Озвучивание не поддерживается в этом браузере
9
Так что тип не без поддержки Розэ поднялся к себе. Рыженькая, к слову, помогала мне все то время, что я занималась распухшей лодыжкой: приносила компресс, повязки для фиксации голеностопа, а потом подставила свое плечо болезному, держа при этом в правой руке его сапог. В голенище того забинтованная нога не лезла.
Я же, глядя на то, как эти двое поднимались, лишь покачала головой. А после подкинула в руке монеты и усмехнулась: как я ни пыталась превратить трактир в обычный дом, ничего не получалось. Вот и первый постоялец не просто напросился, а без мыла в петлю влез – в лучших традициях многоопытного самоубийцы.
С такими мыслями я хотела было уже направиться к себе, как взгляд упал на висевший на крючке у входной двери плащ пепельного. Чего это к нему так патер принюхивался? Я подошла и решительно уткнулась носом в ткань. Ничего. Совершенно. Втянула ноздрями. Точно ищейка, стараясь что-то учуять, и… Без результатов. Только немного пыли, запекшейся крови, а еще тонкие ноты шалфея и морозного кедра – аромат самого Чонгука.
От последних захотелось прикрыть глаза. И я не стала отказывать себе в этой малости и…
– Вы его любите? – вдруг раздалось у меня из-за спины.
Я резко развернулась, готовая атаковать. Потому как свои сзади бесшумно не подкрадываются. А чужие – еще как. И чаще всего с убийственными намерениями. Так что у меня был опыт. И папина выучка. И рефлексы. Хорошо еще, что и реакция тоже имелась. Иначе бы от Розэ осталось лишь живописное пятно сажи на стене.
– Нет! Не люблю! – рявкнула я, испугавшись уже не за себя, а за бестолковую рыжую. – А еще я ненавижу, когда кто-то подкрадывается! Тебя не учили, что так делать в доме ведьмы опасно для собственной жизни? – вопросы уже выплюнула, как болотная ынра едкий до шипучей кислоты жвальный сок.
– Я не думала… – заикаясь, отозвалась Розэ, завороженно таращась на мою ладонь, в которую втягивалась тьма. Видимо, оборотница только сейчас поняла, что едва не стала качественно прожаренным трупом.
Впрочем, соображала рыженькая быстро. Я не успела даже начать отчитывать лисичку, не послала ее в… подпол за тыквой, да что там – ничего не произнесла, а Розэ уже все исполнила.
– Извините меня, пожалуйста! – пискнула служаночка и исчезла. Да так быстро и качественно, что не оставалось сомнений: до утра не будет показываться злющей ведьме на глаза. Понятливая…
А вот кто-то таким ценным качеством не обладал. Как и чутьем на неприятности.
Иначе бы не постучал сейчас в дверь.
Да у меня не дом, а проходной двор или, прости тьма, трактир какой-то!
Я распахнула створку в состоянии, далеком от безмятежности. И… Сегодняшний вечер, плавно переходивший в ночь, оказался полон удивлений.
Потому как на пороге стоял не кто иной, как патер. Причем воровато так стоял, настороженно. Словно в любой момент был готов сигануть под прикрытие ближайших кустов.
А еще молодой преподобный все вытягивал шею, будто силясь разглядеть кого-то за моей спиной.
– Чем обязана? – вполне себе мило для взбешенной ведьмы процедила я сквозь зубы. – Я по поводу развода… – начал было патер, но, увидев, как я мрачнею, осекся и поспешил исправиться: – Точнее, вашего мужа… Мы сегодня немного не успели договорить…
– Зато ты успел меня отлично понять, – перебила я святейшего, вновь перейдя на «ты». Интересная у нас с этим рыжим была манера общения: при свидетелях чинно выкали, а с глазу на глаз как-то сами собой переходили на «ты», словно были если не коллегами, то давними противниками, чья вражда покрепче и поприятнее иной дружбы! – За что я тебе премного благодарна.
Последнее произнесла с намеком: а не пора ли вам, дорогой преподобный, идти на… молебен в храм? А то время вечерней службы.
Но патер не внял и расспросы продолжил:
– А как давно ты замужем? Раньше я твоего супруга не видел. А такую громадину с заснеженной макушкой тяжело не заметить…
Впрочем, любопытствовал преподобный по всем правилам техники безопасности, которые есть при общении с ведьмой: стоял на низком старте, чтобы в случае гнева колдовки дать деру, руку держал в кармане (наверняка сложив пальцы в кукиш от сглаза), да и голову в плечи втянул, чтобы уклоняться от пульсара, если что, было сподручнее. Одним словом, опытный был патер, хоть и молодой.
– Потому что раньше его здесь не было. Он недавно пришел. Буквально на днях. Из столицы.
– Сам? – вырвалось у преподобного нечаянно.
