Озвучивание не поддерживается в этом браузере
14
Выругавшись, призвала магию. Залатала той дыру на крыше. Конечно, заклинание кардинально проблему не решало, но как временная мера сгодилось вполне. Я же принесла ведро, тряпку и начала убирать воду, а потом сама не заметила, как перешла к полноценной уборке: протерла пыль, разложила вещи, расставила на полке по порядку склянки с зельями, помыла окно, отметив, что то не мешало бы законопатить… Когда выносила ведро с грязной водой, то в коридоре столкнулась с Гуком.
– Помочь донести? – спросил он и тут же, не дожидаясь ответа, схватился за дужку.
– Не стоит, – отозвалась я и попыталась отнять свою ношу, но куда там…
Так что к черному ходу мы направились уже вместе. И, чтобы как-то разбавить тишину, я пояснила:
– С крыши натекло, вот я и подтерла…
– Если у тебя в комнате мокро, можешь занять мою, – тут же предложил пепельный. Я же заверила, что в моей спальне все сухо, светло, тепло и вообще просто замечательно. Впрочем, когда мы с пепельным вышли на улицу, оказалось, что и там отчасти так же. В смысле светло.
Правда, до тепла и сухости было еще далеко. Ветер рвал тучи в клочья и пронизывал холодом до костей, а под ногами хлюпало. Но главное, с неба больше уже ничего не лилось, а это значило, что моему единственному постояльцу можно было смело указать на дверь. Что я и сделала.
Мужичок такой подлости от судьбы (все же думал: дождь затянется до утра) и ведьмы (гость наивно полагался на мое мягкосердечие) не ожидал и рассчитывал: его оставят в таверне до утра. Но нет.
Так что уже бывший постоялец отправился в сторону города, попеременно оглядываясь, но милосердия так и не дождался. А я же решила, что, раз так хорошо справилась с одним делом, нужно ловить удачу и приниматься сразу за второе – поменять повязки у муженька.
Вот только едва я размотала бинты, как выяснилось, что больше надобности в них нет: раны отлично зарубцевались, отек спал, да и вообще заживление шло полным ходом, без намека на нагноение.
Я, смотав повязки, отправилась во двор. И только здесь вспомнила… ну как вспомнила – увидела, что предыдущие бинты так и не сняла. Сейчас они по новой вымокли под дождем.
Плюнула, залила водой грязные повязки и решила дождаться, когда же высохнут чистые полосы ткани, что еще висели на веревках. Только потом уже начну стирать. С такими мыслями и вернулась в таверну, где уже поджидали двое: лисичка и тесто. И если на первую я могла цыкнуть и придавить ее энтузиазм мрачным взглядом, то с опарой, увы, этот трюк бы не сработал. Так что пришлось браться за пироги. Те вышли пышными, румяными, с тушеной капустой и яйцом, с яблоками и рыбные. Только попробовать мы смогли лишь по кусочку: все остальное влезло в Чонгука. И если собственному здоровому телу муженек был рад, то здоровому аппетиту – не очень. Пришлось его огорчить, что одно без другого пока немыслимо, а довеском к этому дуэту идет еще и сонливость.
Последняя, кстати, и вынудила пепельного покинуть кухню и отправиться к себе.
– Ну силен… – тихо протянула Розэ, когда муж ушел.
– Не сомневаюсь. Чонгук и дракона завалить может, – согласилась я с лисичкой, припомнив: он один выжил из двух сотен лучших воинов империи, что оказались в лазарете.
– И съесть, – не удержавшись, фыркнула Розэ, дав тем понять, что она имела в виду поразительные поглотительные способности пепельного.
А затем, поняв, что и кому сказала, хотела было по вечной своей привычке удрать, но я и не дала. Заставила служаночку взяться за мытье посуды. Сама же отправилась отдыхать, потому как этот долгий день меня вымотал.
Едва умылась и легла на постель, как сразу же очутилась в следующем дне. И начался он для меня со странного шебуршения над головой.
«Демонова мышь, – пришла первая мысль. – Эти грызуны совсем обнаглели и страх потеряли!»
Хотя… в последние дни я не слышала, чтобы где-то скреблась погрызуха. Как только в трактире появилась лисичка, пискухи будто исчезли. И вот сегодня появилась одна. Причем, судя по всему, очень большая и наглая. Может, даже крыса.
Первым желанием было сотворить пульсар и прибить нахалку. Но я пожалела потолок: вчера только на него накладывала заклинание от протечки. Обидно бы было за свои труды и за доски с черепицей. Чинить ведь придется!
