— Потому что если кто-то узнает, что у нас была запись, могут подумать, что мы специально нарушаем правила. А это повредит всем.
Дахён кивнула.
— Я поняла, — сказала она. — Обещаю молчать.
Я обняла её — за то, что она была честной. За то, что не соврала. За то, что, несмотря на свою глупую привычку, оставалась Дахён — слишком доброй, слишком эмоциональной, слишком человеческой.
— Всё хорошо, — сказала я. — Идём, Ара испекла печенье.
— Шоколадное? — спросила Дахён, шмыгая носом.
— С орехами.
— Моё любимое.
Мы пошли на кухню, и я чувствовала, как что-то в нашей группе изменилось. Не в плохом смысле. Мы стали ближе. Даже после такой глупости.
~~~
Ара действительно испекла печенье. Три противня — с шоколадом, с орехами, с корицей. Запах стоял такой, что даже Соён, которая вечно сидела на белковых диетах, не удержалась и взяла два.
— Ты сегодня добрая, — заметил Минхо, жуя печенье.
— Я всегда добрая, — ответила Ара, вытирая руки о фартук.
— Ты сегодня особенно добрая, — он посмотрел на неё долгим взглядом. — Что случилось?
Ара покраснела — всегда краснела, когда Минхо смотрел на неё так.
— Ничего, — сказала она. — Просто хорошее настроение.
— Ара врёт, когда у неё хорошее настроение, — заметил Чан, проходя мимо. — Когда у неё правда хорошее настроение, она молчит и улыбается. А когда она говорит «хорошее настроение» — значит, что-то случилось.
— Ты слишком хорошо меня знаешь, — Ара вздохнула.
— Мы живём вместе, — Чан взял печенье. — Это неизбежно.
— Вы живёте вместе всего ничего, — возразила Джию, сидя на столе (ей запрещали, но она всё равно садилась). — А ведёте себя так, будто знаете друг друга сто лет.
— Некоторые люди чувствуют друг друга с первого взгляда, — сказал Чан и посмотрел на Сору.
Сора сидела в углу и пила кофе — чёрный, без сахара. Она не подняла головы, но её щёки чуть порозовели. Это было заметно только тем, кто знал, куда смотреть. Чан знал.
— Сора, — позвал он.
— Что? — она подняла глаза.
— Ты сегодня не сказала ни слова.
— Мне нечего сказать.
— Ты всегда так говоришь, когда тебе есть что сказать, — Чан сел напротив неё. — Рассказывай.
— Не рассказывай, — вдруг сказал Минхо, подходя к ним. — Чан, отстань от неё. Если она хочет молчать — пусть молчит.
— Ты защищаешь её?
— Я защищаю право человека на молчание, — Минхо взял чашку и сел рядом с Арой. — Это разные вещи.
— С тех пор как вы с Арой стали парой, ты стал слишком философским, — заметил Чанбин.
— С тех пор как вы с Юной стали парой, ты стал слишком громким, — парировал Минхо.
— Мы не пара, — быстро сказала Юна, сидевшая на полу и делавшая растяжку.
— Вы всё время вместе, — заметил Феликс.
— Мы репетируем.
— Вы репетируете даже в три часа ночи, — добавила Джию.
— Потому что ночью лучше думается.
— Вы спите в одной комнате?
— Нет! — Юна покраснела. — Чанбин спит с Хёнджином.
— Сейчас да, — сказал Хёнджин, не поднимая головы от телефона. — Но прошлую ночь он провёл у Юны.
Все замолчали. Чанбин покраснел — не как обычно, а до корней волос.
— Мы репетировали! — закричал он.
— С выключенным светом? — спросил Хёнджин.
— Свет выключили, потому что мы смотрели хореографию на проекторе!
— На проекторе, который сломался три дня назад?
Чанбин открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Ты специально меня подставляешь?
— Я специально говорю правду, — Хёнджин наконец поднял голову. — Рано или поздно всё вскрывается. Лучше рано.
— Хёнджин прав, — сказала Хаин. Она сидела на коленях у Чонина (да, традиция жила и процветала) и листала ленту в телефоне. — Секреты разрушают доверие.
— Откуда ты знаешь? — спросил Чонин.
— Я читала книгу.
— Ты читаешь книги?
— Иногда, — Хаин пожала плечами. — Когда нет интернета.
— У нас всегда есть интернет.
— Вот именно, — она улыбнулась. — Поэтому я мало читаю.
