6
– У меня осталась пара твоих футболок, – говорит Дженни. – Если тебе нужна какая-нибудь пижама.
Лиса делает осторожный глоток.
– Было бы замечательно. Спасибо. – И они вновь погружаются в странную тишину, повисшую над ними с того момента, как они перешагнули через порог. И Дженни понимает. Лиса давно не оставалась на ночь, и они обе не знают, как должны себя вести.
Нервная тишина надоедает ей спустя несколько минут.
– Лиса, – обращается она, заставляя тайку встретиться с ней взглядом. Зеленые глаза наполнены беспокойством, и Дженни старается не дернуться. – Ты не обязана оставаться, если тебе неуютно здесь находиться. – Лиса ерзает на месте, и это самое кажется ей смешным. Естественно ей неуютно. Ей кажется, что она никогда не видела Лису такой... неуверенной.
Неужели перспектива ночи со мной такая ужасающая?
Дженни бегает взглядом по стоическому лицу Лисы, и это становится ответом. Самое ужасное здесь то, что она понимает.
– Извини, – после небольшой паузы отвечает Лиса. – Я не хотела произвести впечатление, что не хочу здесь находиться.
– Ты можешь хотеть здесь находиться и при этом чувствовать себя неуютно, – отмечает Дженни, – и я не хочу, чтобы ты себя так чувствовала. – Она замолкает. Наблюдает, как взгляд Лисы становится мягче одновременно с ее собственным. – Лиса, все в порядке. Ничего страшного, если ты уйдешь. Когда ты будешь готова – мы попробуем еще раз. Не спешить, помнишь?
Губы Лисы дергаются.
– В ближайшее время я об этом точно не забуду, – подчеркнуто заявляет она, и с ответным тихим смехом Дженни остатки напряжения покидают комнату. – Мое желание быть здесь перевешивает мое... волнение, – искренне говорит она, пуская по телу Дженни приятное тепло. Оно лишь усиливается, когда она скользит рукой по столу, беря Ким за руку и легко поглаживая кожу. – Я не хочу уходить, – шепчет она. – Вот, что я чувствую.
Дженни трясет головой. Смеется.
– Как ты это делаешь? – на вопросительную улыбку Лисы она продолжает. – Как тебе удается делать каждый момент таким -- особенным?
Лиса пожимает плечами и посылает ей легкую, но ехидную улыбку, и не отстраняется, когда руки Дженни находят ее затылок, а губы накрывают ее.
***
Она просыпается от скользящих по лицу солнечных лучей, и на деле это куда менее поэтично, чем звучит. На ее коже они слишком жаркие и резкие, и она стонет и пытается перевернуться на другой бок, но сильная рука на талии ей не позволяет. Чем больше она двигается, тем сильнее становится хватка.
Собственническая сторона, вспоминает Дженни слова доктора Грант и улыбается, мягко проводя короткими ногтями по руке Лисы. Это побуждает ее ослабить хватку, чтобы Дженни наконец смогла повернуться к ней лицом. Лиса лишь бормочет что-то невнятное в ее шею и притягивает Дженни ближе. Она смеется.
– ...Дженни? – голос Лисы теплый, как и ее тело, прижатое к Ким.
– Привет, – шепчет она, когда слабеющая хватка Лисы наконец позволяет ей повернуться к ней лицом. Она не сдерживает тихого смешка от вида перед собой. Глаза Лисы сонливо-туманны, немного расфокусированы, а пряди раскиданы по подушке и частично – по ее лицу. Она протягивает руку, убирая их назад. Наслаждается приятной тяжестью в сердце, возникающей каждый раз, когда Лиса ей улыбается.
– Привет. – Мурашки пробегают следом за лениво поглаживающими ее спину пальцами Манобан. – Хорошо спалось?
– Ага, – отвлеченно отвечает Дженни. Все ее тело – ее предательское тело – решает сфокусировать все внимание на легких касаниях Лисы, а не на ее голосе, и она не уверена, что найдет в себе достаточно сил, чтобы это остановить. Она провела целую ночь в объятиях Лисы, и сейчас постепенно достигает своего предела. Пару раз они чуть не перешли черту ночью, когда поцелуи становились жарче и жарче, руки начинали блуждать, а глаза Лисы становились почти черными в темной тишине комнаты.
Дженни помнит, с каким трудом Лисе давалось говорить после особенно глубокого поцелуя.
– Я, – бездыханно пробормотала Лиса, – Я – пожалуй, мне лучше занять... диван.
