9
Поначалу идея казалась гениальной. Но чем ближе наступал момент ее осуществления, тем сильнее росли ее сомнения. Впрочем, ничего нового. Особенно когда дело касается Лисы.
(Находить каждую неделю новый материал для обсуждения с доктором Грант на их индивидуальных сеансах не составляет ей никакого труда.)
Это глупо, сурово говорит она себе, выходя из машины и сжимая ручку корзинки для пикника. Немного спонтанности еще никому не вредило. Что плохого может произойти?
Она старается не думать об общеизвестном факте, что эти слова всегда звучат перед чем-то ужасным.
Джису звонит ей за момент до того, как она успевает постучать в дверь Лисы.
– Меня взяли! Меня взяли на работу!
На секунду Дженни забывает о своем волнении.
– О Боже! Серьезно?
– Нет, блин, я шучу, – сухо говорит Чу. – И в смысле серьезно?
Шатенка смеется.
– Извини, – говорит она. – Извини, я просто – я очень за тебя рада. Я знаю, как это много для тебя значит.
– Спасибо, Джендыки. – Она слышит искреннюю улыбку в голосе подруги и чувствует, как растягиваются собственные губы. – Ты не занята? Предлагаю тебе завалиться ко мне с гигантской пиццей и неприлично дорогим вином, которое ты спокойно можешь себе позволить.
– О, эм, – она заминается. С одной стороны, этот сюрприз она готовила целую неделю. С другой – Джису гораздо дольше ждала этой новости. Она вздыхает. – Ага. Скоро буду, жди меня минут через двадцать–
Дверь перед ней открывается прежде, чем она успевает повернуться и уйти.
– Мне показалось, что я тебя слышала, – говорит Лиса, успешно скрывая почти все свое удивление в голосе. Она бегло окидывает ее взглядом, ухмыляясь, когда замечает корзинку для пикника. – Эм... Привет?
– А, я – привет, – отвечает Дженни, глядя на нее широкими глазами. Не так она себе все представляла.
– Это Лиса? Блин, я вам помешала?
– Нет, нет, все в порядке, я просто... – Дженни вздыхает в трубку. Прежде чем она успевает что-то добавить, Джису продолжает.
– Подруга, ты могла просто мне сказать. Все нормально, увидимся завтра. Передавай ей привет.
– Чу, – снова пытается Дженни, посылая виноватый взгляд в сторону Лисы, чья улыбка с каждой секундой становится все шире.
– Дженни, все в порядке, – говорит старшая, улыбаясь. – Я слишком внезапно это на тебя вывалила. Позвони мне завтра, хорошо?
Она сдается.
– Ладно. Утром – первым делом.
Джису усмехается.
– До обеда даже не пытайся. – И кладет трубку, оставляя Дженни наедине с улыбающейся Лисой. – Эм, – говорит она. – Привет?
Лиса смеется, подходя ближе, и часть волнения испаряется из тела Дженни, когда она медленно обвивает руками ее талию.
– Привет, – шепчет она, наклоняясь для мягкого, медленного поцелуя. Ким почти невольно вздыхает, когда они отстраняются. – А я все гадала, почему ты так активно интересовалась, была ли я дома.
– Теперь знаешь, – смеется Дженни, приподнимая корзинку и еще раз показывая ее Лисе. – Сегодня прекрасный день.
Глаза тайки сверкают от чего-то, что наполняет грудь Дженни до краев.
– Согласна.
//
Они решают пойти в парк, куда Лиса отвела ее на их третье свидание. Она не уверена, считала ли его за свидание сама Лиса, но Дженни определенно так думала. Она вспоминает, как снег падал на холодную землю, пока они сидели на лавке и ели бургеры. Если подумать – звучит это довольно странно.
Она не станет врать – воспоминание оставляет горькое послевкусие во рту. Все, что они тогда делали, основывалось на лжи; но также она знает, что ей придется это пережить, если она хочет сохранить отношения с Лисой. И – знать и чувствовать – это две разные вещи, да, но она ловит себя на мысли, что ее сердце наконец догоняет голову.