Чонин покраснел и посмотрел в сторону. Хаин положила голову ему на плечо. Никто не прокомментировал. Это стало нормой.
— Ладно, — Чан встал. — Хватит споров. У нас сегодня свободный вечер. Предлагаю посмотреть фильм. Вместе. Как раньше.
— С попкорном? — спросил Феликс.
— С попкорном, — подтвердил Чан.
— С пледами? — добавила Дахён.
— С пледами.
— И чтобы никто не сидел в углах, — Дахён посмотрела на меня, потом на Джисона.
— Дахён, — предупредила я.
— Что? — она невинно захлопала глазами. — Я просто хочу, чтобы всем было комфортно.
— Нам комфортно, — сказал Джисон. Он сидел на дальнем конце дивана, обхватив колени руками, и смотрел в окно.
— Тебе комфортно? — спросила Дахён.
— Да.
— Ты сидишь как статуя уже полчаса и ни с кем не разговариваешь.
— Я разговариваю.
— С кем?
— С тобой.
— Это не считается. Я сама к тебе пришла.
Джисон повернул голову и посмотрел на Дахён. В его взгляде не было злости — только усталость.
— Дахён, — сказал он тихо. — Я ценю твою заботу. Правда. Но иногда человеку нужно просто побыть одному. Даже в комнате, полной людей.
Дахён замолчала. Потом кивнула.
— Хорошо, — сказала она. — Но если захочешь поговорить — я здесь.
— Спасибо.
Она отошла и села рядом с Соён, которая сразу обняла её за плечи. Дахён уткнулась носом в плечо Соён и закрыла глаза.
— Ты слишком добрая, — сказала Соён.
— Это плохо?
— Это хорошо, — Соён поцеловала её в макушку. — Но иногда доброта причиняет боль. Тебе самой.
— Я знаю, — Дахён вздохнула. — Я работаю над этим.
— Работай, — Соён погладила её по голове. — Но не слишком усердно. Мне нравится, какая ты есть.
Дахён подняла голову и посмотрела на Соён с таким выражением, которое я не могла прочитать.
— Соён, — сказала она тихо.
— М-м?
— Ты когда-нибудь влюблялась?
Соён замерла.
— Сейчас? — спросила она.
— Просто интересно.
Соён посмотрела на Дахён. Долго. Так долго, что я начала подозревать неладное.
— Да, — наконец сказала Соён. — Один раз.
— И что случилось?
— Ничего, — Соён отвернулась. — Я не сказала.
— Почему?
— Потому что боялась, — она встала. — Хватит вопросов. Пойду попкорн сделаю.
Она ушла на кухню. Дахён осталась сидеть на полу, глядя ей вслед.
— Что это было? — спросила я Ару.
— Не знаю, — Ара покачала головой. — Но выглядело странно.
— Соён никогда не говорит о чувствах, — добавила Хаин, отрываясь от телефона. — Если она сказала «один раз» — значит, это правда важно.
— Важно, — согласилась я.
Мы все посмотрели на дверь кухни, за которой скрылась Соён. И почему-то — на Дахён, которая всё ещё сидела на полу с потерянным видом.
— Что? — спросила Дахён, заметив наши взгляды.
— Ничего, — ответили мы хором.
Но я знала: что-то происходило. Что-то, о чём никто не говорил вслух. И это «что-то» касалось Соён и Дахён.
~~~
Фильм выбрали старый — романтическую комедию, которую Дахён смотрела уже раз десять и знала наизусть. Все расселись кто где: на диванах, на полу, в креслах. Пледы, попкорн, тёплый свет от торшера.
Я сидела в углу дивана, укрывшись пледом. Джисон сидел на полу, прислонившись спиной к дивану — так, что его голова была на уровне моих колен. Между нами было одеяло. Тонкое, но такое важное.
Я чувствовала тепло его затылка сквозь ткань. Хотелось опустить руку и коснуться его волос. Но я не могла.
— Сумин, — прошептал он, не оборачиваясь.
— М-м?
— Не спишь?
— Нет.
— Я тоже.
— Смотри фильм.
— Я не могу, — он чуть повернул голову. — Ты слишком громко дышишь.
— Я дышу нормально.
— Ты дышишь так, что я забываю, как дышать сам.
Я закусила губу, чтобы не улыбнуться. Бесполезно.
— Ты говоришь странные вещи, — сказала я.
— Я скучаю по тебе, — ответил он. — Это делает меня странным.
