8
– Что ж, – с легкой улыбкой начинает доктор Грант. – Должна сказать, выглядите вы сегодня замечательно. Вы обе. – Она не пропускает, как Лиса бросает взгляд на Дженни, и ее глаза начинают сверкать, а губы изгибаются в легкой улыбке. Ответная улыбка Дженни ослепляет.
– Чувствуем себя мы тоже замечательно, – отвечает она Кэтрин – и доктор, к своему собственному удивлению, вскидывает бровь, когда их ладони вслепую находят друг друга на диване. Мягкое поглаживание, легкое сжатие и очередной взгляд в сторону друг друга – одновременно яркие и скромные.
Они точно переспали, со вздохом думает доктор Грант. Но если дело действительно в этом, то с таким результатом ей стоит мысленно дать себе подзатыльник за наложенный запрет.
– Так, – осторожно начинает она. – Похоже, в ваших отношениях был прорыв. – Они кивают. – Не желаете поделиться тем, что произошло? – И они делятся. С поддержкой Лисы Дженни рассказывает ей о письмах, которые все это время писала своей возлюбленной. К концу истории у доктора Грант не находится слов. Ее трогает этот рассказ, и чувство лишь усиливается, когда Лиса осторожно касается платком щек Дженни, что-то невнятно ей бормоча. Возможно, это к лучшему. Ей кажется, что что бы она ни сказала – слышать это должна одна только Дженни.
– Вау, – и это единственное слово, которое находит доктор Грант. – Что ж, я очень рада видеть такой значительный прогресс в ваших отношениях за довольно короткий срок, – говорит она, в ответ получая кивки от своих улыбающихся пациентов. – Но вынуждена спросить. Лиса, – девушка поднимает взгляд, встречаясь с глазами Кэтрин, когда слышит свое имя. – Что ты почувствовала, когда читала письма Дженни? Что именно спровоцировало этот прорыв?
– Оу, – со смешком выдыхает Лиса. – Это-- тогда тебе понадобится перенести все остальные сеансы на четверг, – шутит она.
– Честно говоря, мне настолько интересно, что я готова на это пойти, – отвечает доктор Грант схожим с Лисой тоном. Смех Дженни с каждой секундой становится все менее влажным.
– Я... – Лиса роняет взгляд на руку, сжимающую ладонь Дженни, пытаясь сформулировать ответ. – Письма помогли мне понять, через что она проходила. Не полностью, но хотя бы частично. Они раскрыли мне глаза. Не то, чтобы до этого я ничего не видела, но это был огромный шаг в ту сторону. – Она закусывает нижнюю губу. – Это напомнило мне разговор с твоим отцом, только в этот раз на его месте была прошлая ты. И пожалуй, я принесла прошлой тебе достаточно боли на несколько жизней вперед.
– Как и я, – шепчет Дженни.
– Я знаю, – говорит Лиса. – И я знаю, что ты знаешь это. Ты прекрасно это понимаешь и пытаешься себя искупить, и тебе предстоит еще долгий путь, чтобы вылечиться от этой травмы, и я все это знала, но с письмами все стало гораздо яснее. Они укрепили это знание.
– Все в порядке, – со смехом говорит доктор Грант, когда Лиса наклоняется к Дженни, но останавливается, бросая на нее вопросительный взгляд. Почему-то поведение такой сильной женщины, словно она не в своей тарелке, сделало ее еще более приятной. – Можете целоваться в пределах моего офиса – и, пожалуйста, в пределах детского рейтинга.
Щеки Лисы слабо розовеют, когда она оставляет целомудренный поцелуй на губах Дженни.
Доктор Грант наклоняет голову набок, изучая их взглядом. Дженни в возбужденном восторге, это легко заметно. Счастье Лисы куда более приглушенное – доктор Грант не уверена, намеренно она это делает или по привычке.
– Должна сказать, у вас выдающийся прогресс, – отмечает она. – Но думаю, мне нужно кое о чем сказать. Некоторые дни будут легкими, некоторые – тяжелыми. И говорю я это не с целью позанудничать – я говорю это потому, что я это видела. Иногда случаются рецидивы, и это нормально. Важно помнить, что нужно время – много времени, чтобы вернуть доверие, и что бы ни происходило, что бы ни говорили голоса в голове по плохим дням – важно помнить, для чего вы это делаете. Помнить о своей любви друг к другу. Хорошо?
