25
– Ее ноги здесь не будет! – сказала я, и мой голос был твердым, не допускающим возражений. – Никогда. Она здесь не живет. Здесь живет Егор. Здесь живем мы. И это наш дом.
Все замолчали. Я чувствовала, как на меня смотрят все взгляды. Макс… и Егор. Его глаза были прикованы ко мне. В них я видела удивление, но и что-то еще. Что-то, что было очень похоже на… одобрение. И легкое, довольное торжество.
Он не сказал ни слова. Просто продолжал смотреть на меня, его губы дрогнули в еле заметной улыбке. Это был мой дом. Моя семья. И я была готова защищать их. От кого угодно. Даже от Карины. И я знала, что Егор это оценил. Я была под его прицелом, но теперь этот прицел был моим собственным, а его любовь – моим щитом.
Тишина в гостиной была гнетущей. Макс, который до этого момента выглядел подавленным, теперь казался по-настоящему расстроенным. Он опустил голову, его плечи поникли.
– Она… она сказала, что приедет через пару часов, – тихо пробормотал он, его голос был полон отчаяния. – Она не отстанет.
Мое возмущение тут же сменилось глубокой обидой. Я боролась за этот дом, за эту семью. Я только-только начала чувствовать себя здесь в безопасности, только-только обрела покой после ада с Алексеем. И теперь эта женщина, которая была причиной стольких страданий для Егора и Макса, снова собиралась вторгнуться в нашу жизнь.
Я не выдержала. Я почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Это было слишком. Слишком много эмоций, слишком много борьбы. Я повернулась и, не сказав ни слова, направилась в комнату Егора, которая теперь была моей.
Я захлопнула дверь за собой, хотя и не заперла. Стянула пиджак Егора, который все еще был на мне, и бросила его на кровать. Я чувствовала себя так, словно меня предали. Я только что заявила о своем праве на этот дом, на Егора, а теперь его бывшая жена собиралась ворваться сюда и разрушить все. И Макс был расстроен. И Егор… он молчал.
Я села на край кровати, обхватив колени руками. Горечь и обида смешались с усталостью. Мне хотелось, чтобы Егор пошел за мной. Чтобы он сказал, что я права. Что он защитит меня от нее.
Через несколько минут дверь тихонько приоткрылась. Егор вошел. Его взгляд был серьезным, в нем читалось беспокойство.
– Адель, – тихо сказал он, присаживаясь рядом со мной на кровать. – Не обижайся.
Я покачала головой, не поднимая на него глаз. Слезы жгли глаза, но я не позволяла им пролиться.
– Я знаю, что ты расстроена. Но Карина… она такая. Она не отступится.
Он пытался взять мою руку, но я одернула ее. Я чувствовала себя обманутой. Он обещал защитить, но его бывшая жена все равно могла сюда заявиться.
– Адель, поговори со мной, – Егор настаивал, его голос был мягким, но в нем прозвучала сталь. Он привык получать ответы. – Ты должна понимать, что…
– Что? – я наконец подняла голову. Мой голос был положим обиды. – Что она все равно придет? Что ей все дозволено? Что мой дом, который я только что обрела, снова будет местом скандалов?
Егор посмотрел на меня. Его челюсти сжались. Он знал, что я права.
– Она не останется здесь надолго, – сказал он. – Я улажу это. Просто… сейчас так. Ради Макса.
Я отвернулась, чувствуя, как боль пронзает меня. Ради Макса. Всегда ради Макса. А я? Мои чувства? Моя безопасность?
Он вздохнул. Попытался снова дотянуться до меня, но я продолжала сидеть, напряженная, словно каменная.
– Адель, – прошептал он, его голос был почти умоляющим. – Пожалуйста.
Но я не хотела говорить. Я была зла. Зла на Карину, зла на Алексея, зла на саму себя за то, что позволила себе поверить в сказку о спокойствии.
В конце концов, Егор встал. Он постоял немного, затем подошел к двери.
– Я скоро вернусь, – сказал он. – И мы все обсудим.
Дверь закрылась. Я осталась одна, в этой комнате, которая должна была быть моим убежищем. Адель. Моя новая жизнь. Моя новая безопасность. Но Карина… Карина разрушала все.
И она все же приехала. Я слышала ее голос, ее пронзительные нотки, когда Егор открыл ей дверь. Я слышала ее смех, ее претензии. Я слышала, как Макс пытается успокоить ее.