48
Утро пришло, но не принесло облегчения. Голова гудела, словно внутри поселился рой злых пчел, а каждое движение отзывалось болью. Это было хуже, чем похмелье. Это было похмелье от страха и унижения. Я открыла глаза и тут же зажмурилась. Рядом, на второй половине кровати, тяжело дышал Егор. Я не повернулась к нему. Не могла. Все вчерашние слова, все его действия, мой собственный крик – всё это звенело в ушах. Мой собственный ужас перед ним, когда я сказала, что боюсь… это было слишком.
Я осторожно высвободилась из-под одеяла, стараясь не разбудить его. Мое тело ныло, но не от близости, а от напряжения, от нервов. Я прокралась в ванную, включила душ. Горячие струи воды стекали по коже, но не смывали ощущение липкой грязи, которое осело на душе. В зеркале на меня смотрело чужое лицо – бледное, с опухшими от слез глазами, в них читалась бесконечная усталость.
Когда я вышла, он уже не спал. Сидел на краю кровати, спиной ко мне, его широкие плечи были как-то особенно опущены. Я чувствовала его похмелье, его угрюмость, его вину. Но это не отменяло моего страха. Я взяла чистую одежду из шкафа, натягивая на себя деловой костюм. Без слов. Молчание было оглушительным. В этом молчании висели все наши невысказанные обиды, все его проступки, вся моя боль.
Мы покинули дом, словно призраки. Макс уже вышел из своей комнаты, его лицо было серьезным, он не смотрел нам в глаза. Я чувствовала, что и он все помнит. Все слышал. Наша семья – это не дом, это поле боя. Мы втроем погрузились в машину. Вика, к счастью, уже была в садике. Поездка до Кораблин Плаза была пыткой. В салоне царила гробовая тишина, такая плотная, что, казалось, ее можно было потрогать. Я сидела, вжавшись в сиденье, чувствуя его напряжение, его гнев, исходящий от него волнами. Но теперь этот гнев был направлен не на меня, а на что-то другое. И я все равно боялась его. Боялась каждого его резкого движения, каждого выдоха.
Мы вошли в офис. Я попыталась натянуть на себя маску профессионализма, но чувствовала, что она вот-вот треснет. Он шел чуть впереди, его широкая спина словно говорила: «Не подходи». Я шла чуть позади, словно тень. Никто не должен был заметить. Никто не должен был знать, что происходило в нашем доме.
Зал заседаний уже был полон. Топы компании, начальники отделов. Среди них – Аркадий Корицын, начальник отдела маркетинга, его елейная улыбка была натянута, словно он уже предвкушал что-то. Я знала его – напыщенный индюк, всегда ищущий, на кого бы свалить свои промахи.
Егор занял свое место во главе стола. Я села рядом, мой взгляд был прикован к столу, я избегала смотреть кому-либо в глаза. Пыталась сосредоточиться на бумагах, но буквы расплывались перед глазами. Мои мысли были только о вчерашнем, о том, как я чуть не ушла, и о том, как Егор не дал мне этого сделать.
Совещание началось. Обсуждали квартальные отчеты, новые проекты. Моя голова продолжала гудеть, я едва улавливала суть происходящего. Я просто хотела, чтобы это все закончилось, чтобы я могла сбежать куда-нибудь, где не было Егора, не было Карины, не было Макса, не было меня, такой сломленной.
Вдруг я услышала свое имя.
— …и вот, из-за неправильной дизайнерской аналитики по сегментации рынка, которую предоставил отдел Адель Смирновой, мы потеряли существенную долю потенциальных клиентов в этом квартале, — раздался елейный голос Корицына. Он смотрел прямо на Егора, словно ища одобрения. — Естественно, это серьезный промах.
Мой взгляд метнулся к Корицыну. Я подняла голову, мои глаза расширились от удивления. На моем лице, наверное, читалось непонимание. Дизайнерская аналитика? Мой отдел? Я всегда была дотошна, внимательна, никогда не косячила. Это просто невозможно. Моя репутация в Кораблин Плаза всегда была безупречной. Никто, никогда еще не говорил мне, что я что-то делаю неправильно. А тем более – что это мой просчет стоил компании денег.
— Я… — начала я, пытаясь что-то сказать, но голос мой дрогнул, и я запнулась. — Я не…