И лучший способ начать двигаться дальше -- это вернуться на все запятнанные ее ложью места и перезаполнить их правдой. Верно?
Она улыбается, когда слышит, как Лиса тихо мычит.
– Приятно, – выдыхает она. Дженни продолжает массировать ее виски и макушку, пока Лиса лежит головой на ее коленях.
– Согласна, – отвечает она. Подобные массажи головы помогают людям расслабиться, и людям с такими уровнями стресса, как у Лисы, порой нужны моменты расслабления.
Лиса чуть не засыпает, и Дженни чуть ей не позволяет – ее останавливает мысль, что сон на земле плохо скажется на ее спине. Она мягко трясет Лису за плечо – и само собой поначалу она отказывается кооперировать.
Само собой, Ким чуть не тает, но беспокойство за состояние тайки берет верх.
– Я не настолько старая, – ворчит Лиса, неуверенно садясь и моргая. – От лишней пары часов мне ничего не будет.
– Лучше не рисковать, – с улыбкой говорит Дженни. – Ты такая недовольная, когда хочешь спать. Это мило.
Лиса выстреливает в ее сторону кислым взглядом.
– Я не милая, – протестует она. Дженни лишь смеется.
– Неужели быть милой – это так ужасно? – спрашивает она, нежно убирая выбившуюся прядку за ухо Лисы. – Или тебе просто чужда сама идея? Тебя ведь наверняка пару раз в твоей жизни называли милой.
Молодец, Ким. Ты молодец.
Улыбка Лисы едва меркнет, а взгляд на мгновение падает на плед.
– Пару раз, – вторит она.
Вот она. Возможность, которую она пыталась найти.
– И... и кто? Она?
Она думает, что ей стоит перестать удивляться тому, как легко ее читает Лиса. Зеленые глаза смотрят в ее. Затем она вздыхает.
– Ты хочешь меня о чем-то спросить? – ее голос мягкий. Спокойный. Но Дженни все равно моргает и закусывает губу, чувствуя себя так, словно ее поймали с поличным.
Она тоже вздыхает.
– Просто я кое о чем подумала, – тихо начинает она. Лиса откидывается назад, на руки, изучая ее взглядом. Она думает, что ей было бы гораздо сложнее это делать, если бы у Лисы не было настолько выразительных глаз, потому что ее лицо – это стоическая маска. Но Ким ее не винит. Не похоже, что этот разговор будет легким, и такова природа Манобан. Она не ждет, что за один день она изменится. – О том, что – что мы никогда не говорили о твоих прошлых... отношениях. Вернее – не обо всех, а о тех, кого ты любила. – Слова кажутся ей огромными и сложными для ее языка.
Лиса продолжает на нее смотреть. Она не напрягается, не закрывается, и Дженни решает воспринять это как победу. И в то же время эта аура вокруг нее – более серьезная, немного настороженная – заставляет тревогу расползтись по груди шатенки.
Возможно, ей не стоило спрашивать.
Но затем Лиса вздыхает и садится прямо.
– Что ты хочешь знать? – Это просто вопрос. Он произнесен без раздражения и недовольства – голос Лисы спокойный и ровный, хоть и немного усталый. Но Дженни уже начинает себя накручивать.
– Извини, – искренне говорит она. – Мне не стоило – нам не стоит об этом говорить.
Опущенная на ее руку ладонь Лисы и изучающие ее зеленые глаза заставляют ее замереть.
– Не то, чтобы я не хотела об этом говорить, – тихо произносит Лиса, и Дженни слышит нотки ее мольбы понять. – Из всех знакомых мне людей я бы хотела поделиться этим именно с тобой, Дженни. Но здесь не лучшее место об этом говорить. И не время. Я обещаю, – большой палец мягко поглаживает тыльную сторону ее ладони. Легко. Нежно. – Я обещаю, что мы еще об этом поговорим. Как и обо всем, о чем ты хочешь спросить.