Мы замолчали. Фильм шёл своим чередом. Кто-то смеялся — кажется, Дахён и Феликс. Кто-то спал — Чонин, уронив голову на плечо Хаин, а она не двигалась, чтобы его не разбудить.
Ара лежала головой на коленях у Минхо, и он гладил её по волосам, глядя в экран отсутствующим взглядом. Чан и Сора сидели рядом — не касаясь, но так близко, что между ними можно было просунуть только лист бумаги. Сора иногда бросала на Чана быстрые взгляды, которые он ловил с улыбкой.
— Они похожи на нас, — прошептал Джисон.
— Кто?
— Чан и Сора. Такие же идиоты. Боятся сделать первый шаг.
— Может, они просто ждут правильного момента.
— Правильный момент — это когда ты понимаешь, что больше не можешь ждать, — он повернулся ко мне — не лицом, а профилем, так что я видела его ресницы, его скулу, его губы. — Я понял это в тот день, когда ты пришла на прослушивание. Когда села на скамейку с таким лицом, будто уже проиграла.
— Я думала, что проиграла, — сказала я.
— А теперь?
— Теперь я знаю, что победа — это не всегда первое место. Иногда победа — это просто остаться. Не сдаться. Дождаться.
Он улыбнулся. Уголками губ, так, что я почти не увидела.
— Мы дождёмся, — сказал он.
— Дождёмся, — повторила я.
Фильм закончился. Все начали расходиться. Я встала, чтобы уйти в свою комнату, и почувствовала, как что-то упало с дивана.
Лист бумаги. Моя драгоценность. Песня Джисона, которую я носила с собой весь день и, наверное, выронила, когда укутывалась в плед.
Я наклонилась, чтобы поднять его, но чья-то рука опередила меня.
Джисон.
Он держал лист в руках, смотрел на свои слова, на свои каракули.
— Ты носишь это с собой? — спросил он тихо.
— Каждый день, — ответила я.
— Зачем?
— Чтобы помнить, что ты рядом. Даже когда ты молчишь.
Он сжал лист в руке — не сильно, бережно, как что-то хрупкое.
— Сумин, — сказал он.
— Что?
— Спасибо.
— За что?
— За то, что ты есть, — он вернул лист. — За то, что ты ждёшь. За то, что ты не сдаёшься.
— Я сдалась бы, если бы не ты, — я спрятала лист в карман толстовки. — Помнишь? Ты сказал: «У тебя есть будущее». Ты был прав.
— Я всегда прав, — он улыбнулся — на этот раз настоящей улыбкой, с ямочками на щеках.
— Спокойной ночи, Джисон.
— Спокойной ночи, Сумин.
Он ушёл первым. Я осталась стоять в пустой гостиной, чувствуя, как бумага греет грудь через ткань кармана.
В дверях показалась Дахён.
— Сумин, — позвала она.
— Что?
— Я хочу тебе кое-что сказать, — она замялась. — О Соён.
— Что о Соён?
Дахён посмотрела на дверь, за которой скрылась Соён, потом на меня.
— Она влюблена, — сказала Дахён. — Я знаю в кого. Но не могу сказать. Потому что если скажу — всё разрушится.
— Дахён, — я подошла к ней. — Ты не обязана хранить чужие секреты.
— Обязана, — она подняла на меня глаза. — Потому что если я расскажу — она меня возненавидит.
— Соён не умеет ненавидеть.
— Соён не умеет любить, — поправила Дахён. — Но она учится. И я не хочу мешать.
Я смотрела на неё и понимала: Дахён — не просто солнечный ребёнок, который вечно снимает тиктоки и теряет телефоны. Она — взрослый человек, который несёт в себе чужие тайны, чтобы другим было легче.
— Ты хороший человек, Дахён, — сказала я.
— Я знаю, — она улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — Спокойной ночи, онни.
— Спокойной ночи, Дахён.
Она ушла. Я осталась одна в гостиной, чувствуя, как в этом доме становится всё больше секретов. И все они почему-то вели к любви.
~~~
Я лежала в темноте, перечитывая песню Джисона в который раз. Ара спала — или делала вид, что спит, чтобы меня не беспокоить.
Телефон завибрировал. Одно сообщение. От неизвестного номера.
«Это я. Чан дал телефон. Не отвечай. Просто прочитай. Я люблю тебя. Завтра будет новый день. И мы встретим его вместе. Даже если не в одной комнате. Даже если не можем говорить. Даже если весь мир против нас. Я люблю тебя. Спокойной ночи.»
Я прижала телефон к груди и закрыла глаза.
