7
Возвращение блудной дочери. Простите. Мне больше нечего сказать в своё оправдание;(
***
Лиса решает, что после такого тяжелого эмоционального опыта им срочно нужен перерыв – и калории. Дженни не протестует. Особенно когда Лиса проходит мимо цельнозернового хлеба, который Дженни покупает преимущественно для нее.
– Если мы собираемся готовить французские тосты, – объявляет она, – то будем делать это правильно.
И честно говоря, Ким наплевать, если Лиса подаст ей пустую тарелку, до тех пор, пока она такая. Пока она так улыбается. Пока она так шутит. Пока она так смотрит – со спокойным, глухим обожанием, которое ощущается... уверенным. Полным. Прямо как она.
– Ты помогать не собираешься? – спрашивает Лиса и игриво вскидывает бровь, бросая на нее взгляд.
Дженни делает вид, что думает.
– Мне и так хорошо. – Она смеется, когда едва успевает поймать кинутое Лисой полотенце. – Серьезно? Прибегаешь к домашнему насилию?
В ответ тайка усмехается.
– Ты еще ничего не видела. Это была ерунда, – заявляет она, указывая на Дженни лопаткой. Дженни мычит.
– О, можешь меня как-нибудь... просветить, – говорит она, подходя к Лисе и опираясь о тумбу, параллельно наблюдая, как она взбивает яйца. Лиса отвечает без колебаний, весело усмехаясь.
– Это ты так тонко просишь наказать тебя? – она сверкает наигранной фривольной улыбкой, и Ким уже собирается ответить, как эта улыбка быстро меркнет, а Манобан роняет взгляд на миску перед собой, замедляя свои движения, пока и вовсе не перестает взбивать яйца. Над ними внезапно нависает напряженное молчание. И Дженни – Дженни не знает, как его развеять.
Если им и удалось выкарабкаться, то не без шрамов. Каждый из них – разный, каждый из них все еще болит.
– Не то, чтобы я... – губы Лисы дрожат в короткой, печальной улыбке. – Думаю, я уже внесла огромный вклад. – Она резко поднимает голову на Дженни, когда та протягивает руку и легко касается ее ладони, но больше не двигается.
Дженни отвечает не сразу. На какой-то момент она позволяет себе насладиться ощущением кожи Лисы.
– Не думаю, что ты понимала что делаешь. Честно говоря... – она поднимает руку, мягко касаясь щеки Лисы, чтобы та не отвела взгляд. – Не думаю, что ты пыталась меня наказать.
– Но я пыталась, – тихо говорит Лиса. – Твои письма – они вернули меня в то время, и я – я хотела ранить тебя, Дженни. – Она поднимает руку, опуская ее на ладонь Дженни, и на секунду закрывает глаза. – Я хотела причинить тебе боль. Такую же боль, какую ты причинила мне. Может, даже сильнее.
Дженни пытается проглотить горький ком в горле. Она глубоко вдыхает, пытаясь успокоиться, чтобы рационально мыслить. У нее было много времени для размышлений. Она хочет, чтобы сейчас подумала Лиса.
– Хорошо, – медленно произносит она. – И что же ты сделала ради мести?
В ответ Лиса моргает. Хмурится.
– Я...
Когда становится ясно, что она не собирается продолжать, Дженни вновь обращается к ней.
– Когда мы занимались сексом, – она замолкает, обдумывая, как лучше сформулировать вопрос. – Ты считала это наказанием? Ты намеренно была такой отстраненной?
Глаза Лисы сверкают.
– Нет, – говорит она. – Я вообще об этом не думала. Я просто не могла... Я не могла удержаться, – тихо заканчивает она. Ее пальцы сжимаются на руке Дженни, и та позволяет ей снять ладонь с щеки, улыбаясь, когда Лиса не отпускает.
Она еще раз глубоко вздыхает.
– А когда ты не позволяла себя касаться, – мягко и медленно говорит она, – ты считала это за наказание?
На этот раз Лиса отвечает дольше.
– Нет. Мне было... слишком больно, чтобы позволить тебе это сделать. Я -- боялась.