Голубые глаза Дженни сверкают от слез.
– Хорошо, – говорит она, и Лиса ей вторит.
– Хотите еще о чем-нибудь поговорить, пока мы не перешли к упражнениям?
Лиса отрицательно качает головой. Дженни, однако, смотрит на нее и кивает.
– Да, я хотела кое-что спросить. Я, эм – я не уверена, подходящее ли сейчас время...
– Абсолютно, – доктор Грант жестом просит ее продолжить. – Сейчас самое лучшее для этого время, Дженни.
– Хорошо. – Дженни делает глубокий вдох, заставляя Лису обеспокоенно нахмуриться. – Дело в том, что-- в том списке упражнений на доверие было несколько пунктов, касающихся финансов. И, если подумать, в каком-то плане я фактически использовала тебя ради денег--
– Дженни, – пытается перебить ее Лиса, широко распахивая глаза, но она ей не позволяет – и доктор Грант очень этим гордится.
– Нет, мне нужно закончить. Не думаю, – она еще раз глубоко вздыхает, – что могу позволять тебе платить за меня, какой бы ни была ситуация. Будь то поход в кино или взнос за дом... – ее щеки резко розовеют, и доктор Грант с трудом скрывает улыбку. – ...мне кажется, что для здоровых отношений нам нужно поровну разделить расходы. На все.
Лиса выглядит задумчивой. Дженни продолжает.
– Я просто хотела поднять эту тему как можно раньше, чтобы к нужному моменту мы с тобой были на одной волне.
– Ты серьезно думаешь, что я считаю тебя какой-то охотницей за наживой? – с легким недоверием спрашивает Лиса.
Дженни пожимает плечами.
– Много кто так думает.
– Но это не их отношения. – Напряженный взгляд Лисы встречается с глазами Дженни. – Они наши. Тебе не нужно доказывать-
– Это нужно мне, Лиса, – шепчет Дженни. – Для тебя и для меня. Не для кого-то еще. – Когда Лиса не отвечает, она продолжает. – И не говори, что тебе это не поможет. Не ври мне. Я понимаю, Лиса. Поэтому я на это иду. Это-- правильно.
Голос Манобан мягкий.
– Ладно. Хорошо. – Она прокашливается. – Но если ты потребуешь брачный договор – я буду бунтовать.
– Ладно, – говорит Кэтрин, чувствуя, что самое время сменить тему, потому что Дженни внезапно меняется в лице, выглядя ошеломленной, а Лиса чуть не до крови закусывает губу. – В ваш последний визит вы мне сказали, что у вас были определенные проблемы с близостью, так что давайте работать над этим. Давайте сегодня не будем перенапрягаться и начнем с трехминутного зрительного контакта.
Они без особых проблем смотрят друг другу в глаза и покидают ее офис, держась за руки.
//
Некоторые дни проще остальных. Некоторые – сложнее. Большинство времени Лиса все еще ведет себя осторожно, но Дженни говорит себе, что все в порядке. Доктор Грант советует им как можно больше разговаривать, и они стараются. Однако с каждым днем это становится все сложнее – в компании Лисы нужно закрывать финансовый год, и это означает, что генеральному директору весь июль приходится практически жить в своем офисе.
Дженни говорит себе не ударяться в зависимость от другого человека и старается держаться – что почти приводит к очередному срыву. Она не хочет рассказывать об этом Лисе, но понимает, что должна – и это приводит к тому, что Лиса приезжает к ней домой, отключает телефон и проводит выходные за разговорами. И за слезами – в основном со стороны Дженни. Лиса остается ее стоической поддержкой.
– Я не хочу, чтобы мы снова стали токсичными.
– Хотеть быть рядом с кем-то – не обязательно токсично.
– Здесь есть тонкая грань, – отмечает Дженни, и Лиса соглашается.
Ким еще кое-что волнует – помимо того, что в последнее время Лиса слишком часто стала закрываться, когда она пыталась поговорить с ней о ее чувствах, ссылаясь на усталость от работы. Лиса опять берет на себя роль якоря Дженни – в каком-то плане – и это неправильно. Они должны быть якорями друг друга. Она должна быть якорем Лисы.