Он был прав. Завтра будет новый день.
И мы встретим его вместе.
~~~
Я перестала считать. Серьёзно. Где-то после второй недели цифры потеряли смысл — они были просто числами, не имеющими отношения к реальности. Реальность была другой: утро без его голоса, день без его взгляда, ночь без его дыхания за стеной.
Но сегодня всё должно было измениться.
— Сумин, ты готова? — Ара заглянула в комнату. — Автобус через час.
— Готова, — я застегнула чемодан и оглядела комнату, в которой прожила почти месяц. Комната Ары пахла лавандой — я привыкла к этому запаху. Но он никогда не стал моим.
— Ты скучаешь по своей комнате? — спросила Ара, будто прочитав мои мысли.
— Скучаю, — честно ответила я. — По запаху. По окну. По...
— По соседу, — закончила Ара с улыбкой.
— По соседу, — согласилась я.
— Сегодня вечером вы вернётесь, — она взяла меня за руку. — Компания подтвердила. После концерта в Лондоне — переезд обратно. Все по своим местам.
— Я знаю, — я сжала её руку. — Спасибо, что приютила.
— Ты была хорошей соседкой, — Ара обняла меня. — Даже не храпела.
— Я никогда не храплю.
— Знаю, — она отстранилась. — Просто хотела тебя подколоть.
Я засмеялась — первый раз за долгое время. Настоящим смехом, не дежурным.
— Идём, — сказала я. — Нас ждут.
~~~
Мы ехали в аэропорт — все восемнадцать. Автобус был большим, но всё равно казалось, что нас слишком много. Парни впереди, девочки сзади — так нас рассадили менеджеры, чтобы «избежать лишних разговоров».
Я сидела у окна, рядом — Дахён, которая всю дорогу что-то рассказывала про тиктоки, которые снимет в Лондоне.
— Там такие классные улицы, — щебетала она. — И красные автобусы. И Биг-Бен. И...
— Дахён, — перебила Соён, сидевшая через проход. — Мы едем на концерт, не на экскурсию.
— А после концерта? — Дахён не сдавалась.
— После концерта мы будем валяться в отеле и мечтать о смерти.
— Ты всегда такая позитивная?
— Я реалистка.
— Ты пессимистка.
— Я та, кто не спит уже двое суток, потому что репетировала твою партию, которую ты выучила за десять минут, — Соён посмотрела на Дахён с усталой нежностью. — Так что дай мне поспать.
Дахён закрыла рот и через минуту сама уснула, уронив голову мне на плечо.
Я посмотрела вперёд, туда, где сидели парни. Видела затылок Джисона — он сидел у окна, в наушниках, и смотрел на пролетающие улицы.
За двадцать шесть дней я научилась читать его по движению плеч, по наклону головы, по тому, как он сжимал пальцы на коленях. Сейчас он был напряжён. Знал, как и я, что сегодня вечером мы вернёмся в свою комнату.
Двадцать шесть дней. Я отсчитала их в своей голове. Двадцать шесть дней тишины, двадцать шесть дней взглядов украдкой, двадцать шесть дней, когда я ловила каждое его движение, как умирающий от жажды ловит капли дождя.
Сегодня дождь должен был закончиться.
~~~
Сеул — Лондон. Я сидела у окла, глядя на облака. Дахён уснула почти сразу после взлёта, уронив голову на моё плечо. С другой стороны спала Хаин, положив голову на колени Ары. Чонин через проход смотрел на Хаин с таким выражением, будто она была единственным источником света в самолёте.
— Сумин, — голос Чана заставил меня обернуться.
Он стоял в проходе, держась за спинки кресел, чтобы не упасть.
— Чан, — я удивилась. — Тебе же нельзя сюда.
— Менеджеры спят, — он кивнул на передние ряды, где двое мужчин в костюмах отключились почти мгновенно. — Я хотел кое-что сказать тебе.
— Говори.
Он сел на корточки рядом с моим креслом — так, чтобы его не было видно менеджерам.
— После Лондона, когда вернёмся домой... мы переезжаем обратно.
— Я знаю, — сказала я. — Ара сказала.
— Не только вы с Джисоном, — он посмотрел на меня серьёзно. — Все. Все возвращаются в свои комнаты. Как было в первый день.
— Почему ты говоришь мне это сейчас?
— Потому что я хочу, чтобы ты знала: я рад, что вы возвращаетесь, — он улыбнулся. — Не только вы с Джисоном. Все пары.