Ким глубоко вдыхает, потому что – это может легко выйти из-под ее контроля, но она не может не поднять этого.
– Но в этом и все дело, Лиса, – говорит она, пытаясь оставаться спокойной. – Я не хочу говорить о том, о чем я хочу говорить. Я хочу говорить о том, о чем ты хочешь говорить.
Лиса моргает.
– Сейчас прозвучало очень много говорить.
– Лиса, – Дженни вздыхает. – Я серьезно.
– Я тоже. – Она не отводит от нее взгляд, растягиваясь в легкой улыбке. – Мы обсудим все, что мы обе хотим обсудить, но для некоторых вопросов... – Лиса делает вдох, прежде чем закончить, – ...нужно время. – Не похоже, что она просто ее успокаивает. Лиса бы так не поступила, она знает. Однако ее не до конца покидает чувство разочарования, и сейчас к нему добавляется свежее чувство вины.
– Я не хотела заставлять тебя об этом говорить, – тихо говорит она, уронив взгляд. Пальцы тайки под ее подбородком заставляют ее поднять голову. Лиса улыбается.
– Я знаю, – говорит она. – И ты не заставляла. – Дженни подается навстречу ее ладони, когда она касается ее щеки, лениво гуляя взглядом по ее лицу. – Все в порядке. Мы в порядке.
Дженни ей верит.
//
Она больше не пытается заговорить о первой любви Лисы, решая для себя, что если Лиса захочет, то сама поднимет эту тему. Она – честно говоря, она даже не знает, почему это было так для нее важно. Возможно дело в том, что это явно одно из самых драгоценных воспоминаний Лисы – и, кажется, не обошлось без душевной боли – но Лиса должна сама выбирать, делиться ли ей этим или нет.
Чувство вины какое-то время только усиливается, но Дженни постепенно учится, как с ним бороться и продолжать жить дальше – не без помощи доктора Грант. На одном из их ранних сеансов она предположила, что Дженни уже стала зависимой от собственной вины.
У Ким пошла кругом голова. В этом был смысл – больше смысла, чем в чем-либо, и ей показалось, что она услышала, как что-то в ее голове щелкнуло и встало на свои места.
– Ты используешь это как токсичную, самоуничтожительную опору, – говорит ей доктор Грант. Женщина, несмотря на всю свою приятность и искреннюю теплоту, не сдерживает ударов. Как и всегда. – Это первая реакция твоего мозга – и сердца – на любые раздражители. И порой подобная опора может очень скверно обернуться. Вина может очень быстро перерасти в жалость к себе.
Доктор Грант такое уже видела. Люди, снедаемые чувством вины, нуждались в постоянном подтверждении близкими того факта, что всё в порядке; и это беспрестанное успокоение становилось их зависимостью.
Если Дженни чего-то не хочет, так это этого. Быть обузой со скрытым синдромом жертвы. Она думает, что это было одним из ее поворотных моментов. Отпускать свое чувство вины и осуждения с того судьбоносного разговора становилось все проще и проще.
– То есть фактически я на реабилитации, – говорит она доктору Грант, и женщина смеется.
– Можно и так сказать.
Почему-то Джису нашла это смешным. Она продолжала требовать закатать рукава – и какие, к чертовой матери, могут быть рукава в такую погоду, парировала Дженни. Вместо этого она закатывала глаза, пока не выдержала и не сказала, что подобные шутки более чем немного бестактные. Не для самой Дженни, но – она видела попадавших в реанимацию зависимых. Это не самое приятное зрелище – и определенно не смешное.
Порой Джису слишком перегибает палку, но ей кажется, что в противном случае они бы не были друзьями. А еще Джису – самодостаточный и довольно самостоятельный человек – порой даже слишком, но это другая история – и при помощи доктора Грант Дженни понимает, что ей не нужно волноваться о Розэ и ее возможном плане мести.