Дженни кивает.
– А когда ты не говорила со мной, или не оставалась со мной, – она думала, что после всего их прогресса эти воспоминания не будут такими болезненными, но она ошибалась – и теперь изо всех сил старается остановить подступающие слезы. Но Лиса подходит ближе, проводит большим пальцем по ее щеке и прислоняется к ней лбом, словно говоря, что все в порядке. Что ей стоит отпустить. И она отпускает, ощущая, как слезы медленно скатываются по лицу. – Когда ты не хотела иметь со мной ничего общего – ты считала это за наказание?
– Но это и было наказанием, – говорит Лиса, но Дженни трясет головой.
– Ты считала это за наказание? Ты делала это, чтобы наказать меня?
Лиса рвано выдыхает, обдавая теплым дыханием губы Дженни и пуская по ее спине дрожь.
– Нет, – говорит она. – Я пыталась себя защитить.
Ким не удивлена, когда обнаруживает губы Лисы такими же солеными и влажными. Когда они отстраняются, Лиса еще раз выдыхает, выпуская дрожащий смех.
– Но один раз, – говорит она, – один раз я кое-что сделала намеренно. Когда пришла в тот вечер с девушкой.
Дженни вспоминает и морщится. Казалось, это было так давно. Однако ее разговор с Розэ навеки отпечатался в памяти. Она сомневается, что когда-либо его забудет – но может научиться вспоминать о нем без боли.
– Ах да. Это было не круто, – пытается пошутить она.
Но голос Лисы серьезный.
– Извини, – шепчет она. – Извини за это, и за всю ту душевную боль между нами. – И Дженни всхлипывает на ее словах, потому что все это – не вина Лисы, и ее извинения кажутся такими, такими неправильными – и на момент она прижимается ближе, прежде чем сделать шаг назад и вновь взглянуть в ее глаза. Надеясь передать все, что она чувствует.
– Лиса, – выдыхает она. – Я не могу даже начать описывать, какую вину чувствую за все свои поступки.
Лиса шепчет «я знаю» и прижимает ее ближе. Это не окончательное прощение. Не сейчас. Дженни все еще не уверена, что они его достигнут. Но это принятие – и о нем она не могла даже мечтать.
//
Они завершают свой уже поздний завтрак, когда вытирают друг другу слезы. Лиса даже не комментирует количество сиропа, который Дженни выдавила на тост.
Она не удивлена, когда Лиса не доедает свой, и лишь смеется, когда она заваривает себе зеленый чай, ворча о чрезмерном количестве сахара.
Она чувствует, что Лиса хочет поговорить про письма. И она понимает – сегодня раскрылась очень важная информация. У Лисы, вероятно, остались и другие вопросы. Она явно не знает, как снова затронуть эту тему – как и сама Дженни. Она не уверена, что способна сегодня ответить на ее вопросы, но она не хочет ничего от нее утаивать.
Взгляд Лисы теплый, но осторожный. Дженни знает, что сама она ничего не скажет, поэтому вздыхает и отодвигает тарелку, фокусируя свое внимание на задумчивом лице брюнетки.
– О чем бы ты ни думала – можешь меня спросить, – мягко говорит она. Я не сломаюсь.
– Это не совсем вопрос, – отвечает Лиса. – Я просто подумала, что ты кое о чем хочешь меня спросить. Или -- о ком я могла бы тебе рассказать. – Ее взгляд изучает лицо Дженни, пытаясь прочитать ее реакцию.
– В чем дело?
Лиса прокашливается.
– Я о Кейт.
Она продолжает это повторять, но – к резкой, перехватывающей дыхание боли, приносимой этим именем, она не готова. Но можно ли быть готовым к любой боли?
Особенно к этой, горько думает она. Когда та, которую ты любишь, с кем-то еще, это – невыносимо.
Не в первый раз она говорит себе – потому что не в первый раз вспоминает эту девушку, что была в жизни Лисы – что Лиса с ней. Здесь и сейчас, работает над их проблемами и вместе с ней стремится к счастливой концовке. Их счастливой концовке.