— Мы не пара, — поправила я. — Пока нет.
— Вы больше чем пара, — Чан покачал головой. — Вы — доказательство того, что любовь может выдержать даже идиотские правила компании.
Я смотрела на него и видела что-то новое в его глазах. Решимость. Смелость. То, чего не хватало ему раньше.
— Чан, — сказала я. — Ты собираешься что-то сделать?
Он помолчал.
— Да, — наконец сказал он. — Сегодня. В Лондоне. После концерта.
— С Сорой?
Он кивнул.
— Я ждал слишком долго, — он посмотрел вперёд, туда, где спала Сора — прямая, как струна, даже во сне сохранявшая свою ледяную королевскую осанку. — Я боялся, что она не готова. Что она не хочет. Что я ей не нужен.
— А теперь?
— А теперь я понял, что бояться сложнее, чем сделать шаг, — он встал. — Ты научила меня этому.
— Я?
— Ты и Джисон, — он положил руку мне на плечо. — Вы рискнули. Вы заплатили за это месяцем молчания. Но вы не сдались. Я тоже не хочу сдаваться, даже не попробовав.
Он ушёл. Я осталась сидеть, глядя на облака, и чувствовала, как в груди разливается тепло. Не за себя. За него.
— Что он сказал? — прошептала Ара, приоткрыв один глаз.
— Сказал, что сегодня сделает первый шаг, — ответила я.
— Наконец-то, — Ара улыбнулась и снова закрыла глаза.
~~~
Лондон. Концерт. За кулисами было шумно — техники, стилисты, менеджеры, суета, от которой кружилась голова. Но я чувствовала себя спокойно. Впервые за месяц. Потому что знала: после сегодняшней ночи всё вернётся на свои места.
— Сумин, микрофон, — техник протянул мне гарнитуру.
Я надела её и проверила звук.
— Сумин — звук?
— Громкость нормальная, — ответил техник.
— Я спросила не у тебя, — улыбнулась я.
— Ты звучишь прекрасно, — голос Джисона раздался так близко, что я вздрогнула.
Он стоял в двух метрах — в сценическом костюме, с идеальной укладкой и красными глазами от недосыпа. Но улыбался.
— Ты не должен со мной разговаривать, — сказала я тихо.
— Правила говорят «не общаться», — он пожал плечами. — Я не общаюсь. Я констатирую факт.
— Это одно и то же.
— Это разные вещи, — он улыбнулся шире. — Как всегда.
Я покачала головой, но улыбнулась в ответ.
— Удачи на сцене, — сказала я.
— Удачи, — ответил он.
И мы вышли — не вместе, но в одно время. Каждый на свою сторону сцены.
Зал взорвался.
~~~
Лондон любил нас. Я чувствовала это по тому, как кричали фанаты, как светили лайтстики, как пели наши песни на английском — с акцентом, но от всего сердца.
Мы танцевали, пели, смеялись. Я смотрела на девочек и видела, как они сияют. Ара — мягко, как лунный свет. Соён — ярко, как пламя. Дахён — искристо, как фейерверк.
А потом был момент, которого я ждала весь вечер.
Совместный номер — «Stay always kid». Мы стояли на сцене все шестнадцать, взявшись за руки. Слева от меня — Джисон. Справа — Хаин.
Я чувствовала тепло его ладони. Впервые за двадцать шесть дней.
Он сжал мою руку — чуть сильнее, чем нужно. Я сжала в ответ.
— Я люблю тебя, — прошептал он так тихо, что только я могла слышать.
— Я тебя люблю, — ответила я.
Зал аплодировал. Никто не знал, что в этот момент на сцене происходило что-то важное. Что две руки, сжатые в темноте, говорили больше, чем любые слова.
~~~
Мы собирали вещи, когда в дверь постучали.
— Открыто! — крикнула Дахён.
Дверь открылась, и на пороге появился Чан. Он выглядел так, будто только что пробежал марафон — растрёпанный, красный, тяжело дышащий.
— Чан? — я встала. — Что случилось?
— Ничего, — он посмотрел на Сору. — Я просто хотел... Сора, можно тебя на минуту?
Сора подняла голову. В её ледяных глазах мелькнуло что-то — удивление? страх? надежда?
— Хорошо, — она встала и вышла за ним.
Дверь закрылась. В гримёрке повисла тишина.
— Что это было? — спросила Джию.
— Не знаю, — ответила я. — Но думаю, мы скоро узнаем.
