часть 8
Мы вернулись. Наконец-то.
После ужина, после всех обниманий и поздравлений, после того как Дахён в сотый раз сказала «я так рада, что вы снова вместе!», а Чан с Сорой ушли в свою комнату, не разжимая рук, мы остались одни.
Я закрыла дверь нашей комнаты и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле.
Джисон стоял у окна. Смотрел на меня. В темноте его глаза блестели - не от слёз, от чего-то другого. Того, что заставляло мои пальцы дрожать.
- Месяц, - сказал он тихо.
- Двадцать девять дней, - поправила я.
- Ты считала.
- Каждый день. Каждый час. Каждую минуту.
Он сделал шаг ко мне. Я не двигалась.
- Я тоже считал, - он подошёл ближе. - Я считал шаги до твоей двери. Семнадцать. Всегда семнадцать. Я считал твои вздохи, когда ты проходила мимо. Я считал удары своего сердца, когда ты смотрела на меня.
- Джисон...
- Я знаю, что мы не должны, - он остановился в шаге от меня. - Знаю, что компания следит. Знаю, что нам нужно быть осторожными. Но сейчас, здесь, в этой комнате, где никто не видит... можно я просто побуду рядом?
- Ты всегда можешь быть рядом, - прошептала я.
Он подошёл вплотную. Его руки легли на стену по обе стороны от моей головы - не касаясь меня, но так близко, что я чувствовала тепло его тела через ткань одежды.
- Ты пахнешь так же, - сказал он, наклоняясь к моей шее. - Те же духи. Я боялся, что забуду этот запах.
- А я боялась, что ты забудешь, как я выгляжу, - мой голос дрожал.
- Я видел тебя во сне каждую ночь, - его губы почти касались моей кожи - но не касались. Замирали в миллиметре. - Ты снилась мне такой реальной, что я просыпался и тянулся к тебе. А тебя не было.
- Теперь я здесь, - я подняла руку и коснулась его щеки. Щетина колола пальцы. - Я настоящая.
Он повернул голову и поцеловал мою ладонь - медленно, губами, задерживаясь на каждом сантиметре.
- Я знаю, - выдохнул он. - Ты горячая. Настоящая всегда горячая.
Я не выдержала первой.
Я потянула его за воротник футболки и прижала к себе - так, чтобы между нами не осталось воздуха. Он охнул от неожиданности, а потом его руки обвили мою талию, и он прижал меня к двери так сильно, что я услышала, как дерево скрипнуло.
- Осторожно, - прошептала я.
- Не могу, - ответил он. - Я ждал месяц. Я буду осторожным завтра.
Его поцелуй был не таким, как в тот раз - не нежным, не медленным. Голодным. Жаждущим. Как будто он хотел наверстать все дни молчания за один раз.
Я отвечала тем же.
Мои пальцы запутались в его волосах, его руки скользнули под мою толстовку - не задирая, просто касаясь кожи на талии, горячими ладонями, от которых у меня перехватывало дыхание.
- Сумин, - прошептал он, отрываясь от моих губ. - Если мы не остановимся сейчас, я не смогу остановиться потом.
- А кто сказал, что я хочу останавливаться? - ответила я, глядя ему в глаза.
В темноте его зрачки расширились. Дыхание сбилось.
- Ты уверена?
- Я никогда не была так уверена, - я провела пальцами по его губам. - Но давай... не спешить. У нас есть вся ночь. И все следующие ночи.
Он закрыл глаза и прислонился лбом к моему лбу.
- Ты права, - выдохнул он. - Не спешить. Мы никуда не спешим.
Он взял меня за руку и повёл к кровати - к той, на которой спал он. Моя кровать осталась пустой. Мы оба знали, что сегодня она не понадобится.
Мы легли - не раздеваясь, просто обнявшись, лицом друг к другу. Его рука лежала на моей талии, моя - у него на груди. Я чувствовала, как бьётся его сердце. Слишком быстро для человека, который просто лежит.
- Я скучал по этому, - сказал он. - По тому, как ты дышишь. По тому, как твои ресницы щекочут мою шею, когда ты закрываешь глаза.
- Я не закрывала глаза.
