67
- Я боюсь, что ты уйдешь. Что ты найдешь кого-то… более спокойную, более… не такую истеричную, как я. Я просто не вынесу этого снова. Мне кажется, эта ревность – она и есть я. Она поглощает меня. Я боюсь потерять тебя больше всего на свете. Больше, чем себя.
Я говорила это, захлебываясь слезами, не отводя от него глаз. Егор слушал меня внимательно, не перебивая. Его взгляд был серьезным. Когда я закончила, он подтянул меня к себе, обнимая крепче. На этот раз – не властно, не требовательно, а с такой безграничной нежностью, что у меня перехватило дыхание.
— Тише, моя девочка, — прошептал он, прижимая меня к своей груди. Его подбородок уперся мне в макушку. — Ты не потеряешь меня. Никогда. Слышишь? Никогда. Никому я не нужен, кроме тебя. Я это уже говорил. И я повторю это миллион раз, если нужно. Эта ревность… она не ты. Это твоя боль. А я здесь, чтобы ее вылечить. Я никуда не уйду. Ты – моя. И только моя. Навсегда.
Я прижималась к нему, слушая биение его сердца. В его словах не было ни фальши, ни упрека. Только твердая, непоколебимая уверенность. Я чувствовала, как медленно, крупица за крупицей, к моему сердцу возвращается спокойствие. Я не была одна. Он был рядом. И, возможно, этой ночи было достаточно, чтобы залечить хоть часть моих старых ран.
Ночь прошла в полузабытьи, в липком страхе и тревоге. Вика заболела. Высокая температура, кашель, вялость… Мое сердце сжималось от боли при виде ее красных, стеклянных глаз и дрожащих губ. Я всю ночь не отходила от нее, прикладывая холодные компрессы, давая питье, проверяя температуру.
К утру я чувствовала себя абсолютно вымотанной. Голова гудела, тело ломило. Макс, на удивление, собрался в школу без особых проблем, бросив обеспокоенный взгляд на младшую сестру. Егор уходил на работу мрачнее тучи. Он был зол, вымотан, и я знала, что в офисе сейчас творится полный хаос – завал, проблемы, которые держали его в постоянном напряжении. Он бросил быстрый взгляд на Вику, прикоснулся губами к ее горячему лбу, а потом поцеловал меня в висок, его губы были холодными и жесткими.
— Ты как? — прошептал он, и в его голосе проскользнула тревога.
— Справлюсь, — ответила я, хотя мне казалось, что я вот-вот развалюсь на части.
Он кивнул, и вышел, оставляя меня одну в тишине и беспокойстве.
Утро тянулось бесконечно. Вика то спала, то капризничала, отказываясь есть. Я давала ей лекарства, меняла воду в тазике, в очередной раз прикладывая мокрую тряпочку к ее горячему лбу. Все мои мысли были только о ней. Офис, Маргарита, наши с Егором недавние страсти – все это казалось далеким и неважным.
Я почти задремала в кресле рядом с Викой, когда услышала звук открывающейся входной двери. Это было слишком рано для Егора, чтобы возвращаться с работы. Тревога кольнула меня – что-то случилось? Но затем я услышала его голос, тихий, спокойный, а следом – слабый, радостный писк Вики.
Я поспешила в коридор. Егор стоял там, сняв пальто, и в обеих руках держал полные пакеты. На лице его читалась усталость, но глаза были мягкими, обеспокоенными.
— Ну как вы тут? — прошептал он, и в его голосе не было и намека на вчерашний гнев или офисное напряжение. Только забота.
— Вроде лучше… — начала я, но он уже проходил мимо, направляясь к детской.
Я последовала за ним. Он поставил пакеты на пол и тут же присел рядом с Викой, которая, несмотря на слабость, уже тянула к нему ручки, на ее лице появилась слабая улыбка.
— Папочка! — прошептала она, и это было самым громким звуком, что я слышала от нее за весь день.
Егор нежно поцеловал ее в щечку, погладил по волосам.
— Моя маленькая принцесса заболела, да? — сказал он, и голос его был полон такой нежности, что мое сердце сжалось.
Затем он начал доставать из пакетов. Целая гора. Большая коробка с «Лего», о которой Вика давно мечтала. Несколько новых мягких игрушек – милый зайчик, смешной медвежонок. Затем – свежие фрукты: блестящие яблоки, яркие мандарины, связка бананов. За ними последовали любимые Викой конфеты и шоколадки. И, конечно же, лекарства – полный набор всего, что могло бы понадобиться, даже то, что у нас уже было. Он привез все.
— Чтобы ты быстрее поправлялась, моя девочка, — сказал он, раскладывая сокровища вокруг Вики на кровати.
Ее глаза сияли, несмотря на слабость. Она забыла о болезни, о кашле, о своем плохом самочувствии. Сейчас был только папа и его подарки.
Егор отложил все в сторону, взял книжку с полки и присел на край кровати, обняв Вику. Он начал читать ей сказку, время от времени проверяя ее лоб тыльной стороной ладони, поправляя одеяло. Он был полностью поглощен ею. Все его напряжение, вся злость, которая была на его лице утром, исчезли без следа. Сейчас он был просто отцом. Добрым, заботливым, любящим.
Я стояла в дверях, наблюдая за ними. Слезы снова навернулись на глаза, но на этот раз это были слезы благодарности. Я чувствовала, как внутри меня что-то оттаивает. Он, такой занятой, такой нервный, со всеми этими проблемами на работе, нашел время.