31
И ночь… ночь в кровати, под его телом, его напором… это можно пережить. Это цена за покой, за защиту, за то, чтобы больше никогда не видеть Алексея, за то, чтобы мои дети были под сильной рукой. Это была странная, горькая свобода – свобода перестать бороться, свобода просто быть. В его крепких объятиях, под звуки музыки, среди незнакомых людей, я чувствовала себя именно там, где должна быть. С ним. Моим крепким, властным, но таким единственно возможным мужчиной. Мой мир теперь определялся им.
Мы кружились в медленном танце, когда к нам приблизились несколько человек. Я почувствовала, как Егор слегка напрягся.
– Егор Владимирович! – раздался громкий, уверенный голос одного из его коллег, высокого мужчины с блестящими глазами. – Поздравляем! Наконец-то вы и свою красавицу вывели в свет!
Рядом с ним стояла женщина в ярко-красном платье, с сияющей улыбкой. Мужчины тут же погрузились в обсуждение каких-то деловых вопросов, их голоса сливались с музыкой. Егор отвечал им спокойно, властно, и я чувствовала, как коллеги относятся к нему с неприкрытым уважением, почти благоговением.
Женщина в красном, она представилась как Ольга, жена коллеги Егора, повернулась ко мне. Её глаза пробежались по моему платью, по прическе, задержались на Егоре.
– Адель, да? Очень приятно! – Её улыбка была чуть слишком широкой, а взгляд – слишком любопытным. – Я столько о вас слышала! Ну, как вам наш Егор Владимирович? Наконец-то он остепенился!
Я лишь слабо улыбнулась в ответ, чувствуя себя неловко. Ольга перехватила мой бокал и тут же наполнила его шампанским.
– Вы такая… загадочная. Адель, вы даже не представляете, какой Егор… – она понизила голос, наклонившись ближе, ее глаза блестели от игристого и, возможно, от легкого восторга. – Он же здесь просто бог! Все по нему текут, Адель, поверьте мне. Женщины просто млеют. Он такой властный, такой сильный… Все хотят быть с ним. А он… – она снова посмотрела на Егора, который, не обращая на нас внимания, что-то объяснял своему коллеге. – А он выбрал вас. Вы понимаете? Он вас любит так, что просто не верится! Он ради вас горы свернет. Всё для вас сделает.
Я слушала ее слова, и внутри все переворачивалось. "Все текут по нему", "такой властный", "всё для вас сделает". Это не было новостью. Я это знала. Но слышать это от чужой женщины, видеть ее восхищенный взгляд, направленный на моего Егора, было… странно. И неприятно. Для нее это была романтика, любовь. Для меня – контроль. Для нее – забота. Для меня – зависимость.
– Егор Владимирович – настоящий мужчина, – продолжила Ольга, не дожидаясь моего ответа, – он своего не упустит. И своего добьётся. Видно, как он вас оберегает. Вы же за ним как за каменной стеной!
Каменная стена. Да. Я подняла глаза на Егора, его профиль был четким и решительным. Его крепкая рука все еще покоилась на моем предплечье, словно оковы. Да, каменная стена. И я была за ней. Заперта. И защищена. В его глазах не было любви, которую описывала Ольга. Было обладание. И это было главное. Это то, что держало меня на плаву. Цена за мой покой.
Я снова отпила шампанского. Вкус стал горьким. Вечер продолжался, музыка гремела, а я продолжала улыбаться, держась за руку Егора, чувствуя, как этот новый мир обволакивает меня, становясь моей единственной реальностью.