- Закроешь, - он поцеловал меня в веки. - Спи. Я никуда не уйду.
- Обещаешь?
- Обещаю, - он притянул меня ближе. - Даже если компания скажет, что мы не можем быть в одной комнате, я всё равно буду здесь. На полу. За дверью. Где угодно. Но рядом с тобой.
Я уткнулась носом в его шею и закрыла глаза.
Его пульс успокаивался. Мой - тоже.
- Джисон?
- М-м?
- Я люблю тебя.
- Я люблю тебя больше, - он поцеловал меня в макушку. - Спокойной ночи, Сумин.
- Спокойной ночи, Джисон.
Я заснула под звук его дыхания. Впервые за месяц - без снов. Просто тишина. Просто тепло. Просто мы.
~~~
Чан лежал на своей кровати и смотрел в потолок. Сора - на своей. Между ними - метр тишины и миллион невысказанных слов.
- Чан, - позвала она.
- Да?
- Ты не спишь.
- Нет.
- Я тоже.
Он повернул голову. Она лежала на боку, лицом к нему, и в темноте её глаза казались чёрными - но не холодными. Тёплыми. Живыми.
- Сора, - сказал он. - Можно я... можно я пересяду к тебе?
Она помолчала.
- Да, - ответила она тихо.
Он встал и перешёл на её кровать. Лёг рядом - не касаясь, но так близко, что чувствовал тепло её тела.
- Ты боишься? - спросил он.
- Чего?
- Меня. Этого. Всего, что между нами.
- Я боюсь не этого, - она повернулась к нему лицом. - Я боюсь, что это закончится. Что ты проснёшься завтра и поймёшь, что я не та, кто тебе нужен.
- Сора, - он коснулся её щеки. - Я ждал тебя дольше, чем ты думаешь. И не для того, чтобы проснуться и разлюбить.
- Откуда ты знаешь?
- Потому что любовь - это не чувство, - он убрал прядь волос с её лица. - Это выбор. Я выбираю тебя. Каждый день. Каждую секунду.
Она прикрыла глаза.
- Поцелуй меня, - попросила она. - Пожалуйста.
Он наклонился и поцеловал её - мягко, невесомо, как будто она была сделана из первого снега.
Она ответила - неуверенно, но искренне.
Когда они отстранились, Чан улыбнулся.
- У тебя губы пахнут мятой, - сказал он.
- У тебя - кофе, - ответила она.
- Мы совместимы.
- Кажется, да, - она улыбнулась - той улыбкой, которую он видел всего несколько раз. - Спокойной ночи, Чан.
- Спокойной ночи, Сора.
Он не вернулся на свою кровать. Она не попросила его уйти.
Они заснули, держась за руки.
~~~
Я проснулась от того, что кто-то гладил меня по спине - медленно, лениво, как будто не хотел, чтобы я просыпалась, но не мог удержаться.
- Ты уже пялишься? - спросила я, не открывая глаз.
- Я не пялюсь, я любуюсь, - голос Джисона был хриплым со сна. - Это разные вещи.
- Ты говорил это уже сто раз.
- И скажу ещё сто, - он поцеловал меня в плечо. - Доброе утро.
- Доброе утро, - я открыла глаза.
Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня так, будто я была единственным человеком на земле.
- Ты не ушёл, - сказала я.
- Я обещал, что не уйду.
- Я думала, это был сон.
- Это не сон, - он взял мою руку и прижал к своей груди. - Чувствуешь? Сердце бьётся. Я настоящий.
- Настоящий, - повторила я.
- И никуда не денусь.
Я потянулась и поцеловала его - не нежно, не быстро, а так, как целуют после долгой разлуки. Когда каждый миллиметр губ кажется открытием.
Он притянул меня ближе, и я почувствовала, как его руки скользят под мою футболку - на этот раз выше, чем вчера, смелее.
- Джисон, - прошептала я.
- М-м?
- За дверью люди.
- Пусть слышат, - он поцеловал меня в шею, и я выгнулась.
- Ты обещал не спешить.
- Я врун.
- Джисон!
- Ладно-ладно, - он отстранился, тяжело дыша. - Не спешить. Я помню.
