Озвучивание не поддерживается в этом браузере
12
Со светлой улицы мы попали в полумрак, отчего глаза в первый миг ничего не увидели. Но, привыкнув к тусклому свету, я смогла разглядеть и невысокий потолок с деревянными балками, и чадящие светильники, и крысу, что при нашем появлении возмущенно пискнула и, не торопясь, волоча по полу хвост, вперевалочку двинулась к своей норе в углу через весь зал. К слову, тот был небольшим. В моей таверне и то попросторнее будет.
С другой стороны холла была дверь. А рядом с ней слева спал, опершись на копье, стражник, при этом выдавая заливистые рулады. Да такие, что способны посрамить дракона. Я глянула на мужика и подумала, что он чем-то напоминал пиво: судя по сомнительному виду охранника, он оставил в юности темное прошлое, впереди, на службе у градоначальника, его ждало светлое пенно-пенсионное будущее, а пока же он пребывал (и активно пробовал, судя по брюшку, свисавшему из-под кольчуги) в нефильтрованном настоящем.
Справа от двери стоял стол, за которым сидел юноша.
Несмотря на свой возраст, парень уже обзавелся всем, что отличало уважаемого писаря от обычного простолюдина: видавшими немало пятен нарукавниками, очками, которые съехали на самый кончик длинного острого носа, сгорбленной спиной и испачканными в чернилах пальцами. Подозреваю, отмыть эти темные пятна можно было только самым ядреным щелоком, и то только вместе с кожей.
Парень усердно что-то строчил. Кончик его пера подрагивал. Подойдя к писарю, я увидела, как тот шустро выводил на бумаге литеры, не обращая внимания на такие досадные мелочи, как кляксы, которые порой закрывали половину слова.
– Бургомистр сегодня не принимает, – не отрывая взгляда от бумаги, произнес парень и добавил: – Приходите через две седмицы. Если у вас прошение, кладите справа, – он пальцем левой руки указал на один угол стола, – если жалоба, то слева, – с этими словами перст с обгрызенным ногтем ткнул в другую сторону.
– А если у меня развод? – вкрадчиво поинтересовалась я.
– На деньги? – уточнил писарь и добавил: – Если обокрали вас – то это жалоба. Если вы – то заполните налоговый лист и кладите деньги в шкатулку, – произнес писарь и, не отрываясь, кивнул перед собой, туда, где стоял небольшой ларец, под которым лежала одна засаленная бумажонка. Видимо, то самое мздоимное уведомление.
– Нет, не на деньги, а с мужем.
– Хр-р-рп-ш-ш, – вмешался в наш разговор особо раскатистый храп стражника, который во сне поудобнее обнял свое копье.
Да уж… мимо такого охранничка можно всю ратушу вынести вместе со стенами – он и не заметит.
– Тогда вам в храм, – невозмутимо отозвался писчий, проигнорировав своего напарника.
– Оттуда нас послали к демонам и к вам! – отозвалась я, и лишь тут писарь поднял взгляд от бумаг и неверяще замер.
Потом икнул. Моргнул одним глазом. И, наконец вспомнив, как дышать, таращась на меня и только на меня, уважительно произнес: – Это вы?!
– Мы. Супруги Чон, – заверила писца, сделав вид, что не заметила обращения к себе. – И пришли к бургомистру. Доложи.
Парень только тут повернул голову, узрел хмурого паладина, тут же сорвался с места и ринулся в дверь, рядом с которой сидел.
Мы с Чонгуком проводили его взглядами, а затем, не сговариваясь, последовали за писарем и своими ножками, пройдя мимо так и не проснувшегося стражника. Правда же, ну зачем сначала нам стоять ждать у стола, потом бургомистру сидеть нас ждать в кабинете, когда можно сразу…
Так что мы миновали темный – всего пара тусклых светильников – коридор и остановились у единственной приоткрытой двери. Едва из той донеслось: «Досточтимый господин Порвираль, к вам тут ведьма пришла», – как, собственно, я и явилась.
Пепельный вновь проявил галантность, пропустив вперед, так что градоначальник имел счастье в первые мгновения лицезреть лишь меня.
– А приползла-таки змеюка налог платить! Поняла, что без моего покровительства тебя в Вудленде на вилы-то поднимут! – ударив в ладоши, радостно возвестил тот, кого я когда-то посадила в лужу. И в вопросе налогов, и просто в грязь у крыльца трактира. Но ликовал жадный мэр недолго. Буквально через мгновение порог кабинета переступил Чонгук. Как только он это сделал, мне показалось, что разом потолок стал ниже, стены – ближе, а пространство – меньше. Все его занимал сейчас мой муж, вытеснив собою даже воздух.
Градоначальник удивленно посмотрел на пепельного, затем перевел взгляд на меня, снова на пепельного и «сообразил»:
– А это что, ты с собой охрану, неужто, притащила? Испугалась меня, сэра Порвираля, или ума наконец прибавилось? – выдохнул он и сам же захохотал над своей сомнительной шуткой. Да так, что жабо, на котором отчетливо отпечаталось пятно соуса, и заплывшие щеки в унисон затряслись.