И поэтому, схватившись за порожденную их совместными выходными уверенность и щедрые три часа сна, Дженни думает к черту и появляется в дверях Лисы с ужином. Лиса должна прийти домой только через несколько минут – Дженни узнавала. Она очень надеется, что своими расспросами не выдала своих планов.
Судя по тому, как широко распахнулись глаза Лисы, когда открылись двери лифта – ничуть.
– Дженни?
Она приподнимает пакеты.
– Ужин. Мороженое. – Улыбка перерастает в ухмылку. – Может, даже массаж ног, если тебе повезет.
Смех Лисы мягкий и кристально чистый.
– Звучит идеально. – Она засыпает посреди фильма, не доев мороженое, и Дженни позволяет ей вздремнуть, убирая посуду. Но диваны, даже такие удобные, как этот, не созданы для сна, а Дженни, вопреки всем своим желаниям, недостаточно сильна, чтобы донести Лису до кровати.
Мутные зеленые глаза плавно открываются, когда Дженни мягко ее будит.
– Эй, – шепчет она, улыбаясь. Почти неосознанно протягивает пальцы, приглаживая мягкие темные локоны, и улыбается лишь сильнее, когда Лиса тихо зевает, издавая звук, который можно описать только как слабое мяуканье.
– ...привет.
– Тебе нужно в кроватку, – говорит она, заправляя спавшие на лицо прядки ей за ухо.
– Все в порядке, – выдыхает Лиса, пытаясь сесть. – Я не сплю. Вот. Я не сплю. – Ей наконец удается сфокусировать взгляд на Дженни, и она не сдерживается. Перед этой девушкой, снявшей с себя всю свою защиту, словно латы, невозможно устоять – и она даже не думает, прежде чем наклониться и мягко прижаться к ее губам своими.
Лиса мычит, когда она отстраняется, растягивая губы в легкой, сонной улыбке. И поэтому она целует ее снова. И снова. И снова, пока ее легкие не начинают гореть, а Лиса больше не по-милому сонная, а чувственно-податливая в ее руках; ее глаза все еще полуприкрыты, но больше не утомленные. Взбудораженные. Призывные.
Скользящая к шее рука Лисы оставляет за собой дорожку мурашек, путается в волосах Дженни и притягивает ее ближе, и они вновь целуются, все с большим и большим рвением от каждого поворота головы Лисы, когда та углубляет поцелуй. Лиса не пытается их перевернуть; в ее глазах нет стальной искры, которая обычно – неминуемо – появляется в таком состоянии – когда она мягкая и жаждущая каждого касания Дженни, пока не вспоминает, и было бы так просто--
– Лиса, – выдыхает она, разрывая поцелуй и опуская руку на ее грудь. Сердце Лисы колотится под ее ладонью, и это пускает дрожь по спине. Она это сделала. Это из-за нее. Для нее. – Ты устала. Тебе нужно выспаться.
Потемневшие и нечитаемые зеленые глаза бегают по ее лицу, и Дженни внутренне сжимается, откровенно боясь грядущего ответа Лисы.
– Хорошо.
Хорошо.
Сердце Дженни пропускает удар, почти тонет – но она не уверена, от облегчения ли или разочарования.
– Хорошо, – повторяет она. Кивает и встает, протягивая Лисе руку и сглатывая, когда она ее принимает; поднимается со своей присущей грацией и встает прямо перед Дженни. Близко. Так близко, что от соприкосновения их носов их отделяет один маленький шаг.
Дженни его не делает.
– Останешься? – взгляд Лисы вопросительный.
– Я– я уже вызвала такси, – ее язык отказывается произносить откровенную ложь, но ей удается выдавить ее наружу. Взгляд Лисы тяжелый, горячий, слишком горячий, и она знает, что остаться – ужасная, ужасная идея.
– Хорошо. – Слово гребаного дня. Но она уверена – уверена, что если бы Лиса была готова, то настояла бы на том, чтобы она осталась. Но она не настаивает. Значит, она не готова.
И если Дженни проведет еще одну ночь в тесной близости с ней; еще одну ночь под этим взглядом – ярко-зеленым и голодным – она взорвется.