Так что я, накинув халат и надев тапки, полезла на чердак. Вот только когда моя голова чуть приподнялась над досками, а в руке вспыхнуло светящее заклинание, то я увидела, что никаких погрызух здесь нет. А есть неровно танцевавший на досках лучик света, словно кто-то был на крыше и ворошил черепицу.
Галки, что ли? Или какая вредная и шустрая ворона решила что-то порыться или утащить, а заодно продолбить дыру? Но изнутри этого было не увидеть.
Так что я спустилась с чердака, переоделась в платье, натянула чулки, башмаки и отправилась на улицу, во двор. Уже хотела было свистнуть, призывая метлу, как увидела эту паразитку. Под Чонгуком!
Паладин, оседлав мою летунью, поднялся на крышу и внаглую чинил ту! Не знаю, чему я больше возмутилась. Измене верной спутницы? Тому, что больной, похоже, не только на тело, но и на голову, не спрашивая моего разрешения и рискуя свернуть шею, начал хозяйничать без моего ведома? Или тому, что эти двое смогли меж собой договориться?!
Ведь метелка даже папу на себя не пускала. И маме в руки не давалась, а тут…
Паразиты! Оба! Хоть и не грызуны. Вот спустятся – и я задам… И летунье, и мужу. Словно услышав мои мысли, пепельный обернулся и помахал мне рукой. Это было уже слишком! Тоже показала ему один жест. Кулаком. Чонгук даже не убоялся, а продолжил чинить крышу.
Лучше бы это была мышь. Ее хотя бы прибить было проще. А муж… а этот, с его военной выучкой, наверняка увернется, если засвечу в него пульсаром!
Раздосадованная, отправилась на кухню и начала готовить завтрак. Когда рагу уже почти дошло до готовности, а я – до точки кипения, явился муженек.
– Я все сделал. Течь больше не будет, – заявил Чонгук.
Зря он это сказал женщине с ухватом в руке. Нет, не так. Разгневанной ведьме, вооруженной орудием ближнего боя!
– А если бы ты упал?! – прошипела я. – Мне по новой тебя собирать?
– Но ведь не упал же, – без тени раскаяния отозвался супруг. И тем довел.
В него полетели ухват, потом миска, затем пульсар. Опытным путем я узнала три вещи. Во-первых, уклоняется мой супруг и вправду мастерски. Во-вторых, скандал отлично успокаивает женские нервы. В-третьих, мстить надо бдительно, иначе не заметишь, как тебя обезвредят объятьями.
Последнее со мной и случилось. Гук обнял так, что мои руки оказались прижаты к телу. К его телу. А этот нахал, глядя мне прямо в глаза, заявил:
– Я все еще жду благодарности… – Прокляну, – прошипела я змеей.
– Угу, – согласился супруг.
– Убью, – процедила я, чувствуя, как злость уходит.
– Буду ждать, – заверил пепельный.
– Укушу, – пообещала этому ненормальному, у которого не иначе как имелась парочка запасных жизней.
– Не сомневаюсь, моя драгоценная кобра. Но сначала я жду от тебя банального «спасибо»… За починку крыши.
Я, поняв, что сопротивление пока бесполезно, попыталась унять злость и сквозь зубы процедила:
– Сколько мисок благодарности ты хочешь?
– Вообще-то я предпочел бы иную благодарность, – усмехнулся Чонгук и добавил: – Выраженную в поцелуях.
Как меня после этих слов не разорвало на тысячу маленьких искорок – ума не приложу. Наверное, Чонгук все-таки крепко держал, так что ни вырваться, ни разлететься на осколки, как взрывное проклятие.
Я замерла. Пепельный ждал. Молчание затягивалось.
– Не отступишься? – с вызовом спросила я.
– Не дождешься, моя ведьма, – отозвался этот бесстрашный на всю голову паладин. Я вдохнула. Выдохнула. Снова вдохнула. И наконец смирилась: не отстанет. Что ж, сам напросился.
Привстав на цыпочки, резко приподнялась и клюнула своими губами в мужские. И тут же опустилась на пятки.
– По-моему, это был не поцелуй, а твои губы просто соскользнули, как палец или взгляд, – протянул невыносимый пепельный и потребовал: – Попробуй еще раз.
Что? Да он издевается!
Вторая попытка получилась куда быстрее первой: сказался опыт.
– И снова ты промазала. Похоже, Лиса, ты просто не очень меткая. Но ничего. Я научу тебя целиться… – выдохнул мой муж и накрыл мои губы своими. Правда, этот поцелуй получился не столь долгим, глубоким и страстным, как вчерашний, на крыльце. Скорее он напоминал касание весеннего ветра. Свежее. Нежное. Мимолетное. Всего несколько ударов сердца – и Гук сам отстранился, словно в насмешку, без слов говоря: «Вот, вот так правильно, дорогая женушка».
