79
Я кивнула, уткнувшись ему в плечо. Его запах, его тепло – это было так утешительно.
И в этот момент, когда я чувствовала себя самой слабой и уязвимой, а он был самой сильной и заботливой опорой, в моей голове возник вопрос, от которого мне стало почти стыдно.
Почему? Почему, несмотря на все это? Несмотря на его силу, его нежность, его готовность бороться за меня, его обещания, его искренность после того кошмара с Маргаритой… Почему я все еще не могу сказать, что люблю его? Почему я до сих пор не полюбила Егора? Я чувствовала к нему глубокую привязанность, благодарность, зависимость. Я чувствовала, что он мой человек, моя опора. Но та, всепоглощающая, безусловная любовь, о которой пишут в книгах, которую я видела в глазах других… Она не приходила. Или я не позволяла ей прийти?
Может быть, это старые раны, которые не дают мне полностью открыться? Страх быть снова преданной, снова брошенной? Или, может быть, я слишком привыкла к борьбе, к драме, и спокойная, нежная забота Егора казалась мне… недостаточной? Нет. Это было не так. Это было прекрасно. Но что-то внутри меня все еще держалось, не отпускало.
Я крепче обняла Егора, прижимаясь к нему. Он был так хорош со мной. Он был всем, что мне было нужно. И я чувствовала, что должна это полюбить. Должна. Но почему-то… почему-то это было так трудно.
Женские дни продолжали изматывать меня. Третий день. Я чувствовала себя так, словно меня переехал грузовик. Живот сводило судорогой, голова гудела, тело ломило от слабости и озноба. Даже теплые объятия Егора накануне не могли полностью прогнать холод, проникающий до самых костей. Я еле вставала с кровати, двигалась медленно, как в замедленной съемке. Егор, как и обещал, был невероятно заботлив: приносил чай, лекарства, горячие грелки. Его нежность была целительной, но она не могла убрать физическую боль и тупую слабость, которая окутала меня с головы до ног.
Сегодня Егор был на работе, Макс в школе, Вика все еще у моих родителей. Я осталась одна в квартире, пытаясь справиться с собой. Попыталась приготовить что-нибудь легкое, но быстро поняла, что даже стоять у плиты мне не под силу. Свернулась калачиком на диване в гостиной, накрывшись пледом, и просто ждала, когда боль отпустит.
Раздался звонок в дверь. Я вздрогнула, пытаясь понять, кто это мог быть. Вскоре услышала звонкий голос Карины, а затем – знакомый стук каблуков по полу. Карина. Она периодически приезжала, чтобы привезти Максу какие-то документы или просто проведать нас. За последние месяцы наши отношения с ней наладились, мы даже начали общаться по-дружески. Невероятно, но факт. Она понимала меня, а я — ее.