43
— Адель? — его голос был обеспокоенным.
Он остановился, его взгляд скользнул по разгромленной гостиной: осколки вазы, разбитая фотография, я, сжимающаяся на диване, словно избитый зверек. Лицо Егора вмиг помрачнело.
— Что, черт возьми, здесь произошло?! — его голос был низким, полным ярости.
Он бросился ко мне, присел на корточки, пытаясь обнять.
— Любимая, что случилось? Это Карина?
Я подняла на него залитое слезами лицо, и все, что накопилось, вырвалось наружу.
— Она! Это она! — я закричала, отталкивая его руки. — Она здесь была! Она все разбила! Сказала, чтобы я убиралась! Она хочет, чтобы я ушла! — Мои слова были бессвязными, перемежались рыданиями. Я била кулаками по его груди, по рукам, отталкивая его, сама не понимая, что делаю. — Я не хочу здесь быть! Я не хочу! Мне больно! Она сказала, что я никто! Никто!
Егор пытался меня удержать, но я была в таком состоянии, что не могла контролировать себя.
— Адель, тише! Успокойся! — Он крепко сжал мои плечи, пытаясь посмотреть мне в глаза. — Она никто! Ты здесь хозяйка! Ты!
— Нет! Она сказала, что это ее дом! Что я ошибка! — я продолжала выкрикивать, слезы застилали глаза, я толкала его изо всех сил, желая, чтобы он просто исчез. Чтобы вся эта боль исчезла.
В этот момент я почувствовала на себе чей-то взгляд. Сквозь туман истерики я увидела Макса. Он стоял в дверях своей комнаты, с широкими от шока глазами, глядя на нас. На меня, кричащую и отталкивающую его отца, на Егора, который пытался меня унять. Его лицо было бледным, в нем читалась смесь испуга и какой-то отстраненности.
Егор заметил его. Он вздохнул, но не отпустил меня. Он просто притянул меня к себе еще сильнее, прижимая к своей груди, несмотря на мои слабые удары и всхлипы. Он не пытался говорить, просто крепко держал, давая мне выплакаться.
— Моя хорошая. Моя девочка. — его голос был низким, ласковым, проникающим сквозь мой крик. — Я здесь. Я не отпущу тебя. Никто не посмеет обидеть тебя. Слышишь? Никто. Ты моя жена. Ты моя.
Постепенно, очень медленно, мои крики перешли в тихие всхлипы, потом просто в судорожные вздохи. Я чувствовала его сильные руки, его тепло, его спокойствие, которое постепенно начало передаваться мне. Я прижалась к нему, уткнувшись лицом в его рубашку, и просто позволяла ему держать меня, пока остатки адреналина и боли выходили из меня вместе со слезами. Он был моей опорой, единственным, что оставалось стабильным в этом разрушенном мире. Сегодняшний день показал, что наша любовь с Егором – это только начало битвы, и Карина не отступит. Но, держась за него, я чувствовала, что мы справимся.