~~~
Чан привёл Сору в пустой коридор, подальше от чужих глаз и ушей. Она стояла перед ним — прямая, невозмутимая, но он видел, как дрожат её пальцы.
— Что ты хотел сказать? — спросила она.
Чан глубоко вздохнул.
— Я хотел сказать, — начал он, и голос дрогнул. — Я хотел сказать, что... чёрт, это сложно.
— Тогда не говори, — Сора развернулась, чтобы уйти.
— Нет! — он схватил её за запястье. — Подожди. Пожалуйста.
Она замерла. Посмотрела на его руку на своём запястье, потом на его лицо.
— Чан, — сказала она тихо. — Ты меня пугаешь.
— Прости, — он отпустил её, но не отошёл. — Я не хотел. Просто... я не умею говорить красиво. Я умею писать музыку. Но слова... они всегда были моим слабым местом.
— Твои песни — это слова, — напомнила Сора.
— Мои песни — это то, что я не могу сказать вслух, — он посмотрел ей в глаза. — Сора, я... я не знаю, когда это началось. Может, в первый день, когда ты вошла в кабинет директора и села напротив меня с таким лицом, будто готова была завоевать мир. Может, позже. Когда ты улыбнулась впервые — не ледяной улыбкой, а настоящей. Я не знаю, когда. Но я знаю, что сейчас... сейчас я не могу представить свою жизнь без тебя.
Сора молчала. Её лицо ничего не выражало — но Чан видел, как она задержала дыхание.
— Я не прошу ответа сейчас, — продолжил он. — Я просто хочу, чтобы ты знала. Чтобы ты знала, что есть человек, который думает о тебе каждую секунду. Который ловит каждое твоё слово. Который... который любит тебя. Даже когда ты молчишь. Даже когда ты холодна. Даже когда ты отталкиваешь.
— Я не отталкиваю, — выдохнула Сора.
— Ты не подпускаешь, — поправил он. — Это одно и то же.
— Это разные вещи, — она почти улыбнулась. — Как всегда.
Чан замер. Потом понял — она цитировала его. И Джисона. И Сумин. И всех их, кто вечно спорил об одном и том же.
— Сора, — сказал он осторожно. — Ты...
— Я тоже, — перебила она. — Я не умею говорить красиво. Я умею быть холодной. Но это не значит, что я ничего не чувствую.
— Что ты чувствуешь?
Она подошла ближе — на шаг. Ещё на шаг. Теперь между ними было меньше полуметра.
— Я чувствую, что когда ты рядом — я перестаю мёрзнуть, — сказала она. — Я чувствую, что когда ты смотришь на меня — я хочу быть лучше. Я чувствую, что... что я люблю тебя. И это пугает меня больше, чем любой концерт, любой тур, любая толпа.
Чан протянул руку и коснулся её щеки. Она не отстранилась.
— Можно я тебя поцелую? — спросил он.
— Ты спрашиваешь?
— Я всегда буду спрашивать, — он улыбнулся. — Потому что ты для меня — не просто кто-то. Ты — всё.
— Тогда да, — она улыбнулась — той редкой, тёплой улыбкой, которую он видел всего несколько раз. — Да, Чан. Поцелуй меня.
Он наклонился и поцеловал её — нежно, осторожно, как будто она была из стекла. Она ответила — робко, неумело, но искренне.
Когда они отстранились, Чан смотрел на неё с таким счастьем, что у Соры защипало в глазах.
— Что теперь? — спросила она.
— Теперь мы возвращаемся в свою комнату, — сказал он. — И я буду делать тебе кофе каждое утро. Четыре куска сахара.
— Ты запомнил.
— Я запоминаю важное, — он взял её за руку. — Идём? Нас ждут.
— Идём, — она сжала его ладонь.
Они вышли из коридора — держась за руки, впервые не прячась. И им было всё равно, кто увидит.
~~~
Когда Чан и Сора вернулись, все уже знали. По тому, как они вошли — не разнимая рук. По тому, как Сора улыбалась — по-настоящему, впервые за всё время. По тому, как Чан смотрел на неё — как на чудо.
— Наконец-то! — закричала Дахён, хлопая в ладоши. — Я ждала этого целую вечность!
— Ты ждала этого месяц, — поправила Соён.
— В моём сердце это была вечность!
— Поздравляю, — сказал Минхо, подходя к Чану. — Ты сделал это.
— Сделал, — Чан кивнул. — Не без вашей помощи.
— Нашей? — переспросила Ара.
