66
Мне стало страшно. Ужасно страшно. От его взгляда, от его молчания, от той силы, которая читалась в его позе.
Мне нужно было уйти. Немедленно.
Я рванулась к двери, дрожащими руками схватилась за ручку. Потянула.
Дверь не открылась. Она была заперта.
Я дернула еще раз, потом еще. Мои пальцы соскользнули с холодной латуни.
Паника охватила меня. Я повернулась к Егору, мои глаза судорожно искали ключ.
Он стоял посреди кабинета, неподвижный, как скала. Его рука была поднята. И в его ладони, зажатый между большим и указательным пальцами, блестел серебряный ключ. Мой ключ к свободе.
Он смотрел на меня. В его взгляде читалась такая власть, такая решимость, что я поняла – я в ловушке. В его ловушке. И мне некуда бежать.
От шока и выработанного страха, мои ноги подкосились. Я скатилась по стене и опустилась на пол. Егор, не раздумывая, подошёл ко мне и опустился на колени.
– ты чего, Адель? – он коснулся рукой моей щеки.
– прости, пожалуйста.. прости, – пытаюсь связать пару слов. – только не бей, прошу, – дрожащими руками убираю его ладонь от себя.
– эй, ты с ума сошла? Я хоть раз тебя тронул пальцем?
– нет..
– и не трону. Поднимайся, поехали домой. Давай. Тебе нужно успокоиться, – он нежно взял мои руки и аккуратно поднял.
Я помнила, как он бережно опустил меня на диван, а сам сел рядом, не отпуская. Его руки все еще держали меня, словно хрупкую вазу, которая могла рассыпаться в любой момент. Я не плакала уже навзрыд, но слезы продолжали катиться по щекам, оставляя мокрые дорожки. В голове было пусто, лишь отголоски того звонкого хлопка и Егора, застывшего с отпечатком моей ладони на щеке. Шок. Он полностью поглотил меня, отрезав от реальности. Я сидела, прижавшись к нему, и смотрела в никуда.
Сколько мы так просидели? Час? Два? Я не знала. Он не задавал вопросов, не ругал. Просто был рядом, обнимал, поглаживал по волосам. Его тепло было единственным, что удерживало меня от полного провала в бездну отчаяния. Я чувствовала себя такой ничтожной, такой сломанной. Как я могла? Как я посмела?
Наконец, Егор осторожно поднялся, помогая мне встать. Он молча отвел меня в спальню. Мои ноги были ватными, я едва переставляла их. Он усадил меня на край кровати, снял мои туфли, затем аккуратно расстегнул молнию на платье. Все делал медленно, осторожно, словно боясь спугнуть. Я сидела неподвижно, как манекен. Он помог мне переодеться в домашнюю одежду – мягкие спортивные штаны и футболку. Забота в его движениях была почти осязаемой. Я чувствовала себя ребенком, которого утешают после кошмара. Он оставил меня одну, сказав, что принесет чай.
Я сидела на кровати, обхватив колени руками. Комната казалась чужой, а я – словно призрак в ней. Холод пронзал меня до костей, хотя в комнате было тепло. Я все еще видела перед глазами его удивленное, а потом испуганное лицо. И вспоминала Алексея. Его крики, мою беспомощность. Тогда, много лет назад, я не могла дать сдачи, не могла себя защитить. А сейчас… Сейчас я дала волю своим демонам, и они чуть не разрушили все. Моя ревность, мой страх – они были как яд, разъедающий меня изнутри.
Дверь тихо открылась, и Егор вошел. В руках он нес две кружки с чаем. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась глубокая усталость. Он подошел к кровати, поставил кружки на тумбочку и присел рядом. Не обнял, не притянул. Просто сидел, очень близко, но оставляя мне пространство.
— Адель, — его голос был мягким, почти шепотом. — Посмотри на меня.
Я медленно подняла голову. Мои глаза были опухшими и красными, но я заставила себя посмотреть на него.
Он протянул руку и осторожно коснулся моего лица, провел большим пальцем по влажной щеке.
— Все в порядке, — сказал он. — Ничего страшного не произошло.
Я вздрогнула. Ничего страшного? Я только что ударила его. Ударила мужа.
— Нет, Егор, — мой голос был хриплым. — Это… это было ужасно. Я… я не знаю, что со мной.
Он покачал головой.
— Бывает, — его взгляд был понимающим, без осуждения. — Все мы иногда срываемся. Когда нам больно, когда мы на пределе. Ты была на пределе. Я это видел.
Он взял мою руку, которая лежала на коленях, и переплел наши пальцы. Его прикосновение было теплым и успокаивающим.
— Я не злюсь на тебя, Адель. — Он говорил так спокойно, так искренне, что это было почти невыносимо. — Мне не больно. Мне… мне было страшно за тебя. Когда ты так… так опустилась. Я понял, что ты не в себе.
Я крепче сжала его руку. И вот тут-то плотину прорвало окончательно. Все, что сидело внутри, все эти страхи, которые я так тщательно скрывала, вырвались наружу.
— Я боюсь, Егор, — прошептала я, и мой голос задрожал. — Я так боюсь потерять тебя.
Слезы снова хлынули.
— Эта ревность… она меня сводит с ума. Я вижу ее, эту Маргариту, и мне кажется, что я снова вернулась туда, в прошлое, где я… я не могла ничего сделать. Где меня бросили, где меня предавали. Я не могу это контролировать! Она сказала, что пришла за тобой! И когда я увидела, как она… целует тебя… я не смогла. Я просто не смогла.