81
Но, в отличие от меня, она быстро среагировала.
— Ты! Да как ты смеешь?! — прошипела она, а затем ее рука потянулась к телефону. — Я сейчас же позвоню Егору! Он тебе такое устроит, что ты пожалеешь, что вообще родилась!
Она уже набирала его номер. Маргарита, слегка побледнев, попыталась вырвать у нее телефон, но Карина оттолкнула ее.
— Егор! — крикнула Карина в трубку. — Немедленно приезжай домой! Это ужасно! Здесь эта… эта тварь! Она здесь, в твоей квартире, и она… она говорит, что беременна от тебя! И что ты с ней спал! Адель… ей очень плохо! Приезжай сейчас же!
Я слышала, как Карина кричит в трубку. Слышала, как Маргарита что-то шипит в ответ. А я… я просто сидела. Недвижно. Мой живот болел так сильно, что я почти не чувствовала ничего другого. Это был конец. Конец всего.
Сколько времени прошло, я не знаю. Казалось, вечность. Но затем я услышала грохот входной двери. Это был Егор.
Он ворвался в квартиру, его глаза метали молнии. Его лицо было бледным, искаженным яростью. Он, должно быть, летел на всех парах. Он увидел меня, сидящую на стуле, бледную, в оцепенении. Увидел Карину, стоящую напротив Маргариты. И саму Маргариту, которая, кажется, уже начала сожалеть о своем приходе.
— Что здесь происходит?! — Голос Егора был громоподобным, от него завибрировали стекла. — Маргарита?! Что ты здесь делаешь?!
Он сделал шаг вперед, его взгляд прожигал ее насквозь.
Маргарита попятилась. — Егор… я… я просто пришла…
— Замолчи! — прорычал он. — Как ты посмела прийти в мой дом?! Как ты посмела?!
— Но Егор! — Она попыталась придать своему голосу нежность. — Я же сказала тебе, я беременна! От тебя! Мы… мы ведь были вместе! Ты просто не помнишь!
Егор замер. Его глаза расширились, в них промелькнуло что-то… нет, не ужас, а скорее глубокое, отвратительное отвращение.
— Ты… — прошептал он, его голос был едва слышен, но в нем слышалась такая ненависть, что у меня пошли мурашки по коже. — Ты лжешь.
— Нет! — закричала Маргарита. — Я не лгу!
— Вон! — Егор поднял руку, указывая на дверь. Его голос был надрывным, полным ярости и отчаяния. — Вон из моего дома! Сейчас же! И чтобы я тебя больше никогда в жизни не видел!
Маргарита, увидев его ярость, почувствовала, что ее игра проиграна. Она бросила на меня полный ненависти взгляд, на Карину – злобный, а затем, спотыкаясь, побежала к выходу. Дверь за ней захлопнулась с такой силой, что зазвенели стекла.
В кабинете повисла звенящая тишина. Егор стоял, тяжело дыша, его грудь вздымалась. Он был на грани.
И тут в него вцепилась Карина.
— Егор! Ты что себе позволяешь?! — закричала она, ее голос был полон негодования. — Как ты мог?! Как ты мог довести ее до такого состояния?! Она еле живая! Ты думаешь, это нормально?! Это твоя вина! Ты не мог разобраться со своими проблемами, и теперь она страдает?! А что ты там делал с этой… этой тварью?! Ты хоть понимаешь, что ты наделал?!
Егор стоял, не двигаясь. Он не отвечал Карине, лишь смотрел в стену. Его плечи были ссутулены, он весь дрожал. На его лице читалась невыносимая боль, ярость и нервное истощение. Он был на пределе.
Я, наконец, смогла пошевелиться. Боль в животе, ужасные слова Маргариты, крики Егора, Карины – все это слилось в один невыносимый ком. Но сейчас, видя Егора таким, сломленным, измученным, я почувствовала… что-то другое. Нежность. И желание защитить. От всех. Даже от ее справедливого гнева.
Я медленно встала, мои ноги были ватными, но я заставила себя сделать шаг. Затем еще один. Я подошла к нему. Егор стоял, опустив голову, его руки беспомощно висели вдоль тела. Я приблизилась и прижалась к его груди, обхватила его руками.
Егор вздрогнул. Его тело напряглось, а затем медленно, дрожаще расслабилось. Он поднял руки, обнял меня так крепко, словно хотел растворить во мне всю свою боль. Его лицо уткнулось мне в плечо, и я почувствовала, как по моей коже скользят его горячие слезы. Он ничего не говорил. Только крепко держал. И я держала его. В этом объятии, в этой тишине, после всего хаоса, мы просто стояли. Вместе.