82
*(Егор)
Я стоял, обнимая Адель, и чувствовал, как ее хрупкое тело дрожит в моих руках. Она прижалась ко мне, словно искала защиты, и я держал ее крепко, пытаясь передать ей всю свою силу, всю свою надежду. Маргарита ушла, оставив за собой шлейф лжи, боли и хаоса. Карина, моя бывшая жена, стояла в стороне, тяжело дыша, ее гнев был почти осязаемым. Я был на пределе. Физически и морально. Но сейчас главное было – Адель.
Я поднял ее лицо, стер слезы большим пальцем.
— Адель, — мой голос был тихим, полным усталости и нежности. — Иди отдохни. Пожалуйста. Тебе плохо. Я… я сейчас приду.
Она посмотрела на меня опухшими, красными глазами, и я увидел в них и боль, и благодарность. Она кивнула. Я осторожно отпустил ее, и она, шатаясь, пошла в спальню. Ее спина была такой хрупкой, такой уязвимой. Мое сердце сжималось от вины.
Как только дверь спальни закрылась за ней, я повернулся к Карине. Она стояла, скрестив руки на груди, ее взгляд был гневным и осуждающим. Она была права. Полностью права. Я заслужил каждый ее упрек.
Мы прошли на кухню. Обстановка была… неприятной. Перевернутые контейнеры с салатом, разбросанные по полу, напоминали о том, как внезапно обрушился этот кошмар. Я чувствовал себя полным ничтожеством. Я, Егор, директор крупной компании, не смог защитить свою семью от грязных интриг одной безумной женщины.
— Ну? — Голос Карины был резким. — Что ты скажешь? Я не узнаю тебя, Егор. Что, черт возьми, произошло? Эта… эта тварь… что она сделала?
Я провел рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.
— Я… я не знаю, Карина. То есть, я знаю… или думаю, что знаю… В тот вечер, когда Адель приехала в офис… я был не в себе. Друзья потом отвезли меня в больницу. Врачи сказали, что… что-то было в моей крови. Какие-то… препараты. Сказали, что я был почти под «наром». Я тогда ничего не понимал. Состояние было… словно в тумане. Я помню только обрывками.
Я посмотрел на Карину, пытаясь по ее глазам понять, верит ли она мне.
— Я был не в себе. Она… она что-то подсыпала мне. Я уверен. Эта мразь. Она хотела… хотела втереться в доверие, пользуясь моим состоянием. А потом… потом, видимо, решила добить нас, воспользовавшись моим отсутствием контроля. Это ее рук дело. Все. И те файлы, и ее появление сегодня. Она знала, как сильно Адель переживает.
Карина молчала, ее взгляд блуждал по кухне, словно она пыталась переварить информацию. Наконец, она посмотрела на меня. В ее глазах все еще был гнев, но он был направлен уже не на меня, а на Маргариту.
— Значит, вот как, — пробормотала она. — Ну, это в ее стиле. Я всегда знала, что она мразь. Но чтобы так…
Она подошла к раковине, взяла губку, начала собирать рассыпанный салат. Я молча помогал ей, собирая контейнеры. Тишина. Тягучая, напряженная.
Когда кухня была приведена в относительный порядок, Карина повернулась ко мне.
— И что теперь? — спросила она. — Адель… ей очень плохо. Ты видел ее? Она едва держится. Эта история с Алексеем, ее прошлый опыт… Ты не имеешь права ее так подставлять.
— Я знаю, — прохрипел я, опустив голову. — Я никого так не любил, как Адель. Она… она – все для меня. И я ее так подвел. Я… я не знаю, что мне делать, чтобы она поверила.
Карина сделала шаг ко мне. Она была зла, но в ее глазах читалась и какая-то странная… нежность? Сочувствие? Мы прошли через столько всего. Бывшие супруги, теперь союзники. В прошлом – страсть, развод, боль, а потом — налаженные отношения ради Макса. И вот сейчас она стояла передо мной. Сильная, независимая. Женщина, которую я когда-то так сильно любил.
Она протянула руку и коснулась моей щеки. Нежно, осторожно, прямо там, где совсем недавно была пощечина Адель. От ее прикосновения по телу прошла легкая дрожь.
— Она любит тебя, Егор, — сказала Карина, ее голос стал тише, почти шепотом. — По-своему. Но она очень сильно тебя любит. И она сломана. Ты должен это понимать.
Я смотрел на нее. На ее глаза, в которых отражалась наша общая история, наши ошибки, наши потери. Она была так близко. Ее запах, тонкий, знакомый, вдруг ударил в голову.