49
— Простите, Егор Владимирович, но цифры говорят сами за себя, — Корицын перебил меня, ехидно улыбаясь. — Несоответствие данных налицо. Это халатность, которая дорого нам обошлась.
Я почувствовала, как по мне пробежал холодный озноб. Халатность? Этого мне никто никогда не говорил. За все время моей работы здесь, за все проекты, которые я вела – от макетов до финальных дизайн-проектов для целых комплексов, – я ни разу не слышала подобного обвинения. Я гордилась своей точностью и вниманием к деталям. И вдруг…
Я взглянула на Егора. Он сидел, скрестив руки на груди, слушая Корицына. Его лицо было непроницаемым, но я чувствовала его напряжение. Я ждала, что он скажет. Защитит ли? Или… он просто позволит этому случиться? В конце концов, я для него была лишь ошибкой, как вчера сказал его пьяный голос.
— Аркадий, — Егор поднялся со своего места, его голос был низким, спокойным, но в нем прозвучала такая сталь, что даже сам Корицын заметно дернулся. Все взгляды в зале были прикованы к Егору. — Вы только что сказали, что Адель Смирнова виновата в «халатности»?
Корицын побледнел. — Ну… я… цифры, Егор Владимирович…
— Цифры? — Егор сделал шаг к нему. Его голос был низким, в нем слышалась нескрываемая угроза. — Цифры, Аркадий, я умею читать. И я умею проверять.
Он наклонился над столом, опершись на него руками, и посмотрел прямо в испуганные глаза Корицына. Мой муж, только вчера потерявший контроль, сейчас выглядел как хищник.
— Адель Смирнова — лучший дизайнер и аналитик в этом здании. И единственный, кто не допустит ни малейшего просчета. В отличие от некоторых, кто привык сваливать свои собственные недоработки на чужие плечи.
Корицын открыл рот, чтобы что-то сказать, но Егор не дал ему и шанса.
— Ты мне угрожаешь?! — вдруг взорвался Корицын, срываясь на крик. Он схватил со стола толстую папку с бумагами и с силой швырнул ее на стол. Бумаги разлетелись по всей комнате. — Ты, пьяное ничтожество, посмевшее вчера разгромить дом своей бывшей жены?! Думаешь, я не знаю?!
Зал ахнул. Корицын явно перешел черту. В воздухе повисло напряжение, будто перед грозой.
Егор рванул вперед, его глаза горели яростью.
— Заткнись! — зарычал он, и в его голосе было что-то звериное. Он схватил Корицына за лацканы пиджака, приподнял над столом. — Я тебя уничтожу!
— Да пошел ты! — крикнул Корицын, пытаясь вырваться. Он попытался ударить Егора, но тот увернулся.
В зале начался хаос. Люди вскакивали со своих мест, кто-то кричал, кто-то пытался оттащить их друг от друга. Голоса слились в оглушительный гул. Казалось, вот-вот начнется настоящая драка. Мой вчерашний ужас вернулся с новой силой. Разруха. Крики. Гнев. Это было слишком. Я не могла этого вынести.
Я вскочила со своего места, не помня себя от паники. Мои ноги сами несли меня к Егору. Я видела только его лицо, искаженное гневом, его поднятые кулаки. Мне было плевать на Корицына, на всех остальных. Только Егор. Он опять терял контроль.
Я подбежала к ним, когда Егор уже занес руку. Я встала между ним и Корицыным, раскинув руки, словно пытаясь закрыть собой обоих от этого безумия. Мое сердце колотилось, как загнанная птица. Я чувствовала горячее дыхание Егора на своем лице, его напряженное тело за спиной, и испуганный взгляд Корицына передо мной.
— Егор! — закричала я, мой голос дрожал. — Нет!
Он замер. Мгновенно. Моя рука, которую я держала перед собой, даже не успела коснуться его. Егор, который секунду назад был разъяренным зверем, вдруг окаменел. Его глаза, все еще горящие безумием, уперлись в мои. И в них я увидела, как ярость медленно, мучительно отступает, уступая место осознанию. Он увидел меня. Увидел мой страх. И ради этого взгляда, ради этого слова, он остановился. Он ничего не сделал, только ради меня.
Затем его сильные руки обхватили меня, прижимая к себе. Он нежно, но крепко обнял меня, мои руки все еще были вокруг его шеи. Он спрятал меня в своих объятиях, словно пытаясь защитить от всего мира. От самого себя.
В этот момент в зал ворвалась охрана. Два здоровенных парня, лица серьезные, тут же начали разнимать людей и выводить всех из кабинета.
— Всем выйти! Немедленно! — голос старшего охранника заглушил общий шум.