Что ты там говорила про якорь?
Но им я и являюсь, говорит себе Дженни. Мы можем сделать то, о чем завтра пожалеем. Она полусонная, беззащитная и слишком уставшая, чтобы трезво мыслить, и мое присутствие здесь ей не на пользу.
Лиса скорее всего прямо бы ей сказала, что вновь готова... быть с ней близкой. Возможно, она сама в этом не уверена и оставляет финальный выбор за Дженни – но она не собирается его делать.
Лиса моргает. На момент закрывает глаза и делает шаг назад, медленно выдыхая – и, когда снова их открывает, Дженни наконец может дышать. Они больше не опьяненные. Лишь усталые. С щепоткой сожаления.
– Извини. Я немного не в себе. – Но они обе знают, за что она извиняется – и Дженни понимает.
– Все в порядке, – улыбается она. – Тебе нужно отдохнуть. Увидимся позже. – На прощание она прижимает легкий поцелуй к щеке Лисы и говорит себе, что прижатая к ее животу рука только для поддержки.
– Дженни. – Голос Лисы мягкий и тихий, но она резко останавливается и поворачивается. – Спасибо за сегодня. Было весело.
Они обе знают, за что она ее благодарит.
– Всегда пожалуйста. Мне тоже было весело.
//
– И ты просто ушла? – Джису прожигает ее скептическим взглядом, опрокидывая в себя очередной шот. – Почему?
Дженни посылает ответный скептический взгляд.
– Потому что я не хочу, чтобы она пожалела, что переспала со мной?
Ее лучшая подруга пожимает плечами.
– Ну уж не знаю, по моему скромному мнению она охереть как была готова затащить тебя в койку, пока ты не отвергла ее в лоб. – Дженни практически чувствует свое кислое выражение лица, и Джису быстро продолжает. – То есть – я не хотела. Извини.
– Ты сегодня какая-то взвинченная, – замечает Дженни. – Что случилось?
– Кто бы говорил. – Она смеется, уклоняясь от кинутой младшей подушки. – Ничего такого. Все еще жду звонка от Розэ.
Дженни пытается не дернуться.
– Я думала, они тебе уже звонили на прошлой неделе.
– Ага – чтобы сказать, что они еще думают! Кто вообще так делает?
Шатенка пожимает плечами.
– Тот, кто хочет взять тебя к себе на работу и не хочет, чтобы ты искала ее где-то еще?
– Ну тогда просто, блять, возьмите меня на работу, черт побери, – Джису всегда ругается на нервной почве. Это каждый раз пробивает Дженни на смех. Она ловит подушку, посланную старшей обратно в ее сторону.
– Да, это хреново, – признает она. – Но у них ведь были весомые причины?
– Типа того, – бормочет Чу. – Пофиг. Если они не позвонят на этой неделе, то я приму предложение Вика. Оклад меньше, но место хорошее. Надежное.
– Они позвонят, – уверяет Дженни. – Уверена.
– Ага, – кажется, Чу до сих пор ей не верит. Она и сама явно больше не хочет об этом говорить – Дженни в этом убеждается, когда она резко меняет тему. – Так что там про то, как ты продинамила Лису?
– Я ее не динамила, – защищается Дженни. – Это просто... казалось неправильным.
– Господи боже, – Старшая закатывает глаза. – Вы же не семнадцатилетние девственницы. Хотя с вашей-то скоростью я уже очень в этом сомневаюсь.
– Это физически невозможно, – отрезает Дженни.
– О, мне ли не знать, – Джису подмигивает, настолько преувеличенно играя бровями, что Дженни не сдерживает смеха. – Но серьезно.
– Мне просто кажется, что мы еще не готовы. – младшая вздыхает. – И знаешь, я не хотела чувствовать себя, как дерьмо. Как каждый раз, когда она меня отталкивала. Я чувствовала себя... дешевой. Нежеланной. Какой-то... недостаточной, – она снова вздыхает, слабо улыбаясь Джису, когда та поглаживает ее спину.
– Выпусти это, детка.
Дженни пожимает плечами.