Руки Дженни сильнее обхватили Лису еще до ответа.
– Нет. Лучше я. – Хоть ей и не хотелось уходить. Очень, очень не хотелось. Но если Лиса больше не могла это выносить...
Лиса протяжно выдохнула, прислоняясь ко лбу Дженни своим и пытаясь успокоить дыхание.
– Ладно, – сказала она не без смеха в голосе. – Никто никуда не идет. Нам просто нужно... сделать небольшой шаг назад.
Дженни согласилась, и так они и поступили. Что оказалось для них настоящим подвигом. Лиса продолжала напрягаться в ее руках, а Дженни продолжала предлагать занять диван. Лиса отказывалась.
– Тогда, – затем сказала Дженни, – можем попробовать просто лечь рядом? Без объятий?
Некоторое время Лиса молчала.
– Должно быть, ты считаешь, что я веду себя по-детски, – сказала она после долгой паузы, буравя взглядом потолок.
– Я считаю, что ты ведешь себя логично, – спешно ответила Дженни, заставляя Лису на нее посмотреть. В темноте черты ее лица были резче и четче, и Дженни приходилось бороться с желанием провести по нему кончиками пальцев. – Иногда объятия гораздо интимнее секса.
Зубы Лисы сверкнули во время улыбки.
– Зависит и от секса.
– Окей, – Дженни закатила глаза. – Говорить сейчас о сексе – не самая лучшая идея. – Она поерзала, шипя, когда бедра потерлись друг о друга. Она чувствовала себя на грани – липко, горячо и неудобно, но не совсем неприятно.
– Извини, – усмехнулась Лиса, и Дженни почувствовала в ней сомнение перед следующими словами. – Я -- может, мы... попробуем? Твое предложение?
– Конечно, – Дженни закивала так быстро, что ей стало немного страшно за свою шею. – Да. – Она чуть не сказала что угодно, но Лиса уже была осторожна и напряжена, и она не хотела добавлять в этот список волнение.
– Спасибо. – Слова были прошептаны в комнату, и Дженни устроилась рядом с Лисой, стараясь ее не касаться.
Ладонь тайки нашла ее под одеялом, неуверенно и осторожно, и она почувствовала себя глупо, когда по щекам заструились слезы – но не смогла их остановить.
И сейчас, после ночи бурных эмоциональных американских горок, они просыпаются в объятиях друг друга, позволив телам жить по собственной воле.
– Ты не голодна? – спрашивает она, стряхивая с себя вызванную Лисой и воспоминаниями о прошлой ночи мутную поволоку. Лучше пойти по безопасному пути. Как бы ей ни хотелось провести весь день в кровати, она не уверена, что они смогут на этом остановиться. Еще она не уверена, что Лиса в любой момент не запаникует и не оттолкнет ее – и она не знает, сможет ли с этим справиться.
Глаза тайки чистые, и Ким чувствует облегчение, когда она не отстраняется.
– Я не против позавтракать, – хрипло отвечает она. Ужасные, ужасные мысли проносятся в голове Дженни.
Она выскальзывает из объятий Лисы, прежде чем та успевает запротестовать.
– Хорошо. – Она гордится, как ее голос почти не дрожит. – Кажется, у меня... где-то еще осталась смесь для блинчиков. Можешь поискать на кухне. Я бы и сама этим занялась, но мне, эм, очень нужно в душ. – Она знает, что ведет себя грубо, но ничего не может с этим поделать. Низ ее живота сжимается от ноющего тепла, и если она продолжит находиться рядом с брюнеткой в таком состоянии -- если Лиса продолжит так выглядеть – теплой, мягкой и ленивой, с задравшейся на животе футболкой--, – Угощайся, – быстро роняет она и торопится в ванную, оставляя смеющуюся Лису позади. Потому что конечно же тайка поняла, что происходит. Конечно же.
Резко включенная вода холодит кожу, и она вскрикивает и прыгает от струй, наспех меняя температуру. Она не любитель холодного душа, но сейчас прохладные струи на разгоряченной коже обжигают от холода, и это не самое приятное ощущение.
А здесь она именно для этого. Она не уверена, что сможет пережить завтрак без определенного... облегчения.
(В ней проносятся миллионы мыслей и чувств, но, как и всегда, она фокусируется на самом простом. Впереди у нее будет еще целая ночь, чтобы подумать обо всем, что произошло, но сейчас ей нужно заняться менее пугающей, но довольно неотложной задачей.)
