Озвучивание не поддерживается в этом браузере
16
Платье сползало, подол путался, но мне на это было плевать. Когда вылетела в зал, в руке уже был готов вспыхнуть пульсар. Каких-то несколько мгновений, и он… Но у меня не оказалось ни единого мига.
Головорез из банды, что ворвалась в трактир, опередил – метнул клинок в нас с пепельным. Времени, чтобы уклониться, не было. Только дернуться вбок, что я и сделала. Вот только Чонгук, в отличие от меня, даже не попытался увернуться. Вместо этого он каким-то невероятным рывком вскинул меч и отбил лезвием летевшую сталь. А я ударилась плечом о косяк и тут же услышала злой рык мужа:
– За спину! Быстро!
Это был такой знакомый мне тон. Точно так же рявкал на меня отец в моменты опасности, хватая за шкирку и закидывая позади себя. Не знаю, то ли эти воспоминания, то ли уверенность в пепельном заставили подчиниться. И даже своенравная ведьмина суть на это и не подумала возражать.
Но прежде чем оказаться в самом защищенном из мест в этом мире – за спиной Чонгука, я успела заметить, что ворвавшихся было шестеро. Не знаю, были ли они теми самыми татями, о которых на днях судачили торговки на рынке, или это пришли враги моего отца мстить – какая разница? Намерения-то у них одни – убийственные.
– Дернешься, сивый, – девчонке не жить! – прогремел на всю таверну голос татя.
Пепельный замер, не желая навредить Розэ. А вот о том, чтобы ведьма не шевелилась, речи не было, так что я с чистой совестью и темными намерениями сотворила проклятие и…
– Говори, где схорон… – продолжил гад, приставивший к горлу оборотницы нож.
В это время я на долю мига выглянула из-за спины Чонгука, чтобы швырнуть в говоруна чернословие. Головорез, увидевший меня, отвлекся и… Чонгук, не подозревавший о моей инициативе, метнул меч в того же самого гада, в которого полетело мое заклинание!
Чары достигли гада чуть раньше, и он остолбенел, не успев навредить Розэ. А потом бандита и вовсе прошило клинком.
– Беги! – рявкнула я рыжей.
Но та и без подсказки поняла, что делать. Резко дернулась, вырвавшись из захвата уже мертвого тела. Благо сил у оборотницы было куда больше, чем у простой девушки. – Лови! – заорал один из татей, не уточнив кого: то ли нас с Чонгуком, ринувшихся под прикрытие стола, который паладин опрокинул так, чтобы доски превратились в щит, то ли Розэ.
А рыжая, видя, что на нее прет бородатая рожа, растопырив руки, приложила все силы, буквально выпрыгнула из штанов, вернее, из юбки и удрала, перекинувшись рыжей лисой. Только одежда на полу от нее и осталась.
– Оборотень! – заорал кто-то из нападавших.
Под этот крик Розэ прошмыгнула меж мужских ног и арбалетным болтом вылетела в выбитую входную дверь. А мы с пепельным и пять наших проблем остались.
– Уф, сбежала, – облегченно выдохнула я, увидев мелькнувший рыжий хвост в дверном проеме.
– Ты знала, – не спрашивая – утверждая, произнес муженек. Кого – пояснять он не стал. Я и так прекрасно поняла, что речь о Розэ.
– Конечно, – отозвалась я как о само собой разумеющемся.
– Та-а-ак, – выдохнул до предела злой пепельный. – Потом поговорим. А сейчас давай действовать сообща.
«Чтобы не убивать снова дважды кого-то», – супруг не сказал, но домыслить труда не составило. С говоруном и правда вышло как-то… нерационально.
Так что я кивнула, соглашаясь с предложением. И в этот же момент в столешницу, стоявшую на полу и превратившуюся для нас в укрытие, врезался еще один метательный кинжал. Да так, что его острие прошило дерево насквозь, высунувшись на пару дюймов с моей стороны.
Да, мебель здесь ни к демону. Одна рухлядь! Как с такой держать оборону? Только атаковать первыми!
Вторя моим мыслям, Чонгук произнес:
– Тогда я беру на себя тех четверых у входа, а ты – того меткого, который в тебя метнул кинжал. Справишься?
Я фыркнула. Еще бы. Тем более это уже будет не просто защита, а месть! И в последней я, дочь своих родителей, толк знала.
Вот только если у меня для нападения была магия, то у Чонгука, метнувшего меч, руки были пусты. Но муженька это не остановило. Одним прыжком он перемахнул через опрокинутый стол, по пути выдернув из того клинок, упал на пол, судя по звукам, перекатившись по доскам.
А затем запела сталь.
