21
Выходные пролетели в непривычной тишине. Без криков, без угроз, без страха. Егор держал свое слово. Он не прикасался ко мне, но его присутствие, его забота, его нежность к Вике – все это говорило больше, чем любые слова. Мы ходили гулять, готовили вместе, смеялись. Я чувствовала себя так, словно наконец-то могу дышать полной грудью. Макс был замечательным старшим братом для Вики, и его дружелюбие растопило последние льдинки в моем сердце.
Но в воскресенье вечером Егор не вернулся. Не вернулся ни в десять, ни в полночь. Я сидела в гостиной, прислушиваясь к каждому шороху за дверью, и старый, знакомый страх начал снова подкрадываться. Вика спала, Макс тоже. Я взяла телефон Егора, который он оставил на тумбочке – новый, разумеется. Хотела позвонить, но не решилась.
Понедельник. Утром Егор отвез Вику в сад, меня – в "Кораблин Плаза". Он был сосредоточен, как обычно. Мы работали. Он был требователен, но справедлив. Ни намека на выходные, ни на нашу близость. Он был Егором Владимировичем, владельцем империи. И только его взгляд, иногда ловивший мой, говорил о чем-то большем.
Но вечером он снова задерживался. И во вторник тоже. Мое беспокойство росло с каждым часом. Я отводила Вику в сад, забирала ее. Готовила ужины, укладывала ее спать. Макс был рядом, но Егора не было.
Очередной вечер. Вика сидела на кухне, с аппетитом уплетая ужин. Я стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. В кухню зашел Макс.
– Мам, – сказал он, потирая глаза. Я удивилась, что он назвал меня "мам", но он, кажется, не заметил этого. – Папа приехал?
Я покачала головой, чувствуя, как внутри все сжимается. – Нет, Макс. Еще нет.
Макс нахмурился. – Странно. Он трубку не берет. Я ему звонил.
Мое сердце ёкнуло. Он не берет трубку? Егор? Егор Кораблин, человек, который всегда был на связи, всегда контролировал все до мельчайших деталей?
– Он, наверное, очень занят, – попыталась я успокоить себя и Макса. Но мой голос звучал неубедительно.
Я снова и снова набирала его номер. Гудки шли, но никто не отвечал. Паника нарастала. Куда он мог деться? Что с ним? А если это связано с Алексеем?
Я не спала до глубокой ночи. И только под утро, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь шторы, я услышала звук подъезжающей машины. Затем – шорох ключей в замке.
Дверь тихо открылась. Егор вошел. Его фигура была такой же массивной, но сейчас она казалась… изможденной. Лицо было бледным, под глазами залегли темные круги. Он был невероятно уставшим. Выглядел так, словно не спал несколько суток.
Я вышла из спальни. Он поднял на меня тяжелый взгляд.
– Егор, – прошептала я, чувствуя облегчение и новую волну тревоги. – Где ты был? Я звонила тебе…
Он медленно кивнул, его губы дрогнули в подобии улыбки. – Я знаю, Адель. Прости. Были… дела. Очень важные.
Он прошел мимо меня, направляясь к кухне. Я пошла за ним. Он налил себе стакан воды, выпил залпом.
– Ты очень устал, – сказала я, положив руку ему на плечо. Он вздрогнул, но не отстранился.
Егор отставил стакан, его взгляд стал серьезным. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела что-то, что заставило меня вздрогнуть – смесь удовлетворения, усталости и… решимости.
– Мы поговорили с Алексеем, – сказал он, и его голос был низким, чуть хриплым. – По-мужски.
Мое сердце сжалось. "По-мужски". Что это означало, когда Егор Кораблин говорил "по-мужски" со своим врагом? Учитывая его репутацию, это не сулило Алексею ничего хорошего.
– Что… что произошло? – спросила я, мой голос дрожал.
Егор посмотрел на меня, и его губы тронула легкая, почти незаметная, но жуткая усмешка.
– Ты больше никогда не услышишь угроз от него, Адель. Никогда. Он больше не посмеет ни прикоснуться к тебе, ни приблизиться к Вике. Его бизнес… его "Aura Restaurants"… все это скоро исчезнет. Он потерял все. И ему придется очень долго "отрабатывать" свои долги. И свои грехи.
Я ахнула. Он сделал это. Он выполнил своё обещание.
Егор посмотрел на меня, и в его глазах я увидела ту же стальную решимость, что и тогда, когда он впервые сказал, что заберет меня и Вику.