84
*(Адель)
Я не сомкнула глаз ни на минуту. Лежала рядом с Егором, делая вид, что сплю, пока он дышал ровно и глубоко. Каждое слово, каждый звук из кухни бились в голове, словно молот. «Я до сих пор люблю тебя, Карина. И я тебя, Егор. Кажется, всегда любил». Холодное, расчетливое спокойствие накрыло меня с головой. Все, что я чувствовала к нему, вся та едва забрезжившая нежность, благодарность, зависимость – все это было растоптано. Разрушено.
К утру я была уже не Адель. Я была хладнокровной машиной, движимой одной целью: выжить. И забрать Вику. Он проснулся раньше меня, или, по крайней мере, открыл глаза. Я чувствовала его взгляд на себе, но продолжала притворяться спящей. Он погладил меня по волосам, его рука задержалась, а потом он поднялся. Я услышала, как он уходит в душ.
Вот он, мой шанс. Я быстро встала. Живот все еще болел, слабость давала о себе знать, но адреналин заглушал все. Я подошла к шкафу, быстро собрала свои вещи. Небрежно, комкая одежду, просто кидала ее в дорожную сумку. Все, что было мне дорого, что связывало меня с *его* жизнью – оставалось здесь. Я забирала только себя и Вику.
Пока Егор был в душе, я подскочила к его прикроватной тумбочке, взяла его телефон. Не для проверки – для дела. Открыла приложение банка. Запомнила нужные цифры. Затем достала свою кредитку, которую он когда-то привязал к своему счету, и тихо, дрожащими пальцами перевела на нее максимально возможную сумму. Это было воровство? Возможно. Но это было и мое спасение. Мой билет в новую жизнь. Ему это компенсировать не составит труда.
Затем я взяла блокнот и ручку. Несколько строчек. Четких. Без эмоций.
«Егор.
Я все слышала. Каждое слово, каждый звук.
Я больше не могу. Не могу верить, не могу терпеть. Я не могу быть жертвой. Снова.
Ты любишь Карину. Она любит тебя. Будьте счастливы.
Я ухожу. С Викой. Не ищи нас. Мы будем очень далеко.
Адель».
Я положила записку на его подушку. На видное место. Чтобы он не пропустил.
Мое сердце колотилось, но руки не дрожали. Я посмотрела на его спящие часы на тумбочке. У меня было минут десять, пока он выйдет из душа.
Я быстро спустилась на кухню. Быстро собрала рассыпанные вчера контейнеры, чтобы не оставлять следов. Вышла в холл. Схватила свою дорожную сумку и ключи от машины.
Я выскользнула из квартиры, словно тень. Дверь тихо закрылась за мной. Я не оглядывалась. Ни секунды. Я спустилась на лифте, вышла на улицу. Утро было прохладным. Свежий воздух обжег легкие. Я села в машину, завела мотор.
Первым делом – к родителям. Они были дома, мама уже хлопотала на кухне. Ее глаза округлились, когда она увидела меня, бледную, но с таким решительным взглядом.
— Мама, — мой голос был тверд. — Я за Викой. Мы уезжаем.
Она не задавала вопросов, лишь кивнула, видя мою решимость. Поняла. Она быстро собрала Вику, которая, увидев меня, радостно заулыбалась. Обняла меня крепко, прошептала: «Будь счастлива, доченька. И береги себя». Папа тоже вышел, обнял меня, посмотрел Егору вслед, но ничего не сказал. В его глазах читалась поддержка.
Мы сели в машину. Вика, не понимая ничего, болтала о чем-то. Я ехала к аэропорту. Мои руки крепко сжимали руль.
Билеты. В Питер. На ближайший рейс. Я купила их еще вчера вечером, пока лежала, притворяясь спящей. Это было интуитивно. Я знала, что буду действовать. И действовала.
Через несколько часов мы уже были в самолете, набирая высоту. Я смотрела в иллюминатор на уменьшающийся город. На уменьшающуюся боль. На уменьшающегося Егора.
Новая жизнь. Наконец-то. Без него. Без лжи. Без боли. Без ревности. Только я и моя дочь. И я не оглянусь. Никогда.