Потому что тогда она сделает ту же самую ошибку, что и Джексон. Недостаточно доверит Джису принимать собственные решения. Отнесется к ней, как к ребенку. Она уже сделала все, что могла – рассказала своей подруге, кто такая Розэ. И теперь Джису сама сможет во всем разобраться, и у Дженни нет права вмешиваться. Кроме того, попросить Лису поговорить с Розэ было откровенно глупо, и она дает ей об этом знать.
– Так ты не хочешь, чтобы я ее об этом спрашивала, – говорит Лиса.
Дженни вздыхает.
– Какая-то часть меня все еще хочет, но знаешь, если это действительно часть ее великого плана мести, то она в этом тебе не признается, а если нет, что наиболее вероятно... Она и без того достаточно низкого обо мне мнения.
Лиса улыбается и прижимает целомудренный поцелуй к ее виску.
– Говорю тебе, ты ей нравишься.
– Ага.
– Сама посмотри, – говорит Лиса, отступая назад и проверяя их ужин. – В эти выходные.
В ее животе тяжелым грузом собирается уже знакомое чувство страха, но Дженни его подавляет, вместо этого смеясь и потирая внезапно охладевшие руки.
– Думаешь, это было так незаметно? – спрашивает она, проскальзывая за ее спину и оставляя легкий, игривый поцелуй у основания шеи. В последнее время подобные легкие проявления чувств даются им все легче и легче. Сердце Дженни до сих пор парит, когда Лиса просто ей улыбается и касается в ответ вместо того, чтобы закрыться.
– Обычно у меня получается, – смеется Лиса, – но должна признать, это был не лучший мой момент.
– Значит, ужин с семьей? – спрашивает Ким, прижимаясь к ней ближе. В этом нет ничего сексуального. Ну – учитывая, сколько у них прошло без него времени и почти аномальное либидо Дженни в присутствии Лисы, для нее сексуальна каждая мелочь, но она старается не быть слишком очевидной.
И, судя по застрявшему в горле Лисы дыханию, ей это не удается.
– Ага, – произносит она упавшим голосом. – Джексон о тебе спрашивал. В спокойной, неагрессивной манере.
– Приятно знать, – усмехается Дженни. Лиса поворачивается в ее руках. Нежно ей улыбается и заправляет прядку за ухо.
– Все будет в порядке, – говорит она. – Но я пойму, если в этот раз ты не захочешь идти.
– Я знаю, что я много шучу, но я хочу, Лиса. – Их ладони находят друг друга, и Дженни не перестает удивляться, насколько синхронными становятся их действия. Прямо как раньше, но гораздо лучше. – Я знаю, насколько это для тебя важно. И для меня тоже. Мне они правда нравятся. Да, включая Джексона.
Лиса кивает и оставляет легкий, благодарный поцелуй на ее губах. Затем она улыбается.
– Когда мы были в колледже, была одна девушка – мы оба ей нравились. Это было странно.
Дженни не находит это таким уж удивительным. Они ведь оба прекрасны.
– Мне он определенно не нравится в этом плане, но не могу ее винить. И что случилось?
– Ну, – медленно начинает Лиса, – у Джексона тогда была девушка.
Дженни с ухмылкой изучает ее лицо.
– Ты с ней переспала.
– Немножко, – отвечает Лиса, и Ким прыскает со смеху.
– Дженни из колледжа и Лиса из колледжа скорее всего знатно бы оторвались, – говорит она, расслабляясь навстречу телу тайки и улыбаясь, чувствуя, как ее руки огибают ее в теплых объятиях.
– Думаю, я бы тебе не понравилась.
– Уверена, мне бы понравилась любая версия тебя.
Она понимает, что делает Лиса, и надеется, что этот поцелуй передаст, как сильно она это ценит. Манобан раскрывает свое прошлое небольшими кусками и фрагментами, и Дженни охотно готова ей позволить это делать в комфортном для нее ритме. Она немного удивлена, что не чувствует привычной вспышки ревности, когда Лиса упоминает о своем прошлом с кем-то. Удивлена и рада. Она не знает, что это – знак, что она взрослеет, или просто перестает проецировать свои сомнения и неуверенность, но она рада. Она думает, что после всего, через что они прошли – все еще проходят – мелочная ревность из-за таких давних событий – последнее, что ее тревожит.