Он упал на спину и уставился в потолок.
- Ты меня убиваешь, - сказал он.
- Я тебя спасаю, - поправила я, вставая. - Идём завтракать. Ара, наверное, уже напекла гору блинов.
- Не хочу есть, - он схватил меня за руку и потянул обратно.
- Джисон, отпусти.
- Не отпущу.
- Мы опоздаем.
- Пусть опаздывают.
Я засмеялась и наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб.
- Я быстро. Обещаю.
- Ты всегда так говоришь, - он отпустил меня. - И никогда не приходишь быстро.
- Сегодня приду.
Я вышла из комнаты, чувствуя его взгляд на своей спине. Тёплый. Желанный. Домашний.
~~~
Ара действительно напекла блинов. Целую гору. И кофе. И нарезала фрукты. И выглядела так, будто не спала всю ночь.
- Ты в порядке? - спросила я, садясь за стол.
- В полном, - она улыбнулась, но улыбка была какой-то... мечтательной.
- Ара, - я наклонилась к ней. - Что случилось?
- Ничего, - она покраснела. - Просто... Минхо вчера...
- Что Минхо?
- Он сказал, что любит меня, - выпалила она. - И спросил, буду ли я его девушкой.
- И что ты ответила?
- Что буду, - она прижала руки к щекам. - О боже, я не могу в это поверить.
- Могу, - я обняла её. - Вы созданы друг для друга.
- Ты правда так думаешь?
- Я уверена, - я отстранилась. - Где он?
- Спит, - Ара посмотрела в сторону коридора. - Я ушла, чтобы не разбудить.
- Мило, - я взяла блин. - Очень мило.
На кухню начали стягиваться остальные. Дахён - с телефоном, конечно. Соён - сонная и злая. Феликс - весёлый и светлый. Джию - с идеальной укладкой, хотя она только встала.
- О, - сказала Дахён, увидев меня. - Ты сегодня рано.
- Я всегда рано.
- Сегодня особенно, - она прищурилась. - У тебя довольный вид.
- Я просто выспалась.
- Ты выспалась? - Дахён не поверила. - Ты выглядишь так, будто...
- Дахён, - предупредила я.
- Молчу, - она подняла руки. - Но я всё вижу.
- Ничего ты не видишь.
- Вижу, - она улыбнулась. - И рада за вас.
Я покраснела и уткнулась в чашку с кофе.
В кухню вошёл Джисон - взлохмаченный, в растянутой футболке, с красными глазами. Он сел рядом со мной и взял блин.
- Доброе утро, - сказал он.
- Доброе утро, - ответила я.
Под столом его рука нашла мою. Пальцы переплелись.
Никто не заметил. Или сделали вид.
- Сегодня первый день нашей новой жизни, - сказал Чан, входя в кухню с Сорой. Они не держались за руки, но шли так близко, что между ними нельзя было просунуть лист бумаги.
- Да, - ответил Минхо, появляясь в дверях. - Первый день.
- И последний, - добавила Сора.
- Почему последний? - спросила Хаин.
- Потому что теперь мы не будем считать дни, - Сора посмотрела на Чана. - Мы будем их проживать.
Чан улыбнулся и налил ей кофе. Четыре куска сахара. Не спросив.
Она улыбнулась в ответ.
Я посмотрела на Джисона. Он смотрел на меня.
- Проживать, - повторил он.
- Проживать, - согласилась я.
Мы завтракали, смеялись, спорили о том, чья очередь мыть посуду (все согласились, что это должен делать Хёнджин, потому что он вчера съел последний йогурт). Дом наполнился голосами. Жизнью. Любовью.
А вечером мы снова собрались в гостиной - смотреть фильм. Все шестнадцать. Но теперь никто не сидел в углах. Теперь все сидели рядом с теми, с кем хотели.
Чан и Сора - на одном диване, обнявшись. Минхо и Ара - в кресле, и она спала у него на плече. Феликс и Джию - на полу, и он поправлял ей плед. Юна и Чанбин - делали растяжку, потому что не могли сидеть спокойно. Дахён и Хёнджин - снимали тикток, который никто не увидит, но им было весело. Соён и Сынмин - обсуждали музыку, серьёзные и увлечённые. Хаин и Чонин - на подоконнике, и она что-то показывала ему в телефоне, а он смотрел на неё, как на чудо.