– Ты так спросил, словно к моему дому по доброй воле никто не ходит, – ехидно заметила я.
– Ну если считать хвори – доброй волей… – как бы невзначай протянул преподобный.
Я на это усмехнулась, потому что ровно сегодня ко мне пришел один такой, без хворей. Просто на постой. А то, что недугом мужичонка обзавелся уже на моем пороге, – так это мелочи, не стоящие внимания. Пришел-то он ко мне здоровым! Но я смолчала, вместо этого спросив: – К чему ты клонишь?
Патер помялся. Затем втянул воздух, словно пытаясь чего-то разнюхать – то ли про мой брак, то ли чей-то след. Прикрыл глаза и качнулся в мою сторону, готовый перешагнуть через порог. Показалось, он даже не услышал вопроса. Пришлось повторить. Уже громче и четче. Чеканя каждое слово:
– Что. Тебе. Нужно?
– А? – будто очнулся преподобный, и до него наконец дошел смысл вопроса. – Да хотел убедиться в своем решении…
– И выбрал для этого самый опасный способ? – Я вскинула бровь и поинтересовалась: – А если бы дверь открыл Чонгук?
Патер побледнел, но мужественно ответил:
– Я видел, как его везли без сознания от храма… Вот и решил убедиться, что с твоим супругом все в порядке и он не под чарами, а ты его не удерживаешь…
От подобного заявления на мои губы вольной весенней кошкой скользнула улыбка. Как будто Чонгука кто-то мог к чему-то принудить. Да его даже смерть в бараний рог согнуть не смогла! Потому и выдохнула в сердцах:
– Да я его даже в постели удержать сегодня не смогла, так он в храм рвался!
Вот только я имела в виду, что муженек был ранен и ему бы полежать, отдохнуть, но патер понял все по-своему.
– Ну вот и я решил: раз мужик кричит, что развестись с ведьмой хочет, то никаких любовных зелий он не пил, чар на нем нет! К тому же нелюбимых жен так горячо не целуют…
Да он еще и подсматривал!
– Патер, у вас нет ничего святого! – возмущенно выдохнула я.
– Как нет! Святая вода и знамя семи богов всегда при мне, – усмехнулся в ответ этот языкатый преподобный, переведя все в шутку. Вот ведь лис! – Так что я убедился, в чем хотел, и думаю, мне пора.
С этими словами преподобный вроде бы собрался уходить и уже спустился с лестницы, даже сделал несколько шагов по тропинке, как вдруг обернулся и произнес:
– А твой муж… Он один из столицы пришел?
Признаться, этот вопрос меня озадачил. Если не считать костлявой, что висела у него на шее, смертельного проклятия, засевшего в груди, – то один.
– Один. А что?
– Да так… – неопределенно махнул рукой патер и, повернувшись, отправился в сторону города.
А я еще долго смотрела ему вслед, так и не понимая, зачем он, собственно, приходил. Чего вынюхивал? Или… Догадка еще не оформилась в мысль, замаячив на краю сознания. И там же где-то всплыл обрывок не оговорки, а какого-то странного вопроса, который вырвался у патера при нашем первом знакомстве.
Вот только ухватиться за все это враз, связать я не успела. Из глубины дома, из кухни, послышался грохот.
– Вот светлый! – выругалась я и поспешила на шум.
Оказалось, Розэ, решив меня задобрить, задумала затушить в чугунке тыкву. Да только не удержала ухват и… В общем, я не сильно расстроилась, что очередного пище… вернее, тыквопринятия не случилось.
Отправив служаночку спать – время уже было к ночи, – я и сама поднялась в комнату. Вот только сон не шел. Ворочалась в постели, прислушивалась к звукам дома и услышала. Шаги. Легкие. Едва различимые. Такие, что умеют заговорить даже самые скрипучие половицы. И они приближались к моей двери…
Я насторожилась. Розэ должна была быть у себя. Постоялец с вывихом так шататься не может. Чонгук спит.
«Неужели враги отца нашли?» – была первая мысль. А вторая – нужно спрятаться за дверь и ка-а-ак атаковать первой.
Вот только едва я метнулась в темный угол и сотворила разрывное проклятие, как в створку тихонько постучали.
Вежливые убийцы? Это что-то новенькое…
Мало того что незваный гость постучал. Он еще и решил дождаться ответа! Я мельком взглянула на дверную ручку. Та и не думала пошевелиться. И петли, что скрипели при малейшем движении, оставались сейчас безмолвными. Пришедший тем временем переступил с ноги на ногу в коридоре, кашлянул и еще раз ударил костяшками по дереву, но уже чуть громче. А затем я услышала:
– Лиса, ты спишь? Нам нужно поговорить, – произнес знакомый голос, от которого у меня что-то екнуло в животе и сердце.
