23
Папа, Дмитрий Анатольевич, изучил Егора. Его взгляд был долгим, проницательным, оценивающим. Он видел его силу, его власть, его уверенность. Он видел хозяина "Кораблин Плаза".
– Дмитрий Анатольевич, – представился папа, его голос был чуть напряжен. – Да. Мы… мы хотим понять, что происходит.
– Происходит то, что ваша дочь наконец-то свободна, – сказал Егор, его взгляд встретился с моим. В нем было тепло, но и нерушимая решимость. – Алексей Смирнов – человек, который издевался над Адель, избивал ее, изменял ей. И оставил вашу внучку одну в саду. Он использовал вашу дочь в своих грязных играх. Теперь он расплатился за это. Он больше не сможет никого обидеть.
Папа слушал, его лицо было серьезным. Мама прикрыла рот рукой, ее глаза были полны слез.
– Адель здесь в безопасности, – продолжил Егор, его голос стал мягче, но оставался твердым. – И Вика тоже. Я позабочусь о них. Как о своей семье.
Папа посмотрел на меня, потом на Егора. Он видел мои слезы, видел мою усталость, но и видел ту непоколебимую защиту, которую излучал Егор. Он видел, что я наконец-то не одна.
Дмитрий Анатольевич медленно кивнул. Его взгляд стал мягче, а плечи опустились. Он подошел к Егору и протянул ему руку. Дмитрий Анатольевич медленно кивнул. Его взгляд стал мягче, а плечи опустились. Он подошел к Егору и протянул ему руку.
– Спасибо, Егор, – сказал папа, и в его голосе прозвучало искреннее облегчение. – Спасибо за нашу дочь. И за нашу внучку.
Мама, Юлия Александровна, тоже подошла. Она посмотрела на меня, ее глаза были полны слез радости и облегчения. Затем она посмотрела на Егора.
– Спасибо тебе, сынок, – прошептала она, и в ее словах прозвучало нечто большее, чем просто благодарность. Это было принятие. Полное принятие.
Егор кивнул. Он улыбнулся родителям, и эта улыбка была искренней, располагающей. В его глазах промелькнула гордость. Он знал, что получил их одобрение. И это было важно.
Затем он повернулся ко мне. Мой взгляд встретился с его. В его зеленых глазах читалось торжество и глубокая нежность. Он медленно, но уверенно обнял меня, прижимая к себе. Его рука скользнула по моей спине, останавливаясь на пояснице, а большой палец нежно поглаживал кожу сквозь ткань моего платья. Я прильнула к нему, чувствуя себя в полной безопасности.
– Я так счастлива, – прошептала я, и эти слова вырвались из самой глубины души. Впервые за столько лет я могла сказать это искренне, без тени лжи. – Я так счастлива, Егор. И я… я очень тебя люблю.
Я подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и он наклонился, нежно целуя меня в макушку, затем в висок. Его прикосновения были утешающими, наполненными защитой и нежностью.
Мои родители смотрели на нас. На их лицах читалось искреннее восхищение Егором. Мама улыбалась сквозь слезы.
– Какой он надежный, – прошептала мама папе. – Сразу видно – настоящий мужчина.
Папа кивнул. – И сильный. Сразу видно, что за ним как за каменной стеной. У Алексея такого и в помине не было.
Папа, Дмитрий Анатольевич, тут же воспользовался моментом, чтобы обратиться к Егору. Он, как обычно, был практичным.
– Егор, – начал папа, – Алексей там такое наговорил, что у меня до сих пор в голове не укладывается. Ты, значит, его… зажал? Что там с его бизнесом? "Aura Restaurants"? И этот проект, "Королевский Парк"? Он говорил, что ты его лишил всего. Как так вышло? Ты ведь с ним дружил когда-то?
Егор держал меня одной рукой, продолжая прижимать к себе, и начал спокойно объяснять папе ситуацию. Он не вдаваясь в лишние подробности, но достаточно убедительно, чтобы рассеять сомнения. Он говорил о нечистоплотных методах Алексея, о его связях с криминалом, о том, как Алексей сам довел себя до краха, втянув в это меня. Он говорил о том, что "Korablin Capital" лишь "помог" ему пожинать плоды его же ошибок.
Я стояла рядом с Егором, прижавшись к его боку. Его объяснения были четкими, логичными, но мой разум был затуманен эйфорией от его объятий и присутствия моих родителей. Я чувствовала, как с меня спадает последнее напряжение.
Несмотря на тепло Егора, осенний вечер был прохладным. Я была легко одета после рабочего дня, и дрожь пробежала по моему телу. Я немного замёрзла, хотя старалась этого не показывать. Но мой инстинкт, связанный с Викой, сработал быстрее, чем осознание холода.
Я вдруг почувствовала, что время идет, а Вика еще в саду. Папа и Егор так увлеклись разговором. Я слегка дернула Егора за рукав.
– Егор, – тихо сказала я, глядя ему в глаза. – Нам нужно ехать. За Викой. Она уже, наверное, нас ждет.
Егор тут же отреагировал. Его взгляд метнулся ко мне, затем к моим родителям. Он понял. Время было дорого. Он резко скинул свой пиджак.