Она моргает, когда чувствует руку тайки на своей. Беспокойство в зеленых глазах говорит ей, что та была там уже какое-то время, и она просто не заметила.
– Эй, – мягко шепчет Лиса. – Нам не обязательно об этом говорить.
– Но я хочу. – Она немного теряется от того, насколько сильным звучит ее голос в тихой комнате.
Лиса кивает. Ее большой палец поглаживает мизинец Дженни, когда та согласно качает головой и делает глубокий вдох.
– Она... – Дженни болезненно сглатывает, с трудом подбирая слова. – Вы встречались?
К ее удивлению – и облегчению – Лиса отрицательно качает головой.
– Нет. Мы никогда не были чем-то большим, чем -- чем-то большим. – Она не пропускает, как Лиса запинается, но если она это не произнесла – это не значит, что этого нет. Нет этой тяжелой, нависшей над ними тучи. Друзья с привилегиями, партнеры по постели, несерьезные интрижки – какое бы из этих названий не проглотила Лиса – все они значат одно и то же. Лиса разделила свою постель и тело с кем-то, кто не Дженни.
Она вспоминает себя и Тэхена и переворачивает ладонь, переплетая с Лисой пальцы и сжимая.
– Хорошо, – говорит она дрожащим голосом. – Я не знаю, что еще спросить, – она пытается улыбнуться, ощущая, как дрожат губы и наблюдая, как губы Лисы растягиваются в слабой ответной улыбке.
Брюнетка несколько секунд смотрит на их соединенные на столе руки.
– Я встретила ее на деловой встрече, – затем говорит она. – Она поехала ко мне домой. – Дженни тихо, рвано выдыхает, и Лиса проводит носом по ее волосам, вдыхая запах Ким и сжимая ее руку. – И она была... искренней. Я все еще не уверена, как это произошло, но спустя некоторое время мы почти подружились.
Дженни замечает формулировку ее фразы.
– Но вы не подружились? Вы не пересекли эту черту?
Она чувствует, как губы Лисы у ее виска изгибаются в улыбке. Она понимает, что это печальная улыбка, когда слышит ее слова.
– Она не могла быть моей подругой.
Дженни отстраняется, чтобы взглянуть на Лису.
– Почему? Из-за меня? – она вспоминает ту ночь, когда ввалилась в квартиру тайки и в первый и единственный раз увиделась с Кейт. Никто не хочет быть заменой другому, даже когда это просто бездумный секс. И особенно, когда ты начинаешь беспокоиться за этого человека.
– Отчасти. – Лиса сглатывает. – Я не хотела быть чем-то большим, чем друзья, а Кейт... Она не хотела останавливаться на друзьях.
Дженни пытается проигнорировать резкое, обжигающее чувство в груди.
– Оу, – выдавливает она.
– Я тебя понимаю, но, – Лиса усмехается, – не нужно ревновать. Не стану врать – я об этом задумывалась. Однажды, – быстро добавляет она, когда лицо Дженни искажается. – Но этот поезд ушел в нашу последнюю совместную ночь.
Ким тщательно взвешивает, хочет ли она услышать историю о той ночи. Хочет ли она думать о ней, владеть теми знаниями, что делают ее реальной – и позволить ей отпечататься в своей голове.
– Почему? – очевидно, что хочет.
Лиса бегает глазами по ее лицу, прежде чем ответить.
– В ту ночь я пришла к тебе до потери сознания пьяной.
Вспышки воспоминаний проносятся в голове Дженни, когда она моргает, краснея от осознания.
– Я назвала твое имя, когда была с ней. – На момент Лиса отводит взгляд. – Я чувствовала себя -- ужасно. Я знала о ее зарождающихся ко мне чувствах, и я знала, что для нее это, должно быть, было ужасно. Я подумала -- если бы ты назвала меня другим именем в постели—
– Лиса, – выдавливает Дженни, моментально подаваясь к ней навстречу, и Лиса делает то же самое, соприкасаясь с ней лбами.