Я выдохнула и втянула магию в ладонь. Та уходила не спеша, словно сопротивляясь. Однако усилием воли я загнала ее обратно. Еще раз глубоко вдохнув, встряхнула головой, потом, сама не зная почему, взбила волосы, поправила на себе одежду, только после этого подошла и открыла. И тут же демонстративно зевнула.
– Что тебе в полночь не спится, муженек? – напоказ устало произнесла я. – Ты же должен до утра лежать в постели.
– Я никому ничего не должен, особенно этой твоей постели, – фыркнул супруг, переступая порог, и добавил: – Никому, кроме тебя.
От такого начала я опешила и даже сделала неслыханное для темной – отступила. Правда, не от ведьминских правил, а банально – ногами, на два шага назад. Но отступила же!
– Да? И что же?
Меня разбирало любопытство.
– Я должен тебе как минимум благодарность за то, что ты помогла мне сегодня не ударить в грязь лицом, – выдохнул пепельный.
– Не только лицом, но и всем телом, – не удержалась я от едкого комментария.
– Ведьма! Ты хоть что-то можешь сделать нормально? – стиснув зубы, прорычал
Чонгук, мгновенно превратившись из мужа благодарного в типичного супруга ведьмы. Колючего и едкого, как щелочь. Потому что милые и покладистые с нами, темными, не выживают.
– Ты это о чем? – уточнила я.
– О том, что хотя бы благодарность прими нормально и до конца.
– Так это еще не все? – уточнила я.
– Лиса-а-а-а! – простонал супруг.
И хотя он не добавил ничего больше, мне отчетливо послышалось не собственное имя, а «изыди». Но я никуда не делась. Комната моя, трактир мой, и никуда я отсюда не уйду ни по доброй воле и ни по чьему-либо приказу. Так и захотелось фыркнуть: «Сам изыди!»
Но я сдержалась. А Гук же, не подозревая о моих мыслях, произнес:
– Женщина, как же с тобой сложно! – выдохнул муженек и, усмирив разбиравшую его злость, продолжил свою благодарственную речь: – Я хочу сказать тебе спасибо за сегодня. И за вчера. И за тот вечер, когда пришел к тебе в трактир, а ты спасла меня, и… подарить тебе замок Рившир на юге империи и дом в столице. – Просто так? – насторожилась я, ожидая подвоха.
И не зря. Потому как супруг на этот раз проигнорировал мою реплику и выдохнул:
– В качестве доли моей супруге после развода.
Я мысленно фыркнула. Ну конечно, кто про что, а рыцарь про доспехи.
Хотя… Чонгука можно было понять.
Если бы я очнулась после того, как едва не умерла, и мне объявили, что меня выдали замуж за какого-то сомнительного типа, я бы тоже всеми силами старалась расторгнуть брак. Но то неизвестный тип, а то замечательная такая ведьма в моем лице.
– Ты ведь не успокоишься? – уточнила, имея в виду разрыв брачных клятв.
Ответом мне был мрачный мужской взгляд.
– Можешь тогда немного подождать? – я решила быть откровенной.
– Сколько? – жестко спросил муж тоном ростовщика, приготовившегося к долгим торгам со строптивым и хитрым клиентом.
– Не знаю точно, – я слегка поморщилась, говоря это. – Но, думаю, скоро. Но от твоей благодарности я не откажусь.
Мужские губы исказила усмешка, а я вдруг запоздало вспомнила, как отец в письме перечислял, чем владел мой нынешний муж. И осознала, что он отдает мне не половину, а большую часть своих владений. Поняв это, я произнесла:
– Но, знаешь, у тебя очень большая… благодарность. Можно ее разделить?
Теперь уже удивился пепельный.
– А как же ведьмина практичность? – иронично поинтересовался он.
– У ведьм, кроме практичности, иногда есть еще и совесть. Она, конечно, тот еще пережиток первобытных времен…
– Тебе, я так понимаю, не повезло, – уже откровенно веселясь, уточнил муж. – И она тебе досталась.
– Мне и муж достался.
– Говоришь таким тоном, словно я кара, посланная тебе за грехи, – отозвался Гук, и вовсе расплывшись в улыбке. – А между прочим, это моя фраза – про наказание вышних…
– Ты ради этого сюда пришел посреди ночи? Чтобы поворчать?
– Нет. Еще чтобы поблагодарить, – возразил Гук.
– И подкупить… – в тон ему отозвалась я, имея в виду предложенные мне дом в столице и замок.
Не став отрицать услышанное, пепельный продолжил:
– И еще кое-что проверить…
– Что? – не успела выдохнуть я, как супруг сделал шаг мне навстречу.
