41
Утро после той ночи с Егором было каким-то неземным. Я проснулась в его объятиях, чувствуя себя такой… цельной. Полной. Каждый нерв в моем теле, казалось, вибрировал от воспоминаний о его прикосновениях, о его власти, о том, как я растворялась в нем. Впервые за долгое время я ощущала не просто спокойствие, а какую-то глубинную, фундаментальную уверенность. Он был моим мужем. Моим Егором. И эта мысль, теперь не пугающая, а согревающая, пульсировала в каждой клеточке.
Он уехал по делам после завтрака, поцеловал меня у двери так, что весь мир померк на пару секунд, оставив обещание вечера. Вика, после утренних капризов, наконец-то отправилась в садик, бурча себе под нос что-то про «нечестных больших людей». Макс, как обычно, забаррикадировался в своей комнате с наушниками, и я была уверена, что ближайшие часы его можно будет выманить оттуда разве что обещанием новой части любимой компьютерной игры.
Оставшись одна в доме, я решила немного расслабиться. Включила легкую музыку, сделала себе травяной чай и села в гостиной, пытаясь насладиться редкими минутами тишины и покоя. В голове все еще крутились обрывки мыслей о Егоре, о нашей близости, о том, как теперь будет строиться наша совместная жизнь. Это было волнительно и немного страшно одновременно.
Внезапно раздался резкий, настойчивый звонок в дверь. Не такой, как звонят курьеры или друзья. Это был требовательный, почти агрессивный звонок, словно кто-то изо всех сил давил на кнопку.
Я вздрогнула. Кто бы это мог быть? Егор предупредил бы, если бы кто-то должен был прийти. Я посмотрела на часы – слишком рано для Вики из садика.
Звонок повторился, еще громче, дольше.
Осторожно подойдя к двери, я посмотрела в глазок. На пороге стояла Карина. Ее бывшая жена. Волосы идеально уложены, дорогой костюм сидел безупречно, а на губах играла та самая, хорошо знакомая мне, ехидная улыбка, что предвещала лишь неприятности.
Сердце екнуло. Что ей здесь нужно?
Я помедлила, но Карина, видимо, почувствовав мое присутствие, постучала по двери тонким, длинным пальцем.
— Адель. Я знаю, что ты там. Открой. Мне нужно поговорить с Максом. И, возможно, с тобой. О нашем общем будущем.
Я глубоко вдохнула и открыла дверь, придерживая ее так, чтобы Карина не смогла пройти дальше порога.
— Карина? Что тебе нужно? — мой голос звучал ровнее, чем я ожидала.
Карина смерила меня оценивающим взглядом, опустив глаза на мои домашние шорты и футболку, и легкая брезгливая улыбка тронула ее губы.
— Ой, ты что, действительно так расслабилась? Думаешь, завоевала его? Наивная, — прошипела она, и в следующее мгновение, прежде чем я успела среагировать, она резко толкнула дверь, отпихнув меня в сторону. Я споткнулась, чуть не упав, а Карина уже стояла посреди моей, нашей, гостиной, оглядывая ее с брезгливым видом. — Пусти меня. Мне нужен Макс.
— Макс занят, — я выпрямилась, пытаясь взять себя в руки. — И Егора нет дома. Если у тебя есть что-то к нему, звони.
— О, Егора нет? — Карина тут же расцвела в злорадной улыбке. — Как удобно. Значит, поговорить придется только с тобой, моя дорогая *жена* Егора. — Последнее слово она выплюнула с такой интонацией, словно это было ругательство. — Я пришла, чтобы напомнить тебе твое место, девочка. Ты думаешь, что если ты теперь здесь живешь, ты можешь командовать? Макс – мой сын. И ты будешь держаться от него подальше.
— Я его мачеха, Карина, и он живет здесь, — я чувствовала, как вскипает кровь, но старалась сохранить спокойствие. — И этот дом – теперь мой дом тоже. Если ты хочешь поговорить о Максе, пожалуйста, делай это цивилизованно. Через Егора.
— Цивилизованно? — Карина рассмеялась холодным, резким смехом, от которого мне захотелось просто закрыться в комнате. — Ты серьезно? Ты ворвалась в мою семью, заняла мое место, и ты говоришь о цивилизованности? Ты, кто не может даже собственную дочь контролировать, будешь воспитывать моего Макса?
Она прошла к столовой, схватила лежащую на полке керамическую вазу.
— Ты разрушила нашу жизнь! — закричала она, и со всей силы швырнула вазу на пол. Раздался оглушительный грохот, осколки разлетелись по всей комнате.