Ее рука спускается вниз по животу; затем вверх, к груди. Она медлит лишь секунду, размышляя о верности этого поступка, прежде чем найти твердые вершины сосков. Рваный вздох срывается с ее губ, когда она сжимает, слабо, легко, но этого достаточно, чтобы пустить электрический разряд к самому центру. Она поглаживает, сначала неуверенно, фокусируясь на том, как ощущения отдают в клиторе – и, Боже, уже не в первый раз она благодарна за чувствительность своей груди.
У нее с Лисой была парочка... интересных ночей, когда она кончала только от этого. Осторожные, легкие, длинные пальцы касались груди, пока ее пожирали зеленые глаза, а пухлые губы целовали шею.
Она рвано выдыхает от воспоминаний, отшатываясь к стене и шипя, когда спина вступает в контакт с холодной плиткой. Она почти сразу о ней забывает; закрывает глаза и выгибается навстречу собственным рукам, когда они наконец обхватывают грудь и сжимают.
Резкий стон возвращает ее в чувства, и она несколько раз моргает, напоминая себе, что она не одна, и Лиса не должна, абсолютно не должна ее услышать. Даже если она догадалась – она не должна.
Решив, что с нее было достаточно прелюдий за утро, прошлую ночь, и, честно говоря, последние пару месяцев, она скользит рукой вниз по животу. И давится собственным стоном. Она не ожидала, что почувствует такое резкое облегчение от долгожданных касаний – как и не ожидала, что будет такой влажной.
Точно не вода, успевает подумать она, прежде чем все мысли улетучиваются из головы, когда она проводит большим пальцем по клитору, по скользким складкам и обратно, и легко, без какого-либо сопротивления, вводит два пальца. Ей почти стыдно за то, как мало ей требуется времени, чтобы рассыпаться. Ее большой палец твердо прижат к клитору, а другая рука сжимает сосок, и с безмолвным криком она кончает от собственных пальцев, раскрыв рот и зажмурив глаза; ее оргазм белой, горячей вспышкой отдается по всему телу.
– Лиса, – тихо стонет она, ощущая сжимающиеся вокруг пальцев стенки. – Боже, Лиса...
Громкий грохот на кухне возвращает ее к реальности. Она чуть не подскакивает, убирая руку и смущенно ухмыляясь, когда лоно жадно сжимается вокруг пустоты. Не сегодня, усмехается она и быстро заканчивает. Ей кажется, что она уже пробыла в душе слишком много времени. Лиса наверняка успела приготовить оладьи.
Ее встречает тишина, когда она выходит из душа, накинув пижаму.
– Лиса? – зовет она, борясь с желанием покраснеть, когда вспоминает о своем душе. – Извини, что задержалась, я–
Лиса медленно поднимает на нее глаза, и ее руки дрожат вместе с сжимаемой пальцами бумагой. На полу рядом с ней лежит пустая коробка из-под хлопьев, вместе с большой сковородой и разбитой кружкой, и глаза Дженни широко распахиваются от осознания.
У нее не поднялась рука выкинуть письма, и она решила спрятать их в единственном месте, куда не залезет Джису. К ее удивлению, та очень внимательно следит за количеством потребляемого сахара.
Она даже не думала, что Лиса тронет эту коробку. Дура. Она была такой дурой, и теперь–
– Почему ты мне не сказала? – голос Лисы тихий. Слабый. – Почему ты– Дженни, – выдыхает она, и в ее глазах столько чистых чувств, что Ким хочется рухнуть на колени.
– Я не знаю, – шепчет она, откуда-то находя силы для ответа. – Я не знаю. Сначала мне было страшно, что ты посчитаешь это за уловку, а затем я просто – я подумала, что покажу их, когда у нас все станет лучше. Когда... когда у меня все станет лучше.
Лиса быстро пересекает комнату, сгребая ее в объятия.
– Все те девушки – они бы никогда не стали чем-то большим, – горячо и рвано шепчет она. – Я хочу, чтобы ты это знала.
И Дженни наконец позволяет себе сломаться.
***
Лиса мягко направляет ее вниз, и они остаются сидеть на полу. Письма все еще раскиданы вокруг коробки, а руки Лисы вокруг нее сильные и уверенные.
– С чего мне начать? – мягко спрашивает она, и Дженни делает глубокий, успокаивающий вдох.