А я решила, что все! Хватит. Наотступалась. Ни дюйма назад! Буду держать оборону и…
Та темная часть меня, что всегда толкала на авантюры, вдруг всколыхнулась. Разлилась по венам жидким огнем, собралась томлением в груди, делая ее чувствительной. Я каждой клеточкой своего тела вдруг ощутила прикосновение ткани одежды к коже. К плечам, рукам, животу, бедрам… Словно одежда была сейчас лишней.
А еще я невольно поймала себя на том, что ловлю запахи. Успевшие стать такими знакомыми, почти родными… Шалфей и морозный кедр.
От этих едва уловимых ароматов кружилась голова, а воображение рисовало непристойные картины, от которых даже стало немного стыдно…
Но так заманчиво… Да и какого демона мне, темной, нужно чего-то стыдиться? Разве что сожалеть, если упущу этой ночью такого мужч… момент! Миг, в котором смешались ведьмино жгучее любопытство и мужской самоконтроль.
Последний ощущался почти физически. Сила. Ярость. Мощь. Чонгук подавлял все это своей железной волей. Вот только над собственным взглядом, как и я над своими губами, похоже, был не властен. Потому что не мог отвести его от моего лица. А я – перестать коварно улыбаться.
Его решительная складка меж сведенных бровей, сжатые кулаки, четко обозначившиеся на лице желваки, пепельные волосы в отсветах луны.
Мои зудящие от нетерпения кончики пальцев, взлохмаченная шевелюра, полы халата, которые решили разойтись в самый неподходящий момент, показав кружево батиста ночной сорочки.
И одно на двоих ощущение готовой вот-вот начаться грозы…
И она случилась. С пьянящим кисловато-колющим вкусом, словно кончиком языка дотронулась до магического разряда. С кровью, что стучала в висках. С мужскими губами, которые ловили мои вдохи.
Этот поцелуй был совсем иным, не похожим на тот, в храме. Тогда Гук пытался меня подавить, а сейчас будто пробовал, познавал. А я – его.
Запрокинула голову. Ногти сами собой вонзились в сильные плечи пепельного, и я тут же ощутила, как его ладонь скользнула ниже, потянула за пояс халата. А узел на том возьми и развяжись.
А после капитулировал и сам халат, упав на пол. И началось форменное безумие. Хаотичное. Стремительное. Когда непонятно, где мои руки, а где пепельного. Шумное дыхание в унисон и… моя сила, которая разошлась, потянулась вовне… И я почувствовала, как она готова выйти за контуры тела, чтобы, окутав нас обоих, укрыть от самой ночи.
Словно моя тьма… признала Чонгука! И мало того, решила довериться ему! А это значило, что сегодняшняя ночь может принести мне подарок… Спустя девять месяцев.
Желанный для каждой ведьмы и… Эта мысль-то и отрезвила.
Я замерла на месте. А пепельный, почувствовав это, остановился и…
– Так что ты хотел проверить? – выдохнула я, пытаясь запоздалым вопросом дать себе передышку.
– Уже проверил, – отозвался Гук, смотря на меня хмельным взглядом. – И это было не наваждение…
«Как же, не наваждение! Да нас сейчас так накрыло…» – едва было не выпалила я, но пепельный меня опередил, добавив:
– Вкус твоих губ в храме.
Его голос, рваный, хриплый, обволакивал, будоражил, так что моя взбунтовавшаяся ведьмина суть требовала продолжения. Но разум на этот раз взял верх.
Я сглотнула, поправила съехавшие бретели ночной сорочки. Взгляд скользнул на Гука, на котором из одежды остались одни штаны. Когда он успел избавиться от рубашки?
Память услужливо подсказала, что это произошло не без моего активного участия. И колет, и пряжку на поясе – тоже я… Упс!
– И как далеко ты был готов зайти во время этой проверки? – прошипела я взбешенной гадюкой.
Я тут ему почти все, а этот гад… решил воспользоваться этим всем!
– Настолько, что, как честный человек, после всего готов был бы жениться, – отозвался Гук тоном человека, готового взять на себя не только ответственность, но и всю ведьму целиком.
Но я была уже на взводе, как арбалет. И самый быстрый способ разрядки в этом случае для темной – кого-нибудь прикончить. Хотя бы чью-то психику.
– Чтобы жениться, тебе нужно сначала развестись! – рявкнула и притопнула ногой.
Босая пятка после удара о половицу заныла. И гнева в моем взгляде добавилось.
– Я не то имел в виду… – выдохнул пепельный, а потом решил поступить как всякий мудрый мужчина во время семейной ссоры. Особенно когда он прав. Извиниться. – Прости меня.
Ну не гад ли! Взял – и одной фразой испортил такой замечательный скандал, который вот-вот намечался. Я набрала воздуха в грудь, чтобы ответить на это коварство, как ровно в этот момент комнату озарило неяркое сияние.
Комментарии