(Она задумывается, будет ли ей так же комфортно видеть общающуюся с Лисой Кейт, но быстро гасит эту мысль.)
– Думаю, мне бы тоже понравилась любая версия тебя, – тихо говорит Лиса, когда они отстраняются, и Дженни снова ее целует.
//
Лиса мудро решила провести ужин не в ресторане. Дженни сомневается, что они бы оценили пару лишних трупов, если вечер пойдет под откос. Ладно, она преувеличивает. Немного.
Она волнуется. Она не ожидала, что будет так волноваться.
– Как я выгляжу? – спрашивает она развалившуюся на ее кровати Джису. Это кажется знакомым. Она помнит, как они втроем сидели у нее в комнате, возбужденно обсуждая одно из ее ранних свиданий с Лисой – тот светский ужин. Только в этот раз с ними нет Айрин. Прошло столько времени с их последнего разговора – и Дженни кажется, что до следующего пройдет не меньше. Они давно начали отдаляться. Еще до того, как появилась Лиса и изменила-- все. Дженни знает, что она собирается переезжать в другой город из-за работы. Порой ей становится интересно, скажет ли она когда-нибудь ей это лично.
– Эй, – говорит Джису, ловя кинутые Дженни джинсы. – Домашнее насилие – это не ответ, Джен.
– Поцелуй меня в задницу, – бормочет младшая, поворачиваясь и критично оглядывая себя в зеркало. Ужин будет проходить дома у Лисы, так что это скорее неформальная встреча, но она все еще хочет выглядеть ради нее хорошо.
– Твоя девушка не оценит, – отвечает Джису. Дженни кидает на нее взгляд через плечо.
– Не переживай, свой урок я усвоила. – Эта юбка подходит к этой кофте? Нужна ли ей вообще кофта? Это ведь ужин, а не чертово собеседование.
– Приятно знать. – Джису встает позади нее. – Зачем тебе кофта? За окном жарища, Джен.
– Уф, – стонет она, возвращаясь в гардеробную. – Может, мне стоит просто все отменить.
– Успокойся, – указывает ее подруга. – Что бы ты ни надела – от этого ты не станешь нравиться Лисе меньше. – Она на секунду замолкает, прежде чем, – Или нравиться ее семье больше. Давай смотреть реалистично.
– Спасибо, – со слов Дженни сочится сарказм. – Ты как всегда меня спасаешь.
– И сейчас я это докажу, – утверждает Джису, заходя за ней в гардеробную. – Просто надень это, – говорит она, хватая одну из вешалок и пихая ее в руки Дженни.
Она лишь сверлит ее взглядом.
– Маленькое черное платье? Опять?
– Ну, – Джису чешет шею, имея совесть скромно улыбаться. – Я никогда не претендовала на гибкий подход к внешнему виду.
Младшая вздыхает.
– Я просто надену сарафан, – говорит она, оглядываясь вокруг. Она замечает желтое пятно и достает вешалку, пальцами проводя по легкой ткани. Простое, светлое и презентабельное. Идеально. – За окном лето. Сарафаны в тренде.
– Ну наверное, – Джису пожимает плечами.
Дженни не позволяет этому ей помешать. Она прогоняет ее из помещения, чтобы переодеться. Чу лишь смеется, поскольку, с ее слов, «все там уже видела, Джендыки», но все же повинуется. Дженни полагает, что ей движет желание порыться в ее холодильнике. Но это было ожидаемо – поэтому у нее всегда заранее заготовлено любимое пиво Чу.
Пока ее подруга доводит себя до счастливого опьянения, она быстро натягивает сарафан и окидывает взглядом свое отражение. Неплохо. Совсем неплохо. Кроме того, Чу права. От этого Джексон не станет ненавидеть ее меньше.
Она уже говорила, что волнуется? Забудьте. Она просто в ужасе.