— Вы показали, что это возможно, — Чан посмотрел на меня и Джисона. — Что любовь не умирает от запретов. Что она становится только сильнее.
Джисон, сидевший в углу, поднял голову. Его взгляд встретился с моим.
— Ещё несколько часов, — прошептал он одними губами.
— Я считаю, — ответила я так же.
~~~
Номера были раздельными — парни на одном этаже, девочки на другом. Но все собрались в холле, потому что никто не мог спать.
— Завтра мы летим домой, — сказал Чан, оглядывая всех. — И завтра же мы переезжаем обратно. В свои комнаты.
— В свои комнаты, — повторил Феликс с улыбкой. — Я скучал по Джию.
— Мы жили в одной комнате, идиот, — Джию толкнула его локтем. — Ты скучал по моей половине шкафа.
— И по тебе тоже, — Феликс улыбнулся своей солнечной улыбкой.
Джию покраснела и отвернулась. Феликс обнял её за плечи — просто, по-дружески, но все видели, как он сжал её чуть крепче, чем нужно.
— А я скучала по своему коврику для йоги, — сказала Хаин. — Ара, ты наступала на него каждое утро.
— Прости, — Ара виновато улыбнулась.
— Ничего, — Хаин махнула рукой. — Теперь я возвращаюсь к Чонину. Он хотя бы не наступает на мои вещи.
— Я наступаю, — тихо сказал Чонин, и все засмеялись.
— Ты наступаешь на моё сердце, — парировала Хаин, и Чонин покраснел до корней волос.
— О, — сказала Дахён. — Это было мило.
— Заткнись, — попросил Чонин.
— Никогда, — Дахён улыбнулась.
Я смотрела на них — на всю эту разношёрстную компанию, которая стала моей семьёй — и чувствовала, как внутри разливается тепло. Не то, которое бывает от кофе или пледа. Другое. Глубокое. Настоящее.
— Сумин, — Чан подошёл ко мне. — Ты как?
— Хорошо, — ответила я. — Впервые за месяц — хорошо.
— Он ждёт, — Чан кивнул в сторону лифта, где стоял Джисон — один, в стороне от всех. — Иди. Я никому не скажу.
— Нас увидят.
— Никто не смотрит, — Чан оглядел холл. — Все заняты своими парами.
Он был прав. Ара и Минхо сидели на диване, и он показывал ей что-то в телефоне, их головы были склонены друг к другу. Соён и Сынмин обсуждали что-то с серьёзными лицами — наверное, музыку. Дахён и Хёнджин снимали очередной тикток, несмотря на поздний час. Юна и Чанбин сидели на полу и делали растяжку — их способ расслабиться после концерта. Джию и Феликс пили чай у стойки, и он поправлял ей волосы, упавшие на лицо. Хаин и Чонин — на подоконнике, и она что-то показывала ему в телефоне, а он смотрел на неё, а не на экран.
Все были заняты. Никто не смотрел на нас.
Я подошла к лифту. Джисон стоял, прислонившись к стене, с закрытыми глазами.
— Ты спишь? — спросила я.
Он открыл глаза. Улыбнулся.
— Жду тебя, — сказал он.
— Я здесь.
— Я знаю, — он протянул руку, и я взяла её. — Ещё несколько часов, и мы вернёмся в свою комнату.
— Я считаю, — повторила я.
— Не надо считать, — он сжал мою ладонь. — Просто будь рядом. Хотя бы сейчас.
Я прислонилась к стене рядом с ним. Наши плечи касались. Этого было достаточно.
— Чан признался Соре, — сказала я.
— Я видел, — Джисон усмехнулся. — Он вышел из коридора таким счастливым, будто выиграл в лотерею.
— Он и выиграл, — я посмотрела на Чана, который обнимал Сору у дивана — не стесняясь, открыто, впервые. — Мы все выиграли.
— Ещё нет, — Джисон повернул голову ко мне. — Мы выиграем, когда вернёмся домой. В свою комнату. В свою постель. В свою жизнь.
— В нашу жизнь, — поправила я.
— В нашу жизнь, — согласился он.
Мы стояли так, пока холл не опустел. Пока все не разошлись по номерам. Пока не остались только мы и тишина.
— Нам пора, — сказала я.
— Знаю, — он отпустил мою руку. — Увидимся в самолёте.
— Увидимся.
Я пошла к лифту, но на полпути обернулась.
— Джисон?
— М-м?
— Спасибо, что ждал.
— Я всегда буду ждать, — ответил он. — Сколько понадобится.