А мы с Джисоном - на другом диване. Я лежала, положив голову ему на колени, и он гладил меня по волосам.
- Сумин, - прошептал он.
- М-м?
- Мы справились.
- Справились, - я закрыла глаза.
- Что дальше?
- Дальше - жизнь, - я взяла его руку и поцеловала пальцы. - Наша жизнь. И она только начинается.
Он наклонился и поцеловал меня в лоб. Фильм шёл своим чередом. Кто-то смеялся, кто-то спал, кто-то просто был счастлив. Мы были счастливы.
~~~
Фильм давно закончился. Дом затих. Сначала стихли голоса в гостиной, потом — в коридорах, потом — за стенами. Даже Дахён, которая обычно снимала тиктоки до двух ночи, выключила свет. Даже Чан и Сора перестали шептаться в своей комнате.
Остались только мы.
Мы сидели на моей кровати — той, которую я не занимала месяц. Джисон принёс свой плед, свои подушки, свою половину шкафа. Всё встало на свои места — и одновременно всё перевернулось с ног на голову.
— Нам нужно поговорить, — сказал он.
— О чём? — спросила я, хотя знала.
— О том, что между нами, — он взял меня за руки. — О том, что я хочу быть с тобой. Не только на словах. Не только в мыслях. По-настоящему.
Я смотрела на него. В полутьме его лицо казалось вырезанным из темноты — резкие скулы, мягкие губы, глаза, в которых горело что-то, от чего у меня перехватывало дыхание.
— Ты боишься? — спросила я.
— Умираю от страха, — признался он. — Но я хочу этого больше, чем бояться.
— Чего именно?
— Тебя, — он поднёс мою руку к своим губам и поцеловал ладонь — медленно, задерживаясь на каждом сантиметре. — Всего тебя. Каждый дюйм. Каждый вздох. Каждый звук, который ты издаёшь.
Моё сердце билось так громко, что, наверное, было слышно в соседней комнате.
— Джисон...
— Я не тороплю, — он отпустил мою руку. — Я просто говорю, что хочу. Не сегодня. Не сейчас. Когда ты будешь готова.
— А если я готова сейчас? — спросила я.
Он замер.
— Не шути так.
— Я не шучу, — я пододвинулась ближе. — Я ждала тебя три года. Я ждала этот месяц. Я не хочу ждать больше. Я хочу тебя. Сейчас. Здесь.
Он смотрел на меня так, будто я сказала что-то на иностранном языке, который он понимал, но не верил своим ушам.
— Сумин, — его голос сел. — Если мы начнём, я не смогу остановиться.
— А кто просит останавливаться? — я коснулась его щеки. — Я не прошу.
Он закрыл глаза и выдохнул — долго, тяжело, как будто отпускал что-то, что сдерживал всё это время.
— Ты уверена? — спросил он, открывая глаза.
— Я никогда не была так уверена, — ответила я.
Он поцеловал меня. Не так, как раньше — не нежно, не осторожно. Глубоко, требовательно, как будто хотел забрать себе всё, что я могла дать. Я ответила тем же.
Его руки скользнули под мою футболку — не спрашивая, не колеблясь. Я чувствовала его пальцы на своей коже — горячие, уверенные, они оставляли за собой дорожку из мурашек.
— Ты дрожишь, — прошептал он мне в губы.
— Это от холода, — соврала я.
— Врёшь.
— Знаю.
Он стянул футболку через мою голову — медленно, чтобы я могла остановить его, если захочу. Я не остановила.
Его взгляд скользнул по моим плечам, по ключицам, ниже. В темноте я не видела его лица, но чувствовала — он смотрел так, будто видел меня впервые.
— Ты красивая, — выдохнул он. — Ты даже не представляешь, насколько.
— Я знаю, — попыталась пошутить я, но голос дрожал.
Он наклонился и поцеловал моё плечо. Потом — ключицу. Потом — туда, где бился пульс на шее. Его губы были горячими, почти обжигающими.
— Джисон, — прошептала я.
