50
Люди, ошарашенные и напуганные, поспешно покидали зал. Корицын, бледный и трясущийся, был первым, кого вывели.
Егор не сопротивлялся. Он просто стоял, его рука все еще была в моей, а я все еще крепко держала его, опасаясь, что он снова сорвется. Моя голова уткнулась ему в плечо, и я услышала его тяжелое дыхание. Он был горячий, напряженный. И я, несмотря на весь свой страх, чувствовала облегчение, что он не совершил непоправимого. Что я смогла остановить его.
Комната постепенно опустела. Мы остались одни. Он держал меня за руку, крепко, почти до боли. Он не сказал ни слова. И я тоже молчала. Сегодняшний день показал, что наша любовь с Егором – это только начало битвы, и Карина не отступит, и даже рабочие конфликты могут стать личными войнами. Но, держась за него, я чувствовала, что мы справимся. Вместе.
Комната опустела. Гомон толпы, крики, ругань – всё стихло, словно и не было. Только тяжелое дыхание Егора, прижимавшего меня к себе, нарушало гробовую тишину. Егору, который мгновение назад был готов разорвать Корицына на куски, теперь просто держал меня. Мои руки все еще были вокруг его шеи, а голова уткнулась ему в плечо. Я дрожала, но не отпускала.
Он нежно отстранил меня, его руки скользнули по моей спине. Его глаза, все еще красные от ярости, встретились с моими. В них не было той вчерашней дикой злобы, направленной на меня, но была какая-то жуткая, кипящая боль. Он отвернулся, сделал шаг в сторону, словно не в силах смотреть на меня.
Затем все началось снова. Только теперь его ярость была направлена не на кого-то, а на весь мир, на самого себя. Он подошел к конференц-столу, где все еще лежали бумаги, брошенные Корицыным, и свои собственные отчеты.
— Сука! — прорычал Егор, его голос был низким, полным отчаяния. — Как же я ненавижу!
Со всей силы он ударил кулаком по столу, заставив его задрожать, а потом широким взмахом руки скинул со стола все бумаги, ручки, папки. Все полетело на пол с глухим шорохом и стуком. Листы разлетелись по ковру, как осенние листья.
Он отвернулся от стола, тяжело дыша, и схватился за голову обеими руками. Его пальцы впились в волосы, словно он пытался унять пульсирующую боль. Он стоял посреди разгромленного зала, огромный, могучий, но сейчас казавшийся таким сломленным. Его плечи дрожали. Я слышала его прерывистое дыхание, похожее на стон.
Я стояла, прижавшись к стене, и мои ноги подкашивались. Сердце колотилось. Вчерашний ужас вернулся. Эта потеря контроля. Этот гнев. Я видела его таким уже второй раз за сутки, и это пугало до смерти. Я была напугана до глубины души. Это был не тот Егор, которого я полюбила. Это был Егор, загнанный в угол, разрушающий все вокруг себя, включая самого себя.
Мои глаза невольно скользнули к разбитой вчера фотографии в гостиной, к моим собственным слезам, к его угрозе. Он был моим мужем. Но он был и тем, кто едва не ударил меня. И сейчас он снова был на грани.
Я замерла, не в силах пошевелиться. Страх сковал меня. Но сквозь этот страх я увидела что-то еще. Боль. Неимоверную, грызущую боль в его глазах. Его лицо было искажено не только яростью, но и отчаянием. Он не злился на меня. Он злился на себя. На свою слабость. На то, что не смог защитить. И на то, что позволил себе опуститься.
Медленно. Очень медленно. Я сделала шаг вперед. Потом еще один. Мои ноги казались ватными, но я заставляла себя идти. К нему. К этому человеку, который был одновременно моим спасением и моим самым большим страхом. Я не знала, что он сделает. Не знала, как он отреагирует. Но я не могла просто стоять и смотреть, как он разрушает себя.
Я подошла к нему, совсем близко. Он все еще стоял, сжимая голову руками, его тело напряжено. Я подняла свою руку, медленно, словно невидимая сила притягивала меня. Мои пальцы коснулись его плеча. Он вздрогнул, но не отстранился. Я почувствовала, как под моей ладонью дрожат его мышцы.
Я сделала еще один шаг, сокращая дистанцию, и осторожно, почти неслышно, прижалась к его спине. Моя голова уткнулась ему между лопаток. Я обняла его руками, крепко, стараясь передать ему все то тепло и сочувствие, которое переполняло меня. Просто прижалась, всем телом, без слов, без ожиданий.
Я почувствовала, как напряжение в его теле медленно спадает. Его руки, которые до этого сжимали голову, ослабли. Он выдохнул. Глубоко. Дрожь, которая сотрясала его тело, постепенно утихла. Его плечи опустились. Он стоял неподвижно, позволяя мне держать его. Я слышала его дыхание, которое постепенно становилось ровнее.
В этот момент он повернулся. Его руки обхватили меня, притягивая к себе. Он уткнулся мне в волосы, крепко обнял. Я почувствовала, как он глубоко вдохнул мой запах.
— Адель… — прошептал он, и в его голосе была такая нежность, такая боль, что мое сердце сжалось. — Прости.