– Я знаю, – говорит она. – Я знаю. Но тогда я не знала и не могла прогнать те мысли. – Она полуулыбается. – Я сравнивала тебя со всем, хотелось мне этого или нет. И поэтому я подумала, и мне стало плохо. Тогда я поняла, что была не лучше...
– Меня, – заканчивает Дженни, когда Лиса замолкает. – Можешь произнести это вслух.
– Я ее использовала, – в итоге говорит брюнетка. – Прекрасно зная, что я начинала для нее значить. – Она выдыхает. – После этого мы не общались несколько недель, а затем она неожиданно мне позвонила – сразу после нашей стычки с Джексоном, когда он сбежал из кафе. – Зеленые глаза находят голубые, и Дженни видит в них извинение. – Я не знала, как вести себя при тебе, а разговор с Джексоном зацепил старые раны. Кейт казалась идеальным способом забыться.
Она ловит Дженни, когда та трясет головой и отшатывается, словно ей дали пощечину.
– Нет, я не спала с ней. Я не могла сделать это ни с ней, ни с собой – и к тому моменту уже и ни с тобой. Больше не могла. – Ее пальцы вырисовывают плавные круги на руках Дженни, и она медленно расслабляется.
– Извини, – хрипит она. – Я не хотела—
– Не извиняйся, – говорит Лиса. – Я понимаю. Я бы отреагировала так же. Скорее всего, даже хуже, – она улыбается. – Она пригласила меня в свой домик на озере, и несколько дней мы просто говорили. Порой полезно услышать мнение со стороны.
– Да. – Ким протяжно выдыхает. Это было -- сильно. – Но я рада, что тебе было на кого положиться. – Она наблюдает, как пухлые губы изгибаются в мягкой улыбке, когда она протягивает руку и убирает растрепанные прядки Лисы за ухо. – К слову о Джексоне. Как он?
Она благодарна, что Лиса не обращает внимания на резкую смену темы. Это действительно было сильно. Кажется, ей понадобится несколько дней, чтобы все переварить. И, честно говоря, она больше не хочет говорить о Кейт – как бы она ни была рада, что в трудную минуту она поддержала Лису.
Улыбка тайки немного меркнет.
– Мы... разбираемся, – медленно говорит она. – Он уже лучше. Смиряется с тем, что он облажался, и дело было не только в том, что я испытываю перед тобой слабость. – Она заметно сомневается, прежде чем продолжить, и Дженни сразу понимает почему. – Я думала обратиться к нему с предложением присоединиться к ужину с нами. Относительно... скоро.
Шатенка подавляет желание обхватить себя руками.
– Насколько относительно скоро?
– На следующей неделе?
– Хорошо.
Лиса вскидывает бровь.
– Хорошо?
– Я верю тебе, – пожимает плечами Дженни. – Если ты ему веришь, то и я тоже.
– Спасибо. – От искренней благодарности в голосе Лисы улыбка Дженни становится шире. – Не думаю, что нам есть о чем беспокоиться. Рози тоже мне с ним помогает. – У ее глаз появляются морщинки, когда она улыбается. – К моему удивлению, она прониклась к тебе симпатией. Как бы она ни старалась это скрыть.
Дженни очень в этом сомневается.
– А, – глаза Лисы распахиваются, когда она о чем-то вспоминает. – Сегодня я поговорю с Рози о Джису.
Дженни пытается не позволить разочарованию нахлынуть на себя. Нет, она все еще беспокоится за свою подругу. Просто-- сегодня означает, что Лисе придется уйти, а она не готова ее отпускать. Да, она понимает, что когда-нибудь Лисе придется вернуться домой, но что такого ужасного может произойти, если она еще ненадолго останется?
Джису важнее, думает Дженни. Тяжесть в ее груди немного развеивается.
– Спасибо, – искренне говорит она, и Лиса кивает, улыбаясь. Порой Дженни это застает врасплох – и заставляет усомниться в реальности происходящего – когда она видит ее такой... открытой с ней. Такой спокойной.
Она не знает, пройдет ли это. Она сомневается. Но она чертовски уверена, что изо всех сил будет стараться ценить это в последующие годы точно так же, как и сейчас.