— М-м?
— Я хочу чувствовать тебя.
Он отстранился — ровно настолько, чтобы стянуть через голову свою футболку. Луна светила в окно, и я видела его — плечи, грудь, живот. Не накачанный, как у Чанбина, но подтянутый, живой, настоящий.
Я провела пальцами по его груди — от ключицы до живота — и почувствовала, как он вздрогнул.
— Чувствительный, — заметила я.
— Только с тобой, — ответил он.
Он опрокинул меня на кровать — осторожно, чтобы я не ударилась, но твёрдо, чтобы я знала: он здесь. Он не уйдёт.
Его тело накрыло моё — тёплое, тяжёлое, желанное. Я обвила руками его шею и притянула к себе.
— Не останавливайся, — прошептала я.
— Не собирался, — ответил он.
Его губы нашли мои, и всё остальное исчезло — компания, запреты, стены, соседи, прошлое, будущее. Осталось только сейчас. Только мы. Только его руки на моём теле, его дыхание на моей коже, его имя, которое я шептала в темноту.
Он двигался медленно — изучающе, как будто хотел запомнить каждый мой вздох, каждый стон, каждое движение.
— Сумин, — позвал он, когда я уже потеряла счёт времени.
— Что?
— Я люблю тебя.
— Я знаю, — я провела пальцами по его спине, чувствуя, как напряжены мышцы. — Я тоже тебя люблю.
Он поцеловал меня в лоб, в нос, в губы — невесомо, почти нежно, в полной темноте, когда мир за окном спал, а внутри меня просыпалось что-то новое.
— Ты моя, — сказал он.
— Твой, — поправила я.
— Наша, — он улыбнулся, и я почувствовала эту улыбку губами.
Мы лежали потом — уставшие, мокрые от пота, переплетённые, как корни одного дерева. Я чувствовала, как бьётся его сердце — сначала быстро, потом медленнее, потом ровно, в такт моему.
— Теперь ты никуда не денешься, — сказал он.
— Я и не собиралась, — ответила я.
Он притянул меня ближе, и я уткнулась носом в его шею. Пахло им — мятой, потом, чем-то ещё, что я не могла назвать, но что было только нашим.
— Джисон?
— М-м?
— Это был хороший первый раз? — спросила я тихо.
Он замер. Потом отстранился и посмотрел мне в глаза.
— Это был не первый раз, — сказал он. — Это был первый раз, когда я почувствовал, что дома.
— Поэтично, — я усмехнулась.
— Я серьёзно, — он коснулся моей щеки. — Всё, что было до — было просто жизнью. А с тобой началось что-то другое. Что-то, для чего у меня нет слов.
— Тогда не говори, — я закрыла глаза. — Просто будь рядом.
— Я всегда рядом.
Я заснула под звук его дыхания. Впервые за долгое время — без снов, без страхов, без сомнений.
~~~
Я спустилась на завтрак одна — Джисон сказал, что «ему нужно ещё пять минут», что на его языке означало «я просплю ещё полчаса, разбуди меня, если Ара испекла круассаны».
На кухне уже были почти все. Кроме Чана и Соры — они, кажется, тоже задерживались. Кроме Минхо и Ары — их кресло пустовало. Кроме...
— Доброе утро, — сказала я, садясь за стол.
— Доброе, — ответила Дахён, но как-то странно. Слишком быстро. Слишком бодро. Слишком... с улыбкой, которая явно что-то значила.
Я насторожилась.
— Что? — спросила я.
— Ничего, — она отвернулась.
— Дахён, у тебя на лице написано «у меня есть секрет».
— Это не у меня на лице, это у тебя на шее, — выпалила она, а потом прижала ладонь ко рту, поняв, что сказала лишнее.
Я прикрыла ворот толстовки. Поздно. Все уже смотрели.
— Что у неё на шее? — спросил Феликс с набитым ртом.
— Ничего, — сказали мы с Дахён хором.
— Это не ничего, — заметил Хёнджин, не поднимая головы от телефона. — Я вчера слышал.
Я замерла.
— Что ты слышал? — спросила я очень спокойным голосом, хотя внутри всё оборвалось.
