85
*(Егор)
Я вышел из душа, чувствуя себя немного лучше физически, но чертова головная боль все еще пульсировала. Ночь была кошмарной, но сейчас, с чистой головой, я был готов начать этот новый день. И загладить вину перед Адель. Убедить ее, что она моя. Только моя.
Я вышел из ванной и направился к кровати. Адель спала, укутанная в одеяло. Я подошел, чтобы поцеловать ее в макушку. И тут мой взгляд упал на подушку. На ней лежала записка. Мое сердце екнуло. Я протянул руку, взял ее. Почерк Адель. Мой взгляд скользнул по строчкам.
Я перечитал записку. Еще раз. И еще. Хмыкнул. Вот же чертовка. Слышала. Притворялась спящей. Ну, Адель. Ну, ты даешь. Решила поиграть в обиженную? «Я ухожу. Не ищи нас». Глупости. Моя Адель была упрямой, эмоциональной, но всегда возвращалась. Просто сейчас она решила потянуть резину. Дать мне понять, как сильно я накосячил. Что ж, она имела на это право.
Я бросил записку на тумбочку. Она попсихует, а потом сама придет. Или позвонит. Ну или я сам заеду к ее родителям вечером, заберу. Она моя. Она всегда будет моей.
Я собрался, наскоро позавтракал. Дом казался непривычно пустым без Адель и Вики. Но я гнал от себя тревогу. Она вернется. Она всегда возвращалась.
В офисе меня ждал обычный завал. Проблемы с инвесторами хоть и были решены, но стресс оставался. Я погрузился в работу с головой, пытаясь отвлечься от гнетущего ощущения, что что-то не так.
К середине дня на пороге моего кабинета появилась Карина. Она привезла Максу какие-то документы из школы, а заодно решила заглянуть. Она выглядела обеспокоенной, ее взгляд был серьезным.
— Егор, — сказала она, войдя. — Что происходит? Адель… она звонила мне утром. Плакала. Говорит, уехала с Викой. Что ты ей натворил?
Я откинулся в кресле, потирая виски. Врать Карине не имело смысла. Она и так все знала.
— Она все слышала, Карина, — прохрипел я, указывая на стул напротив. — Все, что было вчера на кухне.
Карина села, ее глаза расширились. В них промелькнули шок, а затем – понимание. И стыд.
— О боже, — прошептала она. — Я… я не думала…
— А я был пьян, — резко перебил я. — И под воздействием. И ты… ты мне в тот момент нужна была. Как живое напоминание о том, что я когда-то мог чувствовать.
Карина посмотрела на меня, и в ее глазах читалась какая-то странная смесь вины и… симпатии. Мы сидели в тишине. Напряжение витало в воздухе.
— Черт, мне нужно выпить, — пробормотал я, вставая. — Это невыносимо.
Карина кивнула. — Мне тоже. У тебя что-нибудь есть?
В моем баре всегда что-то находилось. Я достал виски. Мы сидели, пили, говорили о работе, о Максе, о прошлом. Обо всем, кроме Адель. Но она незримо присутствовала между нами, словно призрак. Каждое мое слово, каждый глоток алкоголя были попыткой отмахнуться от мысли о ней, от чувства вины.
Время шло. Сумерки сгущались за окном, превращая город в мерцающее огнями полотно. Бутылка виски пустела. Голова становилась тяжелой, но мысли оставались навязчивыми. Адель. Она должна была позвонить. Почему ее до сих пор нет?
Я взял телефон. Набрал ее номер. Гудки. Длинные, монотонные. Никто не берет. Еще раз. Тот же результат. Набрал номер родителей Адель. Отключен. Набрал номер тетки из Питера, который папа Адель мне давал. Тоже отключен.
Холод пронзил меня до костей. Она действительно не шутила. Она действительно ушла. Моя Адель.
Мое тело напряглось. Удивление сменилось гневом. Она посмела. Она посмела так поступить со мной. Уйти. Увезти Вику. Не взять трубку. Это было уже не просто обида. Это было открытое неповиновение.
— Она не берет трубку, — прохрипел я, глядя в пустоту.
Карина посмотрела на меня, ее лицо было бледным. Она, видимо, поняла, что что-то не так.
— Может, она просто…
— Нет, — я резко прервал ее. Моя челюсть сжалась. — Она не просто. Она решила поиграть в независимость. Она решила, что может меня бросить.
Внутри меня закипела ярость.