А у меня горели губы от его поцелуя с привкусом шалфея так, что хотелось к ним прикоснуться.
– Но и рагу попробовать тоже не против… – разбив вдребезги не успевшую толком возникнуть неловкость, заявил пепельный.
Подхватив со стола полотенце, он обхватил тем сразу весь чугунок, томившийся на плите, и поставил его на стол. А потом взял ложку и запустил ту в рагу.
– М-м-м, вкуснотища! – протянул Гук.
Я же на это заявление фыркнула и гордо вышла из кухни. Хотя, по правде говоря, скорее сбежала. То ли от муженька, то ли от своих чувств к нему.
Вот только если я переживала по поводу душевных терзаний, то супруг вел себя невозмутимо, точно каменный дракон. После починки крыши занялся лестницей, что вела на второй этаж.
Нашел где-то столярные инструменты и принялся чинить ступени, что уже успели надоесть мне своим скрипом. Возился муженек до самого вечера, прерываясь лишь на перекусы. А я для тех лишь и успевала готовить. А в перерывах сняла просохшие бинты, перестирала грязные, отчитала метелку, после чего та летала за мной, пытаясь извиниться…
И вот, когда начало смеркаться, на пороге таверны возник бывший постоялец. И на этот раз не один.
– Я это, решил у вас, милостивая ведьма, еще седмицу остаться пожить. А мой друг, с которым мы вместе у кожевенника работаем, как узнал, так со мной напросился: его жена уже запилила всего. Отдохнуть хочет, – выдал старый новый постоялец и, видя, как я хмурюсь, поспешно добавил: – У нас и деньги за постой есть! Все честь по чести. И обещаемся не пить, не буянить – ни-ни! Мы с утреца, значит, будем в город уходить, а вечером возвращаться… – заявил мужичонка, словно мы уже обо всем с ним договорились, и протянул мне горсть монет.
Впрочем, те я не торопилась брать. Возникла неловкая пауза, у которой были все шансы вырасти до полноценной тишины. Выходом из той лично для меня бы стала входная дверь в собственный трактир, которую я захлопнула бы за своей спиной с большим удовольствием.
Кажется, второй мужичок догадался об этом, потому как, оттеснив своего друга, вступил в переговоры:
– Вы уж нас простите, госпожа ведьма, что мы так нахрапом. Да просто Юнги со своей женой все никак не помирится. А у меня сегодня с утра теща приехала. Переждать бы где… Не седмицу, а хотя бы день-два. А то я ее… Побаиваюсь.
– Да ее кто угодно испугается! – поддержал друга коротыш и, словно готовясь совершить подвиг, добавил: – Вы можете меня не пускать, я-то со своей заразой слажу, если совсем прижмет. А вот над Джин сжальтесь. У него теща дракона на скаку может остановить и шею тому узлом завязать, чтобы избы больше не палил. А уж как она сковородкой приласкать может – об этом весь Вудленд знает.
После этих слов я призадумалась, вспомнив, как Юнги оказался у меня на постое первый раз, вывихнув ногу. А у его долговязого приятеля, похоже, были все шансы оказаться у меня уже с травмой головы или ребер – это в зависимости от того, с какой стороны его теща приголубит… Возиться с лечением травм, полученных от тяжелых тупых предметов и просто от тупости, не хотелось, поэтому я, вздохнув, утешила себя тем, что деньги лишними не бывают.
Начавший накрапывать дождик, словно вторя моим мыслям, начал размывать следы мужиков, оставленные ими в дорожной грязи.
– Ладно, но только на два дня, – сурово предупредила я. – И деньги вперед. В полуторном размере.
Мужики дрогнули, но устояли. И после оплаты долговязый спросил:
– А ужин-то будет?
– Будет, – чувствуя себя уже не ведьмой, а хозяйкой трактира, и только, отозвалась я и кивком указала новому и старому новому постояльцам, чтобы заходили.
Мужики не заставили себя ждать и уселись за один из столов в зале. Тут же появилась и Розэ, вынюхивая, когда можно поесть.
Я решила, что смысла нет кормить рыжую отдельно на кухне, и ей принесла супа из индюка в зал. Шустрая лисичка тут же оказалась за столом рядом с коротышкой Юнги и долговязым Джин.
По залу поплыл запах наваристого бульона, на который, словно влекомый заклинанием, пришел и Чонгук. Голодный, как всегда. Не чинясь, он тоже сел рядом с помощниками кожевника.
Комментарии