86
Она моя. Моя жена. Мать моей дочери. И никто, слышишь меня, никто не будет указывать мне, как жить. Она хотела уйти? Ладно. Но я не позволю ей уйти просто так. Я не позволю ей разрушить нашу семью. Я узнал, что она в Питере. Родители Адель, видимо, не выдержали ее слез и проговорились. Это было в ее стиле – жаловаться им, чтобы они потом уговаривали меня.
— Я приведу ее, — сказал я, и мой голос был твердым, как камень. — Силой, если понадобится. Она никуда не денется. Она моя.
Карина посмотрела на меня, ее глаза были полны тревоги. — Егор… не делай глупостей. Она напугана.
— Она моя жена, Карина, — прорычал я, вставая. — И она вернется домой. Сегодня же.
Я схватил ключи от машины. Она посмела. Она не знает, с кем связалась. Я верну ее. Любой ценой. Даже если придется сломать ее упрямство. Она будет дома.
***
Я гнал машину по трассе, не обращая внимания на скорость. Моя голова гудела от виски, но ярость и решимость были сильнее. Питер. Она там. И я ее заберу.
Я добрался до города к утру. Голова раскалывалась, но я не чувствовал боли. Только одну цель. Я нашел отель. И там она была.
Я ворвался в холл, игнорируя недоуменные взгляды портье.
— Адель Кораблина. Она здесь? — Мой голос был хриплым, властным.
Портье, пожилой мужчина, побледнел. — Да, Егор Владимирович. Комната 305.
Я кивнул, не тратя времени на лифт, бросился по лестнице.
Когда я открыл дверь комнаты 305, то увидел ее. Она сидела на кровати, обнимая Вику. Моя Адель. Бледная, уставшая, но с таким же упрямым взглядом. Вика тут же увидела меня.
— Папочка! — крикнула она, отпуская руку Адель и бросаясь ко мне.
Я присел, обнимая Вику. Моя маленькая. Ее радость была чистой. Это единственное, что сейчас имело значение.
Я поднял глаза на Адель. Она замерла, увидев меня. В ее глазах промелькнули шок, а затем – боль и отчаяние. Она знала, что бежать бесполезно.
Я встал, держа Вику за руку. Подошел к Адель.
— Едем домой, Адель, — сказал я, мой голос был ровным, без эмоций, но в нем звучала сталь.
Она покачала головой, слезы навернулись на глаза.
— Нет, Егор. Я… я не могу.
— Можешь, — я перехватил ее за руку, крепко, нежно, но с абсолютной решимостью. — Ты едешь домой. С нами.
Она попыталась вырваться, но я не отпустил. Я взял ее сумку, затем притянул ее к себе.
— Мы поговорим дома, — прорычал я ей в ухо. — Все поговорим. Но ты не убежишь. Не теперь. Не после всего.
Она не сопротивлялась. Ее плечи поникли, ее тело стало податливым. Она просто пошла за мной, держа Вику за руку, которая радовалась нашему возвращению. Мы вышли из отеля. Никто из персонала и не подумал вмешиваться. Знали, кто я.
Я усадил Адель в машину. Она отвернулась к окну, ее плечи дрожали. Я пристегнул ее ремнем безопасности, затем вернулся за Викой. Тетка Адель, которая, видимо, пришла попрощаться, стояла у входа в отель. Ее взгляд был полон тревоги, но она ничего не сказала. Вика поцеловала ее, а потом побежала ко мне, ее глаза были полны детского доверия.
— Папочка, мы едем домой? — спросила она.
— Да, солнышко, — сказал я, усаживая ее на заднее сиденье. — Едем домой.
Я сел за руль. Завел мотор. Мы отъехали от отеля. Адель сидела рядом, отвернувшись, ее тело все еще дрожало. Я чувствовал ее боль, ее обиду. Но она была здесь. В моей машине. И я больше никогда ее не отпущу.
Когда мы приехали в квартиру, она была пуста и холодная. Я привел Адель в гостиную, усадил на диван. Вика убежала играть.
Я присел напротив нее, тяжело дыша.
— Слушай меня внимательно, Адель, — сказал я, и мой голос был твердым, как камень. — Я люблю тебя. Я не знаю, что со мной было тогда. Я искренне раскаиваюсь в каждой своей ошибке. И я буду бороться за тебя. Каждый день. Всю свою жизнь. Но.
Я сделал паузу, глядя ей прямо в глаза. Она слушала меня, ее лицо было бледным, но в глазах я увидел слабый огонек.
— Ты больше не убежишь. Слышишь? Никогда. Даже не смей думать об этом. Я не отпущу тебя. Я найду тебя везде. И приведу обратно. Ты – моя жена. Моя собственность. Мать моей дочери. И я не позволю тебе разрушить нашу семью.