Я улыбнулась и вошла в лифт.
Двери закрылись, и я осталась одна — но уже не чувствовала пустоты. Потому что знала: завтра всё закончится. И начнётся новая жизнь.
~~~
Лондон — Сеул. Я сидела у окна, глядя на облака. Дахён снова спала на моём плече — это становилось традицией. Хаин тоже спала — на коленях у Ары, которая гладила её по волосам.
Через проход Чонин смотрел на Хаин с таким выражением, будто решал уравнение, от которого зависела его жизнь.
— Чонин, — позвала я тихо.
Он вздрогнул.
— Что?
— Ты в порядке?
— Да, — он покраснел. — Просто... я думаю.
— О чём?
Он посмотрел на Хаин, потом на меня, потом снова на Хаин.
— Я хочу ей сказать, — сказал он. — Но боюсь.
— Чего?
— Что она не чувствует того же, — он опустил глаза. — Что я ей не нужен.
— Чонин, — я наклонилась к нему. — Хаин сидит у тебя на коленях каждый день. Она спит только рядом с тобой. Она смотрит на тебя так, будто ты — единственный человек в комнате.
— Правда? — его голос дрогнул.
— Правда, — я улыбнулась. — Скажи ей. Не жди, как Чан. Не теряй время.
Чонин кивнул. Посмотрел на Хаин — она спала, её лицо было безмятежным, почти детским.
— Сегодня, — сказал он. — Когда вернёмся домой.
— Сегодня, — согласилась я.
Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
Через несколько часов мы приземлимся в Сеуле. Через несколько часов мы переедем в свои комнаты. Через несколько часов я снова буду спать в одной комнате с Джисоном.
Я улыбнулась и провалилась в сон — без сновидений, но с чувством, что всё будет хорошо.
~~~
Автобус подъехал к дому, когда уже стемнело. Мы выходили по очереди — уставшие, счастливые, готовые к переменам.
— Встречаемся через час в гостиной, — сказал Чан. — Устраиваем ужин в честь возвращения.
— И в честь того, что мы наконец-то спим в своих кроватях, — добавил Феликс.
— И в честь Чана и Соры, — тихо сказала Ара.
Чан покраснел. Сора сделала вид, что не слышит, но её щёки стали розовыми.
— Идём, — я взяла свой чемодан и пошла к дому.
Джисон шёл рядом — не слишком близко, но достаточно, чтобы я чувствовала его тепло.
— Ты волнуешься? — спросил он.
— Немного, — призналась я. — Странно возвращаться. Как будто начинаем всё сначала.
— Но теперь мы знаем друг друга лучше, — он посмотрел на меня. — И знаем, что можем выдержать всё.
— Всё? — переспросила я.
— Всё, — кивнул он.
Мы вошли в дом.
~~~
Я стояла перед дверью своей комнаты — той самой, где всё началось. На табличке было написано: «Хан Джисон & Ли Сумин».
Рядом стоял Джисон.
— Ты готова? — спросил он.
— Готова, — ответила я.
Он открыл дверь.
Комната выглядела так же, как в первый день. Две кровати, окно с подоконником, письменный стол, встроенный шкаф. Ничего не изменилось — и всё изменилось.
Я зашла внутрь и села на свою кровать. Джисон сел напротив — на свою.
— Мы здесь, — сказал он.
— Мы здесь, — повторила я.
— Теперь никто нас не разлучит.
— Никто, — согласилась я.
Он протянул руку. Я взяла её.
— Я люблю тебя, Ли Сумин, — сказал он. — Не как соседку. Не как коллегу. Как человека, ради которого я готов ждать вечность.
— Тебе не придётся ждать вечность, — я сжала его руку. — Я уже здесь.
Он наклонился и поцеловал меня — нежно, медленно, как в ту ночь, когда мы впервые признались. Но теперь в этом поцелуе не было страха. Только обещание.
— Добро пожаловать домой, — прошептал он мне в губы.
— Добро пожаловать домой, — ответила я.
За стеной, в комнате Ары и Минхо, что-то упало. Кто-то выругался — голос был Минхо. Ара засмеялась. Мы засмеялись тоже. Всё возвращалось на свои места. И это было прекрасно.
__________________________________________
Приветик :)
Я, как автор, хочу сказать, что впереди ещё много всего, и была бы рада, если бы вы ставили звёзды.
Это действительно вдохновляет на будущее!
Пока, увидимся в следующей главе!
~~~
(5500 слов)