– Вообще-то мы здесь затем, чтобы потребовать от вас развода, – взял слово мой супруг.
– Потребовать? От меня?! – возмущенно выдохнул бургомистр и недоуменно вытаращился на нас, как дракон на девицу, которая пришла к нему в пещеру требовать ее похищения из замка.
Стало очевидно: договориться будет проблематично. Слишком сильно Порвираль обиделся на ведьму, которую не удалось обложить ни налогами, ни матюгами. Впрочем, было одно заклинание от дурных мыслей, которое точно подействовало бы на этого мздоимца, – деньги. Они не то что заставляли забыть обиды, но и порой поднимали со смертельного одра самых жадных.
Чонгук, не зная всей подоплеки наших с Порвиралем отношений, не иначе как решил, что имеет дело с тугодумом. Стиснув зубы, поднял руку, отодвинул манжету рукава, обнажив запястье, и показал брачную татуировку.
– Разорвать брачные узы, – пояснил пепельный, чтобы до градоначальника точно дошло, что от него хотят.
– Что ты хочешь, чтоб я для этой мерзавки что-то сделал? – спросил Порвираль, тем самым дав понять, что все разъяснения пепельного пошли прахом. Градоначальник уяснил лишь одно: раз от него что-то хотят, значит, у него есть власть. И над ситуацией, и над ведьмой. В смысле, надо мной. Это-то местечковое господство и ударило в голову бургомистру. Он окончательно охамел и удовлетворенно произнес: – Да даже если эта бздыга на коленях будет меня умолять, я для нее разве что костер организ…
– А ну, повтори, как ты назвал мою жену? – прорычал пепельный, перебив бургомистра.
Повисла пауза, и не просто повисла, а начала затягиваться удавкой на одной толстой шее, когда Чонгук шагнул к столу так, что я оказалась за широкой мужской спиной. С одной стороны, это оказалось даже приятно. С другой – неудобно. Попробуй прицелься как следует из-за такой преграды! А я только-только пульсар создала. И, вытянув шею, выглянула из-за плеча супруга.
Порвираль тут же вскочил из-за стола, отступил к стене так, что вжался в каменную кладку спиной, и истошно заорал:
– Стража-а-а-а!!!
Но та спала, как совесть, подкупленная мешком золота.
Короткий хлесткий удар пепельного, успевшего в мгновение ока обогнуть стол и оказаться рядом с Порвиралем, оборвал истошный вопль градоначальника.
– Неверный ответ. Правильный – досточтимая леди Чон, – невозмутимо произнес пепельный. – Запомни, милейший. Так и только так следует обращаться к моей жене.
Ты понял?
Бургомистр, получивший плюху, закивал, а затем сполз по стеночке и заскулил.
А Чонгук же вернулся ко мне и произнес:
– Пойдем, дорогая. Здесь у нас все равно ничего бы не получилось…
И галантно предложил мне свой локоть для опоры. А я… растерялась. Нет, куда положить ладонь, чтобы завершить композицию из двух рук, я прекрасно знала. А вот как благодарить за заступничество… такое было впервые. С малых лет я привыкла сама отстаивать свое добр… в смысле злое имя. И мстила от души. Но чтобы за меня кто-то вступился… И мало того, настоящий лорд!
Скосила взгляд на Чонгука. Тот был невозмутим.
Тут-то в коридоре наконец раздались топот и бряцанье металла. Не иначе как охранник проснулся. И, судя по звукам, едва очнувшись от дремы, он поспешил не к начальству, а за подкреплением. Так что к кабинету сейчас мчались двое или трое…
– Черный ход? – едва слышно предложил писарь и, метнув взгляд на побитого Порвираля, добавил одними губами: – Всегда мечтал это сделать.
– Если ведьма выходит через черный ход, ей больше никогда не войти через парадный, – отозвалась я, призывая тьму.
Но атакующих заклинаний не понадобилось. Хватило лишь грозного взгляда Чонгука – и трио стражников, что не сильно-то и спешило на зов, выстроилось вдоль стеночки коридора, точно почетный караул.
Мимо него я прошла с гордо поднятой головой. А вот когда мы с пепельным оказались на улице, вдруг заметила, что мой муженек старательно прятал улыбку.
Как я в храме, когда патер внял моему жесту ребром ладони по своей шее и правильно ответил на вопрос пепельного о разводе. Это что же получается? Неужели Чонгук…
– Что? – поймав на себе мой задумчивый взгляд, спросил муженек.
– Ничего, – отозвалась я и повернула голову в другую сторону, чтобы паладин не заподозрил, о чем я думаю.
А размышляла я о произошедшем только что в кабинете бургомистра. И по всему выходило, что рядом со мной шел не паладин, а матерый интриган! Который ловко обернул ситуацию в свою пользу: и за честь жены вступился, и… сделал так, что бургомистр, с которым можно было договориться если не полюбовно, то за деньги, теперь нас точно не разведет!