– Да больше и нечего. Я просто – думаю, я почувствовала, что она запаникует, если я сделаю шаг, и мне не хотелось этого ни для одной из нас. Но если бы я осталась, то не смогла бы себя сдержать. Как и она.
– И тогда вы бы обе чувствовали себя, как дерьмо.
– Что-то вроде.
– Черт, – выдыхает Джису. – Напомни мне отменить подписку на Нетфликс. С вами под боком он мне не нужен. – Она улыбается, показывая, что она шутит – в основном, и в ответ Дженни лишь слабо шлепает ее по плечу.
– Задница. – Она откидывается назад, закрывая глаза, и чувствует, как по венам гуляет виски. – Но серьезно, Чу, это было самое сложное, что я когда-либо делала.
– Ушла от нее?
– Да. – Ее глаза все еще закрыты, а разум услужливо прокручивает фотографии прошлой ночи. Лиса, с выгнутой спиной и припухшими от поцелуев губами, глядит на нее с желанием и трепетом одновременно. Они словно ходили по очень, очень тонкому лезвию. Это казалось опасным.
И поэтому было таким будоражащим, думает Дженни. Ей интересно, думала ли Лиса о том же. Ей интересно, хотела ли она, глубоко внутри, этого так же сильно, как и Дженни – и так же ли ей стыдно это признавать.
– Боже, Джен Джен, – Чу тычет ее в бок. – Я практически вижу, что тебе там подкидывает твое воображение, и врать не стану – это охереть как горячо, но ты можешь, пожалуйста, перестать мысленно трахать Лису и вернуться на Землю? У нас впереди еще полбутылки.
– Чу. – Дженни поднимает голову и открывает один глаз, чтобы на нее прищуриться. – Мы не будем допивать всю бутылку.
– Продолжай себе врать.
Она решает это проигнорировать. Вместо этого она снова закрывает глаза.
– Знаешь, что странно? – неожиданно спрашивает она.
– Помимо твоих отношений с Лисой? – когда младшая посылает в ее сторону испепеляющий взгляд, она пораженно вскидывает руки. – Извини. Слишком рано?
– Давай просто скажем, что всегда слишком рано.
– В таком случае, в ближайшем будущем нам придется перестать быть друзьями, – усмехается Джису, но быстро становится серьезной. – Извини. Правда. Что странного?
– Я особо... ничего не знаю о Лисе. Ну, то есть, я знаю ее. Я знаю, что ей нравится и не нравится, я знаю какие у нее взгляды, что ее цепляет, но о ее прошлом я знаю только некоторые детали. – Она не знает, откуда это взялось. Пожалуй, из последней пары шотов виски и свободного для размышления об их отношениях времени. У нее было слишком много проблем в настоящем, чтобы думать о прошлом.
– Ну так спроси ее, – Джису пожимает плечами и откидывается на стуле, выдыхая. – Блин, сейчас я бы не отказалась от косяка. – Она смотрит на Дженни. – Ты как?
– Ни за что, – она моментально отказывается от ее идеи. – От травки я творю всякую безумную хрень.
– Ты в принципе творишь всякую безумную хрень, – Старшая не упускает возможности ее подколоть, но Дженни лишь закатывает глаза.
– Знаешь, – медленно говорит она. – Думаю, я все поняла. – Джису лишь вопросительно мычит, и она продолжает. – Мы достигли той точки в отношениях, когда нам более-менее друг с другом комфортно, и думаю – думаю, я могу начать за ней ухаживать.
– Ухаживать?
– Клянусь, Чу, если ты сейчас засмеешься...
– Нет, нет, – Джису улыбается, но хотя бы не хихикает, и Дженни решает принять это за победу. – Мне кажется, это мило. Очень.
– Спасибо, – ворчит Дженни, потому что не уверена, стоит ли ей считать это за комплимент. – Короче. В эти выходные я хочу сводить ее на свидание, если она не занята.
– Или ты можешь отрастить яйца и украсть ее. Что? Это романтично!
– И очень противозаконно, – отмечает шатенка.
Джису вздыхает.
– Ну ладно. Будь скучной. Организуй похищение с той, которую собираешься похитить. Я все еще не отказываюсь от своих слов.
– Ты никогда от них не отказываешься, – Дженни вскидывает бровь.
– И никогда об этом не забывай.