Я не выдержала этой музыки. Да и засиживаться в укрытии было некогда. Так что, создав атакующий аркан, я высунулась из-за столешницы и, метнувшись в сторону, чтобы сбить прицел у метателя, сама швырнула в него заклинание.
Тьма рванула к своей жертве, обвив ее, точно змея. Впилась в горло, сдавила грудь так, что наверняка затрещали ребра.
Все, этот ликвидирован. Осталось четверо… Ан нет, уже трое. Потому как Гук одного из своего квартета уже отправил на покой. Вечный или нет – разберусь позже. Сейчас нужно помочь мужу…
Вот только как это сделать?
Паладин двигался с невероятной скоростью, ныряя под рубящие удары мечей, которые оказались в узком пространстве не столь удобны, как два кинжала. И если первый из них Чонгук достал из столешницы, то второй, похоже, был тем самым, что предназначался мне, едва я появилась в зале.
Пепельный держал клинки в ладонях – и как держал! Свободно, почти небрежно, не сжимая рукоять до побелевших костяшек. Так вольно с оружием мог обращаться только многоопытный воин.
Вот только противников у пепельного было многовато. Пепельному приходилось уворачиваться разом от всех. Так что я, как ни старалась, не могла прицелиться. Вот первый бандит, заорав, бросился на паладина, подняв меч над головой на манер дубины. Острие просвистело над светлой макушкой. Гук уклонился, нырнув под руку татя, и в ответ нанес удар одним из кинжалов в бок, под ребра.
Бандит, привыкший купать в чужой крови свой меч, как подкошенный рухнул на пол, не успев даже понять, что произошло. Второй попытался напасть сзади, надеясь застать Гука врасплох. Но тот уже предчувствовал его движение. Он резко развернулся с такой скоростью, что я успела лишь увидеть разрезавшее воздух, точно молния, лезвие, которое закончило свой путь в груди головореза. Вот только вынуть кинжал Чонгук уже не успел. И оставил его, приняв на второй клинок удар ятагана.
Сталь высекла искры. Пепельный и бандит замерли на миг. Наконец-то!
С моих пальцев сорвалось проклятие, чтобы точнехонько вписаться в косматую голову. Преступник качнулся и упал, гулко поприветствовав пол затылком.
Только тут я осознала, что весь бой не длился больше двух дюжин ударов сердца. Время, которое замедлилось, вновь сорвалось спущенной с тетивы стрелой.
– Спасибо! – выдохнул Чонгук и, переступив через тело одного из своих противников, сделал шаг ко мне.
И тут в проеме входной двери появился еще один тать. С арбалетом.
«Один всегда на стреме», – успела промелькнуть мысль. А в следующий миг бандит увидел меня, вскинул арбалет и…
Что-то толкнуло меня вбок, я повалилась, придавленная телом. Мысль о том, что пепельный закрыл меня, пожертвовав собой, ударила под дых, выбив весь воздух. Нет! Только не это. Отчаяние затопило. Я испугалась, как это может сделать только ведьма: тьма внутри взметнулась волной. Поток неконтролируемой сырой силы ринулся к входу. Раздался хруст, и… все стихло.
Я даже не успела осознать, что произошло. Замерла в страхе, боясь пошевелиться и… убедиться, что Гук и вправду мертв.
И, только услышав рваный вдох мужа, почувствовала: напряжение, успевшее выжечь напрочь, кажется, все нервы, медленно отступает.
– Ты в порядке? – раздался хриплый голос пепельного.
– Циклическом или случайном? – отозвалась я и ощутила, как сильное тяжелое тело, что накрыло меня собой, вздрогнуло.
Чонгук усмехнулся:
– Если ты способна вспомнить высшую арифметику, значит, точно жива… – И вредна, – добавила я. – Как и полагается ведьме.
А после постаралась показать насколько, завозившись под пепельным, пытаясь выбраться и ткнув его локтем, коленом, носом…
Впрочем, и Чонгук решил не разлеживаться на полу, когда есть куда более приятные места. Да и проверить, не будет ли еще каких сюрпризов, стоило. Так что поднялись мы быстро. Вот только когда муженек повернулся ко мне спиной… – Гук, как ты себя чувствуешь? – вкрадчиво поинтересовалась я.
А все оттого, что из плеча супруга торчал арбалетный болт.
– Терпимо. Не стоит переживать…
– Угу. Типичный ответ настоящего мужчины, – не удержалась я от едкого комментария. – Ты это к чему? – не понял супруг, меж тем начавший обход поверженных противников, прикладывая палец к яремной вене, чтобы проверить пульс.