Хёнджин поднял голову и посмотрел на меня с выражением «ты правда хочешь это обсуждать при всех?».
— Ничего, — сказал он и снова уткнулся в телефон.
— Хёнджин, — Дахён толкнула его локтем. — Не дразни её.
— Я не дразню, — он пожал плечами. — Я констатирую факт. Стены тонкие. Все всё слышали.
— Все? — мой голос сел.
— Не все, — сказала Соён, которая до этого молча пила кофе. — Я ничего не слышала. У меня беруши.
— У меня наушники, — добавил Сынмин.
— А я сплю как убитый, — сказал Феликс.
— Я слышала, — тихо сказала Хаин. Она сидела на коленях у Чонина (когда это перестало быть новостью?) и смотрела в свою кружку. — Но я быстро заснула обратно.
— Хаин! — я не знала, куда девать глаза.
— Что? — она подняла голову. — Вы были счастливы. Это приятно слышать.
Чонин покраснел. Хаин посмотрела на него и улыбнулась.
— Не то чтобы я знаю, о чём речь, — быстро сказал Чонин. — Я ничего не слышал. Я спал.
— Ты не спал, — спокойно сказала Хаин. — Ты лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок.
Чонин открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Я... медитировал.
— Ты медитировал под звуки из соседней комнаты?
— Я умею отключаться.
— Ты не умеешь.
— Хаин, прекрати.
— Что прекратить? — она невинно захлопала глазами. — Я просто говорю правду.
Я уткнулась лицом в ладони. Земля разверзалась подо мной.
— Ребята, — сказала я в ладони. — Пожалуйста, давайте никогда не обсуждать это.
— Слишком поздно, — сказала Дахён. — Мы уже обсуждаем.
— Дахён!
— Что? Я за вас рада!
— Я тоже рада, — добавила Ара, которая только что вошла на кухню с Минхо. Они выглядели подозрительно довольными. — Очень рада.
— Ты ничего не знаешь, — сказала я.
— Знаю, — Ара села за стол и взяла круассан. — Стены тонкие.
— Все знают про стены! — я чуть не закричала.
— Не кричи, — сказал Минхо, садясь рядом с Арой. — А то соседи услышат.
— Какие соседи? У нас нет соседей!
— У нас есть соседи по комнате, — он кивнул в сторону коридора. — Чан и Сора, например. Они тоже всё слышали.
В этот момент в кухню вошли Чан и Сора. Чан выглядел так, будто не спал всю ночь — но не потому, что не мог уснуть. Сора выглядела... расслабленной. Это было новое слово в её описании.
— Доброе утро, — сказал Чан, садясь за стол.
— Доброе, — ответила Сора.
Они не смотрели друг на друга. Но все видели, как их пальцы переплелись под столом.
— Чан, — сказала я. — Ты... ты слышал?
Чан поднял на меня глаза. В них было сочувствие. И понимание.
— Сумин, — сказал он мягко. — Стены тонкие.
— Я знаю, что стены тонкие! — я закрыла лицо руками.
— Но мы ничего не имеем против, — добавила Сора. — Вы имеете право на личную жизнь.
— Спасибо, — глухо сказала я.
— И мы тоже имеем право, — продолжила Сора, и Чан поперхнулся кофе.
— Сора! — сказал он.
— Что? — она подняла бровь. — Ты сам сказал, что не нужно ничего скрывать.
— Я сказал не при всех!
— А я говорю при всех, — она повернулась к нам. — Мы тоже кое-что слышали. От вас. Так что мы квиты.
— Что вы слышали? — спросил Джисон, входя на кухню.
Он был взлохмачен, заспан, в моей толстовке (да, он украл её снова). И выглядел так, будто не понимал, почему все на него смотрят.
— Твою девушку только что дразнят из-за вчерашней ночи, — сказала Дахён.
Джисон посмотрел на меня. Я посмотрела на него.
— А, — сказал он. — Это.
— Это? — переспросил Феликс. — Что значит «это»?
— Это значит, что стены тонкие, — Джисон сел рядом со мной и взял меня за руку. — И что нам не стыдно.
— Джисон! — я толкнула его локтем.
— Что? — он улыбнулся. — Это правда.
