34
– Но, видимо, до твоих тридцати пяти лет так и не дошло. Я могу объяснить доходчивее. Хочешь? Или ты думаешь, что твоя… – Егор окинул девицу Алексея уничижительным взглядом, – … эта кукла поможет тебе, если ты опять что-то сделаешь? Не поможет. Я тебя закопаю. Так глубоко, что даже твоя мать не найдет.
Я вздрогнула. Это было настолько грубо, настолько прямолинейно, что аж мурашки по коже. Девица Алексея испуганно пискнула и спряталась за его спиной. Алексей молчал, его глаза бегали по сторонам, ища пути к отступлению. Он был сломлен. Одним взглядом. Одними словами.
Егор отвернулся от них, словно они перестали существовать, и положил руку на мою поясницу, чуть надавливая, ведя меня вперед, к выходу, где уже ждала наша машина.
– Пошли.
Я шла рядом с ним, чувствуя его крепкое тело, его тепло. Сердце все еще билось как сумасшедшее, но я была… спокойна. Да, Егор был грубым. Да, он был властным. Он почти заставил меня выйти за него замуж, забрал нас к себе, оформил Вику на себя, и я полностью зависела от его мнения. Его ревность не была проявлением нежной любви, а скорее – инстинктом собственника.
Но когда он так говорил с Алексеем, когда я чувствовала его защиту, я понимала, что это его способ любить. Он меня не бил, как Алексей. Он никогда не причинял мне физической боли. И я знала, что он любит меня – по-своему, тяжело, властно, но любит. И ради этого я была готова принять все остальное. Быть его. Его женой. В безопасности. Хоть я и не любила Егора, я знала, что он любит меня. И этого было достаточно.
Машина скользнула в знакомый двор, и я почувствовала странное облегчение, смешанное с тревогой. Дом. Наш дом. Место, где произошел вчерашний кошмар, но и место, где нас ждали дети. Егор резко заглушил мотор. В салоне повисла тяжелая тишина. Он не сказал ни слова с тех пор, как мы покинули банкетный зал. Его профиль был напряжен, глаза устремлены вперед, и я чувствовала, как злость, тщательно сдерживаемая, пульсирует в нем.
Мы вошли в квартиру. В прихожей нас встретили Макс и Вика. Макс, бледный и настороженный, тут же подбежал ко мне, обнимая. В его глазах читался невысказанный вопрос и тревога. Он все понял. Он видел напряжение между нами, почувствовал холод, исходящий от отца. Вика же, маленькая и наивная, просто бросилась к Егору, обняв его за ноги.
– Папочка! Мамочка! Вы приехали! – звонко прощебетала она, не замечая царящей в воздухе тяжести.