– К тому… Мой отец тоже говорит маме, что все нормально, пока меч, торчащий между лопаток, не начинает мешать ему спать…
Больше не произнося ни слова, я просто подошла к мужу и решительно схватилась за болт. Правда, без магии выдрать его не получилось. А как только наконечник вышел из тела, я тут же наложила кровоостанавливающее заклинание. А поверх него – еще и от ядов. Мало ли…
А затем пришла очередь бинтов. Ими и рану супруга завязала, и связала четверых выживших бандитов. Правда, я предложила отправить их следом за троицей: проткнутым насквозь мечом, размазанным по косяку тьмой арбалетчиком и тем типом, в груди которого остался торчать кинжал Чонгука. И тихо прикопать в углу двора… Но, увы, муженек заявил, что прикончить, в смысле казнить душегубов должны прилюдно, по закону.
– Ну да, должны же быть у горожан хоть какие-то развлечения, кроме проповедей, – фыркнула я, затягивая очередной узел.
И тут увидела через проем, дверь в который вынесли, как в сторону таверны идут постояльцы. Причем, судя по всему, по дороге из города они еще и размножились! Я, бросив повязки, вышла на крыльцо. Ну точно! Четверо!
– Мы того, на ночевку пришли, – возвестил долговязый.
Глядя на этот квартет, я дернула глазом.
– Это как понимать? – холодно поинтересовалась я.
Нет, если бандиты меня не прикончили, то горожанки вполне могли… А что, поднимут из ревности ведьму на вилы. Ведь у людей на благодарность память короткая, зато руки до мести всегда длинные. Решат, что я их мужей из дома увожу, охмуряю, привораживаю, зельями опаиваю, а деньги они мне добровольно несут.
– Госпожа ведьма, – между тем продолжил каланча. – Пустите…
– Нет, – рявкнула я. – Никаких ночевать! Помогать будете! Вести пойманных головорезов к стражникам.
От такой перспективы мужички струхнули, но деваться им было некуда. И здесь выяснилось, что двое новых постояльцев не помощники. Им самим требовалось лечение: жеребец взбеленился и понес, да так, что сразу двоих покалечил. Вот эти болезные и пришли сюда… Так что одному пришлось ребра заживлять, второму Чонгук уже без всякой ведьмовской силы руку вправил.
А затем мы двинулись сдавать татей страже. Малек и Прат, белые от страха, тащили на себе покойников. Четверка живых головорезов шагала сама: все же по настоятельной просьбе мужа наложила на этих гадов чары, чтобы по пути не сдохли. А за решеткой пусть стража за них отвечает.
Седьмой же тать так и остался на пороге таверны – размазанный там тонким слоем сажи. Едва мы зашли в управу, как выяснилось, что там и без нас если не паника, то очень деловая суета.
– Сегодня дознаватель из самой столицы приехал, – пояснил мне латник и собрался было удрать, как Чонгук его озадачил четырьмя пойманными преступниками. Поначалу бравый вояка хотел было отмахнуться от такого дара, но пепельный умел убеждать. Так что мы таки сдали грабителей, а у стражи – нервы.
И только после того, как мы вышли из участка (постояльцы смылись чуть раньше, заверив, что и дома отлично переночуют), муженек сквозь стиснутые зубы процедил:
– А вот теперь поговорим.
И как он при этом был зол… Загляденье! Я поняла, что это мой шанс, и невинно уточнила:
– О чем?
– О том, что, когда муж тебе говорит: нужно остаться здесь – ты берешь и остаешься! – рявкнул Чонгук.
– Да, ты говорил, кажется, что-то такое, когда выбежал из комнаты, но я толком не расслышала… – произнесла я, чем взбесила пепельного еще больше.
Да, Лиса, вот так… Сейчас доведем мужа до кондиции, потом и до таверны, а там… Не хотел соблазняться по-хорошему, будет по-ведьминому! Главное, чтобы гнев Чонгук не выплеснул раньше времени и донес, не расплескав.
Так что я то хмыкала на мужские реплики, то многозначительно молчала, то вроде бы соглашалась и вновь… бесила!
– Так тяжело было остаться?! – между тем негодовал муженек.
Да-да-да… Так и послушалась!
– Я ведьма, – напомнила супругу об очевидном.
– А еще ты моя жена! – рявкнул Гук. – И должна слушаться…
– Я ничего никому не должна…
– Лиса, ты сейчас договоришься, – почти проревел пепельный.
Ну вот почему так: нормальным девушкам обещают луну и звезды, а мне – что я договорюсь…
– И что же ты тогда сделаешь? – уточнила, насмешливо приподняв бровь. – Накажешь? – Ну все, ты сама напросилась… – выдохнул доведенный до белого каления светлый, и… меня подхватили, перекинули через плечо и не понесли – помчали до таверны. И даже раны одному паладину оказались не помехой.
А я… я была довольна. Довела! Наконец-то!!!
Комментарии