— Ты не можешь говорить такие вещи при всех!
— Почему? — он оглядел кухню. — Они же всё равно всё слышали.
Дахён захихикала. Соён закатила глаза, но беззлобно. Ара покраснела и уткнулась в круассан. Минхо смотрел на Джисона с новым уважением.
— Ты смелый, — сказал он.
— Или глупый, — добавил Чан.
— И то и другое, — согласился Джисон.
Я сползла под стол и спрятала лицо в коленях. Джисон наклонился и прошептал:
— Эй, я люблю тебя.
— Я тебя ненавижу, — ответила я.
— Врёшь.
— Знаю.
Он поцеловал меня в макушку — при всех, не стесняясь. Я вылезла из-под стола, красная как рак, но улыбающаяся.
— Ладно, — сказала я. — Обсуждение закрыто. Никто больше не говорит об этом. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.
— Договорились, — сказал Чан.
— Конечно, — добавила Дахён.
— Никогда, — подтвердил Хёнджин.
Я знала, что они не сдержат слово. Но в этот момент мне было всё равно.
~~~
Мы лежали на его кровати, обнявшись. За стеной — в комнате Чана и Соры — было тихо. Слишком тихо.
— Они не спят, — сказал Джисон.
— Откуда знаешь?
— Слышу дыхание.
— Ты не можешь слышать дыхание сквозь стену.
— Могу. Я тренировался, — он повернул голову. — Слушай.
Я прислушалась. Тишина.
— Ничего не слышу.
— Подожди.
Прошло несколько секунд. А потом — тихий звук. Смех. Сорин смех — редкий, почти неуловимый, но такой настоящий.
— Они счастливы, — сказала я.
— Как и мы, — Джисон поцеловал меня в висок.
— Джисон, а ты не боишься, что завтра нас снова будут дразнить?
— Пусть дразнят, — он пожал плечами. — Мне не стыдно за то, что я люблю тебя.
— Даже когда все всё слышат?
— Даже тогда, — он посмотрел мне в глаза. — Сумин, я готов кричать об этом на каждом углу. Но если ты хочешь тишины — я буду молчать.
— Я не хочу тишины, — я провела пальцами по его груди. — Я просто хочу, чтобы это было нашим. Только нашим.
— Это и так наше, — он накрыл мою руку своей. — Никто не может войти сюда. Никто не может забрать то, что у нас есть.
— Даже компания?
— Даже компания, — он улыбнулся. — У них есть контракты. У нас есть любовь. Любовь сильнее.
Я придвинулась ближе и поцеловала его — медленно, нежно, без спешки.
— Что ты делаешь? — прошептал он между поцелуями.
— Создаю повод для завтрашних сплетен, — ответила я.
Он засмеялся — тихо, чтобы не разбудить соседей, но так искренне, что у меня защемило сердце.
— Я люблю тебя, — сказал он.
— Я тебя люблю, — ответила я.
За стеной снова послышался смех. Сначала один, потом второй. Чан и Сора. Они тоже были счастливы.
В доме пахло любовью. И всем было всё равно, кто что слышит.
~~~
— Доброе утро, — сказала Дахён, когда мы вошли. — Как спалось?
— Отлично, — ответил Джисон, садясь за стол.
— А вам? — Дахён посмотрела на Чана и Сору.
— Тоже отлично, — ответил Чан.
— Все выспались? — спросила Дахён.
— Более чем, — сказал Минхо, и Ара толкнула его локтем.
— Минхо!
— Что? — он улыбнулся. — Стены тонкие.
— Мы знаем, — сказали все хором.
И засмеялись.
А я сидела рядом с Джисоном, чувствуя тепло его ладони на своей, и думала: вот оно. Счастье. Оно не громкое. Оно не идеальное. Оно — в этом доме, в этих людях, в этих стенах из бумаги, которые пропускают звуки любви.
И мне не нужно было ничего другого.
__________________________________________
Приветик :)
Я, как автор, хочу сказать, что впереди ещё много всего, и была бы рада, если бы вы ставили звёзды.
Это действительно вдохновляет на будущее!
Пока, увидимся в следующей главе!
~~~
(3915 слов)