Но зачем? Чонгук же сам хотел побыстрее разорвать брачные клятвы…
Супруг же, не подозревая о моих догадках, взял уверенный курс в сторону рынка. О том, куда мы направляемся, я догадалась по все возраставшему шуму, столь свойственному базарной толчее, и специфическому аромату. Запахи мяса, рыбы, свежего хлеба – все это перемешалось в какофонию ароматов. Уже по ним можно было смело дойти до торговых рядов даже с закрытыми глазами. А уж с открытыми – и подавно.
Так что спустя совсем немного времени мы с пепельным оказались в шумной людской толпе.
– Раз уж мы выбрались в город, стоит купить продуктов. Зайчатина, конечно, была вкусной, но я предпочел бы что-то еще, – произнес супруг и повел меня к рядам с овощами.
Там он умудрился раздобыть огромную корзину, лишь улыбнувшись уже немолодой, но озорной тетушке. Та хоть и косила опасливый взгляд на ведьму и сворачивала в левой руке кукиш, но правой активно указывала на разложенный на прилавке товар, а потом с упорством складывала его в корзину.
Так, на дне плетенки оказались морковка, лук, початки кукурузы, капуста. Глядя на это, я прикидывала, хватит ли денег, чтобы расплатиться. Вот только я не успела засунуть руку в сумку, чтобы достать монеты, как супруг ловко вложил в ладонь торговки горсть медяков.
– Благодарствую, ваше лордейшество, – раскланялась торговка и, посмотрев на меня, добавила: – И вам спасибочки, уважаемая ведьма.
На это заявление я дернула глазом, а супруг лишь хмыкнул и, взяв корзину, пошел дальше. Постепенно наша поклажа наполнялась. Появились в ней и сверток с окороком, и пара кругляшей копченой колбасы.
Корзина в руках пепельного становилась все тяжелее, как и моя голова. Ведь рынок – это место, где можно не только купить свежей рыбы или петрушки, но и узнать самые свежие, самые горячие, будто только вынутые из печи пирожки, сплетни. Ими-то здесь и делились едва ли не активнее, чем торговали.
– Слыхала, говорят, в соседнем Хармосе тати лютуют. Вдруг и до нас доберутся! – донесся откуда-то сбоку доверительный грудной голос, пока я приценивалась к сыру. Я скосила взгляд, увидев дородную дебелую тетку в чепце с рюшами и в белом переднике. Этакая типичная добропорядочная горожанка, которая никогда не перемывает косточки, а лишь благопристойно обсуждает слухи.
– Тю, Повика, не бреши! Чтоб до нас добраться, нужно по тракту пройти, а тот заброшен. Никто к нам не придет, – заверила бойкая торговка.
Но новый-то патер как-то дошел! – не согласилась пышка.
– Так это два месяца назад было, до распутицы. К тому же он дланник, а значит, самими богами хранимый и ими же к нам посланный, – авторитетно заявила лотошница.
– Да, с новым преподобным нам повезло. После смерти отца Мурвия, почитай, три года в грехах жили и прошения в столицу слали, просили нового дланника к нам направить… Вот и услышали небеса и конклав наши молитвы! – заключила тетка в чепце.
– И не говори! А новенький, хоть молоденький и порой не по канонам мессы читает, а все же от души! И даже ведьме вредить не дает… – на последних словах торговка осеклась, не иначе как заметив меня. Ну точно: – Ой, госпожа ведьма, доброго вам здравица!
Раз уж лотошница заговорила первой, я не стала это игнорировать.
– Кроме здоровья, хорошо бы ковригу хлеба…
– Да-да… – засуетилась лотошница, а та самая добропорядочная горожанка в переднике, что стояла у ее прилавка, вдруг, проявив изрядную прыть, для ее комплекции удивительную, припустила к рыбным рядам.
Мне же протянули каравай. После него в корзине оказалась и половина головки сыра. А спустя немного времени к ним присоединился и горшок с топленым маслом. Последний даже не продала, а отдала задаром уже знакомая мне старушка, которую я седмицы две назад лечила от ревматизма.
– Спасибо тебе за мои колени, родная, – произнесла она, вручая кринку. – Намного легче стало… Только иногда теперь крутит. Вот как сегодня.
После этих ее слов я невольно глянула на небо, которое начали затягивать тучи, и, поблагодарив бабулю за масло, поставила то в полную корзину.
– Думаю, нам стоит поспешить обратно до дождя, – сообщила я Чонгуку.
– Откуда знаешь, что скоро польет? – спросил муженек. – Погодная магия?
– Угу. Метеопредсказания от бабки Фисии. Самые верные. Погодные маги могут ошибаться один раз, но каждый день, а она – никогда!
Так что я начала пробираться сквозь толчею, активно работая локтями.
Комментарии