– С самого начала, – легко говорит она. Берет письмо, передает его Лисе и утирает слезы, наблюдая, как та его разворачивает. Она знает, что это бесполезно. Учитывая, что они собираются делать – у нее впереди еще много слез. – Ты уже прочитала первое, так что – вот. Я не думала, что буду их продолжать, но... – она замолкает с влажным смешком.
– Нам не обязательно это делать, – тихо говорит Лиса. Мягкий поцелуй у виска вызывает новую волну слез, но Дженни их проглатывает.
– Я знаю. Я хочу.
Лиса кивает и читает. Ее брови хмурятся сильнее, а объятия на Дженни становятся крепче.
Она не ожидает, что Лиса внезапно наклонится и коснется ее губ своими. Ей требуется несколько секунд, чтобы ответить, и она чувствует соль. Лиса, скорее всего, тоже, но она настойчива. Когда они отстраняются друг от друга, Ким моргает.
– Это было к чему? – шепчет она, улыбаясь сквозь слезы.
– К твоему письму, – немного неуверенно отвечает Лиса, но затем ее голос становится сильнее. – Ты написала-- что я поцелую тебя, когда это прочитаю, и я последовала инструкции. – Ее улыбка слабая, но мягкая, и Дженни закусывает щеку, останавливая подступающие слезы.
«Прямо сейчас ты читаешь это предложение и останавливаешься, чтобы поцеловать меня.» Сейчас она вспоминает те слова. Она не перечитывала письма – было слишком больно. Но сейчас – возможно, они помогут ей вылечиться.
– Глупая, – бормочет она Лисе и снова ее целует. Просто потому, что может. Просто потому, что прошлая она не могла.
– Я помню тот день, – говорит Лиса, когда они разрывают медленный поцелуй. – Я чувствовала себя- ужасно, но... Видеть тебя с твоим отцом, с твоей семьей. Тогда в моей голове что-то наконец щелкнуло. Он был виновником, и он был передо мной, живой, здоровый и смеющийся, и я – я начала понимать тебя чуть лучше. Почему ты сделала то, что сделала. – Она сухо усмехается, и Дженни сжимает ее руку. – Я всегда понимала. Это было больно. Боже, это было больно. Но когда я его увидела, то начала отпускать ту боль. Это логично?
– Да. Это абсолютно логично. – Дженни медлит, прежде чем задать следующий вопрос. – Ты поэтому... Ты поэтому меня поцеловала? В уборной.
– Отчасти, – признается Лиса, слабо улыбаясь. – Еще я не смогла сдержать от тебя свои руки. Никогда не могла, и меня это пугало.
Третье письмо она читает молча. Дженни наблюдает, как она хмурится, улыбается и туго сглатывает. Она наблюдает, как она перестает читать и несколько секунд просто смотрит на лист, прежде чем ее губы изгибаются в очередной слабой улыбке.
– Джису умеет выбрать нужный момент, да? – она бросает взгляд на Дженни. – Она стояла под твоей дверью, и тебе пришлось перестать писать.
– О. Это. Да, – Ким улыбается. – Она -- да.
Улыбка Лисы гаснет.
– Я рада, что ты меня не отпустила, – говорит она. – Даже если это и было безумно и скорее всего неправильно, я – я рада, что мы продолжили. Из-за этого мы здесь. Все могло бы пойти по лучшему сценарию, но – мы все еще здесь.
– Я знаю, – шепчет Дженни. – Я тоже рада.
– Спроси меня, – неожиданно говорит Лиса. – Спроси меня еще раз, суждено ли нам быть вместе.
– Лиса... – вздыхает Дженни, качая головой и немного от нее отодвигаясь. Зеленые глаза следят за каждым ее движением. – Я не могу так поступить, когда ты такая. Это все равно что воспользоваться тобой – а прошлых раз мне хватит на несколько жизней вперед, – сухо усмехается она, выбивая из Лисы несколько смешков. – Это, – она указывает на письма, – для тебя эмоционально – для нас обеих, и сейчас ты не способна трезво мыслить. Я не хочу чтобы ты сказала то, о чем можешь пожалеть.
Лиса поджимает губы, но не спорит.
– Пожалуй, ты права, – тихо признает она. – Но когда-нибудь ты меня спросишь. – Сердце Дженни подскакивает в груди, колотясь резко и сильно от напряженного взгляда Лисы. – И я буду готова ответить.
– Договорились, – шепчет шатенка. Тайка кивает и возвращается к чтению, пока Дженни наблюдает за ней, погрузившись в мысли.
———
Как вам, ребят?) не расслабляйтесь👀